Солнце по имени Феликс

      Хёнджин проснулся рано. За окном были утренние сумерки, и он решил попытаться уснуть и поспать ещё немного, но не смог, потому что начал осознавать, в какой позе спал, а когда осознал, то чуть не вскрикнул. Он лежал так же, как и засыпал, на спине. Только почему-то теперь он был в середине кровати, а не на своей половине. Голова Феликса покоилась на его груди, тонкая бледная рука обхватывала его живот, а ноги Хвана переплетались с ногами Феликса. Блять, как они умудрились прийти к такому? Они же лежат сейчас как любовники, а не друзья. Блять, а что подумает Феликс?       В голове мелькнула мысль, что, возможно, Феликс ничего такого и не подумает, потому что, возможно, испытывал к Хвану как минимум симпатию. Надо бы как-то аккуратно спросить у него, но так, чтобы потом не было неловко.       А потом он вспомнил Чонина, который практически в такой же позе, только сидя, уснул на Хёнджине вчера вечером. И вот Чонин ему как братишка, и они вдвоём относятся к такому нормально и спокойно. Тогда с чего Хёнджин подумал, что он нравится Феликсу не только как друг? Он просто выдаёт желаемое за действительное, и всё. Феликс просто кинестетик, ему важны объятия и прикосновения как способ коммуникации. Он не виноват, что Хёнджин грёбаный извращенец, для которого прикосновения воспринимаются чем-то интимным.       В любом случае их общение становилось всё более тесным. В этот мини-отпуск они живут в одном доме, спят в одной постели, Хёнджин наизусть выучил одежду Феликса, его привычки, предпочтения, то, как он держит палочки и как часто улыбается. Хван встанет и с закрытыми глазами покажет рост Феликса и даже попытается угадать его параметры с точностью до сантиметра. Он знает, что у Феликса маленькие ладошки по сравнению с руками Хвана, а его волосы и веснушки узнает из тысячи похожих.       — Джинни, — вдруг прошептал Феликс. — Ты не спишь?       Нихрена себе. Так Феликс, оказывается, тоже не спит.       Хёнджин не придумал ничего умнее, кроме как прикинуться спящим. Ну потому что если они вдвоём сейчас поймут, в какой позе спят, неловкого разговора будет не избежать. А когда хотя бы один из них невинно спит, то всё можно списать на случайность и не говорить об этом.       — Джинни.       С закрытыми глазами Хёнджин ощутил, как приподнимается голова Феликса, щекоча его шею волосами. Хван продолжал дышать глубоко, словно он спит. Он ощутил прикосновения пальцев к его подбородку, и спокойно дышать становилось труднее. Что он делает? Наверное, у Хёнджина что-то на подбородке, и Феликс это что-то убрал… Ох, блять!       Пальцы Феликса прикоснулись к губам и замерли. Блять, ещё немного, и Хёнджин себя выдаст, потому что не сдержится. Какого хрена? Что происходит?       Он слышал частое дыхание Феликса, слышал, как оно сначала отдаляется, а затем приближается, чувствовал, как тело Феликса отстраняется, перемещается. Прикосновение к губам исчезло, и Хёнджин теперь чувствовал волосы на своих щеках и чужое дыхание на губах, как если бы Феликс навис над его лицом.       — Пожалуйста, не просыпайся, — едва слышно прошептал Феликс, прикасаясь кончиком носа к носу Хёнджина. — Иначе я не смогу тебе объяснить.       Хвану стоило огромных усилий не шевелиться. Феликс попросил его не просыпаться — он не будет. Он спит. Всё это какой-то больной сон, утренняя фантазия Хвана, ничего больше.       Мягкие губы Феликса накрыли его, сорвав робкий поцелуй, оставшийся без ответа. Феликс замер, касаясь губами губ Хёнджина, и тот заставил себя запомнить каждое мгновение этого волшебного сна.       Блять, что они творят? Почему Феликс целует его и почему делает это украдкой, думая, что Хёнджин спит? И почему Хёнджин глупо притворяется спящим и никак не реагирует, словно ему всё равно?       Отчасти Хван не реагирует, потому что в ступоре. То есть в ахуе. Но он определённо что-то в этой жизни не понимает. Поведение Феликса, например. Почему ему было так важно, чтобы Хёнджин этого не запомнил? И вообще какого хуя? Какого хуя сейчас происходит?       Хёнджин уже собрался открыть глаза, но Феликс, отстранившись, вдруг подорвался с постели и выбежал из комнаты, не закрыв дверь. Когда хлопнула дверь ванной комнаты, Хван, всё ещё нихуя не понимая, открыл глаза.       