Счастливая маленькая случайность(Happy Little Accident)

Февраль 2008 г.

Нил больше не мог откладывать это. У него и Эндрю была договоренность, и было уже слишком поздно от неё отказываться, как бы сильно он ни ненавидел находиться здесь. Кабинет Бетси ничуть не изменился с тех пор, как он в последний раз заходил на свою обязательную встречу в начале осеннего семестра. Его взгляд остановился на маленьких стеклянных фигурках, аккуратно расставленных на высоком книжном стеллаже напротив. На них были изображены самые разные животные разных цветов, и все они были расположены на равном расстоянии друг от друга. Каждый раз, когда Нил заходил в ее кабинет, что, надо признать, случалось нечасто, в ее коллекцию постоянно добавлялись новые фигурки. Он даже заметил одну или две, которые, как ему казалось, Эндрю когда-то покупал. Честно говоря, он до сих пор не до конца понимал, почему Эндрю постоянно дарит ей их. Они не были совсем уж некрасивыми, просто как-то неожиданно попадались. Сосредоточиться на этих блестящих безделушках было гораздо легче, чем на психиатре, сидящей перед ним и терпеливо ожидающей возможности вскрыть его мозг, а также на крайне неприятном разговоре, который им предстояло провести. В отличие от предыдущих обязательных сеансов, он не мог просто провести следующий час, излагая факты об Экси и избегая личных вопросов, которые она ему задавала, иначе не было бы смысла сегодня здесь находиться. Нет, он сказал Эндрю, что действительно попробует терапию, и ему нужно дать ей шанс. Однако Нил искренне не верил, что излить душу этой совершенно незнакомой женщине, какой бы умной или образованной она ни была, поможет. Не поможет. Не поможет, когда ты сломлен на таком фундаментальном уровне, как он, когда тебя воспитывали исключительно в страхе, крови и смерти. Разговоры об этом, изучение его ужасного прошлого под микроскопом глазами незнакомки не заставят кошмары исчезнуть и не уменьшат диссоциативные эпизоды. Это никогда не сотрет его самые ужасные воспоминания. Но он все еще был обязан перед своим ребенком и перед Эндрю хотя бы попытаться. Он сделал глубокий вдох, а затем устремил взгляд на женщину перед собой. Бетси тепло улыбнулась ему, наконец-то привлекая его внимание. Примерно через пятнадцать минут она пыталась лишь вести непринужденную беседу, и, увидев, что на все ее вопросы нет ответа, она лишь отпила глоток чая, довольствуясь тем, что подождала. Теперь, когда между ними установился первый прямой зрительный контакт, она решила попытать счастья снова. — Буду с тобой предельно честна, Нил, и скажу, что была очень удивлена, когда ты позвонил вчера, чтобы записаться на прием. Из наших последних разговоров у меня не сложилось впечатления, что ты достаточно мне доверяешь, чтобы прийти ко мне, если понадобится, поэтому я рада тебя сегодня видеть. Удивлена, но я рада. — Ну, это не совсем мой выбор, — ответил он. — Нет? — спросила она, выглядя немного более забавно, но не переходя грань профессионализма, что, честно говоря, раздражало. — Могу я спросить, чей это был выбор? Черт, он ненавидел это. Его личные разговоры с Эндрю должны оставаться личными. Он не должен повторять то, что здесь анализируют. Но ведь это часть игры, верно? Поэтому Нил стиснул зубы, прежде чем ответить ей. — Эндрю. Мы договорились. — Договорились прийти ко мне? — Соглашение о том, чтобы я попробовал терапию. Серьезно. Это не обязательно должна быть именно ты, но поскольку ты и так слишком много знаешь о том, что произошло в прошлом году, когда остальные члены "Лисов" пришли к тебе, я не видел смысла рисковать, привлекая кого-то еще. Дело не в том, что я доверяю тебе, просто я еще меньше доверяю другим психотерапевтам. Она сделала глоток своего напитка, вероятно, обдумывая ответ Нила. — Что для тебя значит, когда ты говоришь искренне? — и вот, блин, началось… — Это значит то, — Нил едва сдерживал раздражение в голосе. — Что я не облажаюсь. И не выкручусь с помощью лжи. — Хорошо, я спрашиваю об этом только потому, что нельзя заставить человека пройти терапию. Конечно, ты