Пиздец.       Хёнджин попытался мысленно пошутить, надеясь, что Феликса не стошнило от поцелуя с Хваном, но шутка была глупой попыткой принять происходящее. Они. Блять. Поцеловались. Вот прям только что.       Так. Включаем внутреннего Ли Минхо, первоклассного мозгоправа и единственного разумного человека из их компании, не считая Феликса.       Феликс, очевидно, хотел бы, чтобы Хёнджин не знал об этом поцелуе. Следовательно, они не будут говорить об этом. Хотя бы день. Да, дня должно быть достаточно, чтобы Феликс разобрался в себе и был готов к разговору. А поговорить им нужно и очень срочно. И Хёнджин не был уверен, что продержится даже этот установленный им самим день, потому что его самого от нахлынувших эмоций распирало и он ощущал, что вот-вот взорвётся. А ещё в ушах стояла просьба Феликса и его голос, который был полон отчаяния, если Хван правильно его истолковал. Наверное, Феликс и сам не понимает, что чувствует. Может, таким образом он проверял? Хёнджин и сам был бы рад проверить, что чувствует к Феликсу, но только не таким странным способом. И только ему лично проверять уже не надо, он знает. Но пока они не поговорят, он не даст волю чувствам, он не позволит себе радоваться взаимности. Феликс мог не почувствовать ничего, целуя его, так что Хёнджин будет ждать.       Он перевернулся на правый бок, оказавшись на половине кровати Феликса, и уткнулся в его подушку. Ненормальные. Они оба. Вместо того, чтобы просто поговорить, творят хуйню. Подушка пахла шампунем Феликса, и это был уже почти родной аромат, от которого становилось спокойно. Блять, они только что поцеловались, какое нахуй спокойствие? Вдох… Несколько секунд задержки… Выдох… Снова вдох… Хёнджину надо успокоиться. Всё это похоже на какое-то недоразумение.       Он не заметил, как уснул, но проснулся, когда Феликс вернулся, когда солнце уже вовсю светило в их окно. Выглядел Феликс, прям скажем, не очень: растрёпанный, потерянный, глаза покрасневшие и губы искусанные и тоже красные. Хёнджина от этой картины внутри неприятно передёрнуло.       — Что случилось? — спросил он, хотя прекрасно знал, что.       — Прости, я, наверное, тебя разбудил, — через нос произнёс Феликс.       — Я только встал, — соврал Хван, поднимаясь с постели. — Что случилось? — повторил он, подходя к Феликсу, который старательно отворачивался от него.       — Кошмар приснился, — соврал Феликс.       Хёнджин обнял его со спины максимально невинно, как обнял бы друг, желая оказать поддержку. И в этот момент ему вдруг пришла в голову гениальная идея, и он надеялся, что Минхо одолжит свою машину на пару часов. С поцелуем он пока будет делать вид, что ничего не знает, а вот с кошмарами, которые и правда мучали Феликса, постарается помочь.       — Я сейчас, — сказал он и умчался на второй этаж.       На часах было уже восемь, так что никаких зазрений совести он не испытывал, когда постучал в дверь Минхо.       — Я надеюсь, ты одет, потому что я вхожу, — улыбаясь, сказал Хван, как прошлым утром Минхо. Маленькая месть, а так приятно.       — Входи, балбес, — послышалось за дверью, и Хёнджин вошёл.       Минхо лежал в своей кровати под одеялом один, в футболке Хана (о, да, его предпочтения Хёнджин знает наизусть, только Хан носит футболки с черепами), с самым невинным видом ковыряясь в телефоне. Только дыхание частое и волосы взъерошены, к чему бы?       — Доброе утро, — сладко пропел Хван.       — Что тебе нужно? — прямо спросил Минхо.       — Твоя машина, — ответил Хёнджин. — На два часа.       — Обойдёшься, — коротко ответил друг.       — Так и знал, — вздохнул Хван. — Ха-ан, дай свою машину на пару часов? Хочу научить Феликса водить. — Минхо округлил глаза, и Хёнджин рассмеялся реакции друга.       — Возьми ключи на комоде в моей спальне, — послышался голос Джисона откуда-то из-под кровати, и Минхо недовольно шикнул куда-то вниз.       — Да расслабьтесь, — усмехнулся Хёнджин, обращаясь скорее к Минхо. — В этом доме уже давно все всё поняли кроме Чонина. Почему вы скрываетесь?       — Не порть ребёнку психику, — проворчал Минхо. — Ты с Феликсом, мы с Ханом, а он будет чувствовать себя везде третьим лишним. У него никого нет, кроме нас.       — Ладно. Насчёт «с Феликсом» мне нужно будет с тобой поговорить, — сказал Хёнджин. — Во сколько у нас сегодня бассейн?       — В шесть вечера.       — Оки. Хан, спасибо. Минхо, поболтаем после бассейна, ладно? Всё, я пошёл.       Хёнджин, хитро улыбаясь, вышел из спальни Минхо и заглянул в пустую комнату Хана. Как тот и сказал, ключи от пикапа лежали на комоде.       Спускался Хван практически бегом, в их с Феликсом спальню влетел воодушевлённый и радостный.       — Пойдём скорее завтракать, — сказал он Феликсу, сидевшему на кровати всё в таком же печальном состоянии. — И давай собирайся, мы кое-куда поедем.       Видеть печального Феликса, кусающего губы, погружённого в свои мысли, было непривычно и, более того, как-то дико. Уж кто-кто, а Феликс всегда был улыбчивым солнышком, и теперь Хёнджин готов был сделать всё, чтобы поднять настроение другу. (А другу ли? Они точно всё ещё друзья?)       Он налил в чашку зелёный чай, наложил тарелку салата и тарелку лапши, сделал сэндвич и поставил всё это на стол перед Феликсом. И только после этого занялся, наконец, своим завтраком. Пока Хван суетился, он включил музыку, стараясь разрядить обстановку и не напрягать друга разговорами. Звучала какая-то композиция, которая идеально бы подошла для сопливого романтического фильма, и на удивление Феликса Хёнджин начал подпевать. Искренне, погружённо, вытягивая длинные ноты. И Феликс медленно успокаивался, слушая его голос.       Хёнджин всё это время следил за настроением Феликса, но ненавязчиво. Как будто ничего такого не происходило. Как будто Феликс не целовал его и потом не плакал в ванной несколько часов. Хван знал, что Феликсу нужно время, чтобы всё это переварить, и он готов был отвлекать его от грустных мыслей столько, сколько потребуется.       После завтрака они собрались и вышли из домика. И Феликс вдруг спросил:       — Мы поедем вдвоём?       — Ага, — улыбнулся Хёнджин, подмигнув.       — Только не говори мне, что ты ещё и водить умеешь, — ошарашенно сказал Феликс, и Хёнджин смущённо улыбнулся. — Признайся честно, есть ли хоть что-то, чего ты не умеешь? — спросил он, чуть улыбнувшись. Солнце медленно выползало из-за туч.       — Ну-у, летать, например, — ответил Хван. — Запрыгивай в пикап.       Хёнджин умел водить машины и делал это уверенно и блестяще. Машина Хана послушно разгонялась и тормозила, когда Хёнджину было нужно, и ни разу не показывала свой характер. Хван находил подход к каждой машинке, прекрасно чувствуя её. Они проехали по трассе всего пару километров, а затем свернули на пустующую проселочную дорогу.       — Зачем мы здесь? — спросил Феликс, когда они остановились посреди поля.       — Ты говорил, что во сне часто сидишь за рулём машины и не знаешь, как ей управлять, — напомнил Хван. — Так вот, я хочу тебя научить, чтобы во сне тебе пригодились эти навыки и ты не боялся.       — Джинни, — Феликс посмотрел на него испуганно, словно Хван предложил что-то ужасное.       — Давай-давай, — подбодрил Хёнджин. Он нашарил рычаг под сиденьем и отодвинул его назад. — Иди сюда, будем вместе рулить. Не бойся. Если что-то пойдёт не так, я перехвачу управление.       — Мне страшно, — признался Феликс.       — Мне тоже было страшно, — сказал Хван, протягивая руку. — Всем страшно в первый раз, это нормально.       Феликс неуверенно отстегнул свой ремень и перелез к Хёнджину, опустившись на его бёдра.       — Я не давлю? — спохватился он.       — Нет-нет, расслабься, — ответил Хван, усаживая Феликса поудобнее. Им повезло, что они поехали на высокой машине Хана, а не в низком авто Минхо, где Феликс бы на коленях Хёнджина упёрся головой в потолок. — Так, смотри. Это руль, им поворачиваешь. В него вцепляться не нужно, руки должны быть расслаблены. Теперь посмотри вниз. Там внизу три педали. Слева сцепление, оно нужно только для того, чтобы тронуться с места и переключать скорости. В принципе, за сцепление пока буду отвечать я, но ты запомни вот что: никогда ни при каких обстоятельствах не бросай эту педаль, если нажал на неё. Отпускать только очень плавно. — Феликс кивнул, запомнив. — Дальше идёт педаль тормоза. На неё нужно нажимать плавно. Если нажмёшь резко, машина остановится тоже резко и сзади в тебя кто-нибудь врежется. Машина любит плавный тормоз. Самая правая педаль — газ. Думаю, тут всё понятно: нажимаешь на газ, машина ускоряется. Так. Давай трогаться. — Хёнджин протянул ногу к сцеплению. — Нажми на педаль тормоза и держи.       