можешь приходить и сидеть на этом диване каждую неделю, но если ты не готов работать над собой, это будет довольно бессмысленно. Я не хочу, чтобы ты не лгал мне из моральных соображений, дело в том, что если ты будешь лгать, в конечном итоге это только помешает тебе. — Она сделала паузу, давая словам немного осмыслиться, прежде чем добавить: — Чего ты, а не Эндрю, ожидаешь от этих сеансов? — Мне нужно… мне просто нужно быть… Он не знал, как объяснить это, не говоря о ребёнке, и даже тогда не был уверен, что сможет объяснить всё до конца. Ведь он не верил, что это что-то изменит, верно? Бетси не торопила его, просто продолжала смотреть на него и терпеливо ждать хоть какого-то ответа. В любом случае, она рано или поздно все узнает. Другие Лисы придут и поговорят об этом, когда узнают новости позже сегодня. Если не Лисы, то точно Эндрю. Если он еще этого не сделал. Ложь здесь ничего не изменила. Нет, он обещал. Никакой лжи. — Я беременн. Несмотря на то, что Бетси была настоящим профессионалом, ей так и не удалось скрыть удивления по поводу неожиданного ответа Нила. Но она промолчала и стала ждать продолжения. — Мы не будем прерывать беременность. И хотя я не думаю, что терапия мне действительно поможет, я все равно должен дать ребенку наилучшие шансы на жизнь, а это значит, что я должен попытаться… не знаю, поправиться, наверное. Бетси поставила кружку на журнальный столик и спокойно посмотрела на Нила. — Хорошо, спасибо, что рассказал. У меня есть пара вопросов к тебе, ты не против? Нил коротко кивнул. — Во-первых, ты уже был у врача? — Я сказал Эбби, и через две недели у меня назначена первая встреча с врачом на УЗИ. — Хорошо. Я ошибаюсь, предполагая, что Эндрю — отец и что он уже об этом знает? — Нет, он знает. Поэтому я здесь. — Значит, вы планируете оставить ребенка, это твое решение? Нил впился ногтями в предплечья, пытаясь, но безуспешно, сдержать внезапный гнев, вызванный смыслом ее слов. — Да, черт возьми, конечно же, это мое. Знаешь, я подумал, что ты последняя, кто предположила бы, что он будет принуждать меня делать что-либо со своим телом. Бетси, похоже, не обиделась на обвинение Нила, но все же объяснила свою позицию. — Все мои сеансы с кем-либо из членов семьи Фокс являются абсолютно конфиденциальными, Нил. Я не могу привносить информацию о характере другого человека в чужой сеанс. То, что я знаю об Эндрю, или то, что, как мне кажется, я знаю, не должно влиять на то, что вы сейчас мне говорите, и наоборот. Это было бы несправедливо ни по отношению к тебе, ни к нему, если бы я это сделала. — Верно, — сказал он, но даже после того, как его отмахнулись от её слов, её первоначальный намёк всё ещё вызывал у него неприятные чувства. — Правильно ли я понимаю, что в таком случае ты идентифицируешь себя как трансгендер? Ты принимаешь гормональную терапию? Я спрашиваю только потому, что это действительно не очень хорошо во время твоей беременности. — Да, я готов, и нет, я ничего не принимаю, — ответил Нил. Возможно, ему следовало бы более подробно излагать свои ответы, а не давать их кратко и по существу, но он пока не мог себя заставить. Он отвечал честно, разве этого недостаточно для начала? — Хорошо, тогда могу я спросить, как ты себя сейчас чувствуешь в связи с беременностью? Нил глубоко вздохнул, пытаясь заставить свою ногу замереть, когда чуть не начал от тревоги постукивать ею по полу. Он справится. Не лги, не лги, не лги. — Нервничаю? Меня переполняют эмоции. Не знаю… большую часть времени это всё ещё кажется нереальным. Тесты положительные, симптомы есть, но всё равно трудно осознать, что внутри меня растёт ребёнок. — Да, это может быть непросто осмыслить. Это принесет большие перемены как в твою жизнь, так и в жизнь Эндрю. Думаю, это нормально — чувствовать себя подавленным. Но у вас еще есть время подготовиться к этому. И морально, и в целом. У меня есть еще один вопрос, и я спрашиваю его только для того, чтобы лучше тебя понять: почему ты решил оставить ребенка? Нил мельком взглянул на часы на подоконнике; до начало