Феликс послушно нажал на тормоз, и Хёнджин снял пикап с ручника.       — Сейчас я буду отпускать сцепление, а ты в этот момент отпусти тормоз и тихонько нажми на газ. Всё понял?       — Да.       — Не бойся. Тут никого нет, так что мы ни в кого не врежемся. И я рядом. Отпускай.       Хёнджин плавно отпустил сцепление и, почувствовав характерную вибрацию, сказал:       — Давай газ.       Машина послушно поехала. Феликс нажал на педаль совсем немного, но Хёнджин сказал:       — Давай ещё. Не бойся. И отцепись от руля, руки расслабь, хорошо?       Они проехали едва ли полсотни метров, как Феликс резко отпустил газ и надавил на тормоз. Хёнджин тут же уткнулся носом в шею Феликса.       — Что такое?       Феликс на его коленях нервно ёрзал.       — Страшно.       — У тебя же получилось, Ликс, — улыбнулся Хёнджин, одной рукой обнимая Феликса, второй поглаживая его плечо. — Успокойся. Это всего лишь машина, ты можешь ей управлять. Давай попробуем ещё раз. Только теперь, если захочешь остановиться, сделай это плавно. Ладно?       Второй раз они проехали уже большее расстояние, и Хёнджин даже переключил вторую передачу.       — Ты молодец, — похвалил Хван. — Попробуй теперь порулить вправо-влево, почувствуй, как машина себя ведёт.       Феликс послушно порулил, и машина прочертила колёсами змейку.       — А теперь плавно остановись.       Машина остановилась медленно, и в этот раз Хёнджин не впечатался в Феликса.       — Как ты? — спросил он.       Феликс обернулся. Глаза его были огромными, удивлёнными, но на губах проскользнула улыбка.       — У меня получается! — ошарашенно сказал он.       — Да, ты умничка, — похвалил Хёнджин. — Давай теперь со сцеплением попробуем.       Хван объяснил, как работает педаль сцепления, и теперь Феликс сам ей управлял и сам переключал передачи, правда, пока только с первой на вторую, но это был уже хороший прогресс. К тому же Феликс каким-то чудом умудрился ни разу не заглохнуть, что для новичков вообще выше всяких похвал. Хёнджин хвалил и подбадривал Феликса, надеясь, что это поможет ему обрести уверенность.       — Может, ты сам поведёшь? — предложил Хёнджин. — А я сяду рядом.       Феликс резко нажал на тормоз, и Хван пожалел о том, что предложил это, врезаясь в спину Феликса и вжимая его в руль. Феликс нервно замотал головой.       — Хорошо-хорошо, я понял, — успокоил Хёнджин, обвивая его руками и усаживаясь обратно.       — Прости, что так резко, — пробормотал Феликс.       — Успокойся, всё хорошо. Я рядом. Я буду рядом и, если что, я тебе помогу. Давай ещё раз.       — Ладно.       Хёнджин чувствовал, как у Феликса вспотела спина, как он трясётся и напрягает руки, плечи и всё тело. Но надо было отдать должное, Феликс, хоть и боялся, старался водить машину плавно и выполнять все указания Хвана. И Хёнджин не переставал его хвалить и гладить плечи и влажную спину.       Вскоре Феликс устал от постоянного напряжения и, чувствуя, что больше не может, попросил закончить занятие.       — Конечно, тормози, — сказал Хёнджин. — Ты сегодня просто молодец. Видишь, теперь ты умеешь водить машину. Это несложно.       — Я, наверное, тебе все ноги отдавил, — виновато сказал Феликс, перебираясь на пассажирское сиденье.       — Ты пушинка, — усмехнулся Хван, двигая сиденье вперёд. — Просто ты очень нервничаешь, но это, наверное, пройдёт со временем. Нужно больше практики. Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — искренне улыбнулся Феликс. — Я не знал, что это так… Так здорово. Спасибо, Джинни.       — Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся в ответ Хёнджин. — И я надеюсь, что во сне ты больше не будешь бояться вести машину. Просто вспомни, чему я тебя научил, и всё получится. Или представь, что я сижу рядом. Ничего не бойся.       — Спасибо, что помогаешь.       — Это меньшее, что я могу для тебя сделать.