сеанса оставалось всего несколько минут. Он несколько раз обдумал свой ответ, прежде чем снова посмотреть на Бетси, размышляя, сможет ли он просто отказаться отвечать на этот вопрос. Как он мог объяснить ей, что не хочет избавляться от чего-то, что принадлежит и ему, и Эндрю, не показавшись при этом откровенным собственником? Как он мог объяснить, что одновременно испытывает недоверие и уже защищает это? Он сам этого не понимал. Его причины были глубоко личными, и он знал, что Бетси достаточно умна, чтобы понять не только слова. Она проанализирует его ответы и вернется к этому вопросу со всей силой на следующей неделе. Он не знал, готов ли он к этому, но у него не было выбора, не так ли? Бетси, должно быть, почувствовала его дискомфорт, потому что добавила: — Я понимаю, что это очень личная тема для первой серьезной встречи. Мы еще совсем не знакомы; я не буду тебя винить, если ты мне недостаточно доверяешь. Я понимаю, что ты можешь не отвечать, если еще не готов. Ты уже рассказал мне больше, чем я ожидала, исходя из наших предыдущих разговоров. Нил почувствовал, как немного расслабился, услышав предложенный ею выход. Вероятно, она тоже это поняла, потому что в ответ тепло улыбнулась ему. — У меня есть последний вопрос, прежде чем ты уйдёшь. Ранее ты говорил, что хочешь поправиться ради своего ребенка. Но «поправиться» — это довольно расплывчатая цель, к которой нужно стремиться. Если ты имеешь ввиду что-то конкретное, что означало бы для тебя, что бы стало лучше? — Думаю, главная проблема — это мои диссоциативные эпизоды. По крайней мере, так их называет Эндрю. — Что ты имеешь в виду? — Не знаю, просто иногда я теряю счёт времени. Я погружаюсь в свои мысли. — Можешь привести пример? Нил тяжело вздохнул, не желая вдаваться в подробности, но это было бы лишь контрпродуктивно на данном этапе. — Например, во время рождественских каникул я проснулся от кошмара, и следующее, что я помню, это то, что я оказался в каком-то случайном переулке на улице, примерно через три часа. Эндрю сказал мне, что я встал и ушёл, как только проснулся, но я ничего из этого не помню. — Должно быть, это было довольно страшно, — сказала она с добротой. — Не совсем. Скорее раздражало, потому что мне нужно было найти дорогу обратно. Я и так привык терять счет времени. — Он быстро понял, что, возможно, это была не лучшая фраза, судя по задумчивому взгляду Бетси. Она нерешительно кивнула, отложив вопрос на время и взглянув на часы. — Что ж, спасибо, что пришел сегодня, Нил. Я очень надеюсь, что мы продолжим двигаться в этом направлении и, к слову, по поводу того, что ты сказал ранее: я искренне верю, что ты сможем улучшить свое психическое состояние, работая вместе. Я просто надеюсь, что ты дашь себе этот шанс. Нил не ответил ей; и так за один день было слишком много. Вместо этого он коротко кивнул и повернулся к двери, стремясь поскорее выйти из ее кабинета, но ее голос остановил его, когда он схватился за дверную ручку. — И, кстати, поздравляю! Нил бросил на нее растерянный взгляд. — Начало терапии не заслуживает поздравлений, не так ли? Она тихонько рассмеялась. — Думаю, да, но я на самом деле имела в виду вашего ребенка. Мне кажется, очень показательно, что ты делаешь этот шаг, пусть даже с некоторой неохотой, заботясь о его благополучии. Не мог бы ты также передать мои поздравления Эндрю от моего имени? — О, — тут Нил понял, что Бетси на самом деле первая поздравила его с беременностью, а не просто говорила об этом как о дополнительной проблеме. Он не знал, что и думать по этому поводу. — Э-э, да, конечно, пока, — быстро ответил он и, не дожидаясь продолжения, ушел. Он закрыл за собой дверь, но на пару минут прислонился к ней, обдумывая все происходящее. Ему придется вернуться на следующей неделе, открыться и с каждым сеансом раскрывать о себе все больше. Это будет мучительно, но, медленно проводя рукой по животу, он знал, что с радостью преодолеет дискомфорт, если это в конечном итоге поможет его ребенку. Он справится. Больше никакой лжи. По крайней мере, здесь. ​