Счастливая маленькая случайность(Happy Little Accident)

Январь 2008 г.

Нил что-то скрывал, в этом он был абсолютно уверен. Прошло немало времени с тех пор, как Нил активно пытался что-то скрывать от Эндрю. После прошлогоднего фиаско, после того, как они просидели вместе в комнате для допросов ФБР, казалось, целую вечность, и Нил выложил перед ним и агентами все свои секреты и ложь, у них действительно не осталось причин что-либо скрывать. Он узнал самые опасные истины Нила и его отвратительное, жестокое прошлое, и в ответ поделился некоторыми своими. Вещи, о которых он никогда никому бы не рассказал раньше, и, несмотря на это, Нил не пожалел его, не убежал, он продолжал смотреть на него с тем выражением в глазах, которое Эндрю ненавидел. Но теперь, почти год спустя, Нил, по всей видимости, снова стал тем же лжецом, каким был раньше. Все признаки были налицо, просто не настолько очевидные, чтобы их заметил кто-либо, не близкий к Нилу. Они только что вернулись в башню Фокса после ночной тренировки. Кевин спорил с Нилом о предстоящем чемпионате, и его голос звучал громче обычного в эхе лестничного пролета. Хотя нет, забудьте об этом. Судя по отсутствию ответов со стороны молодого нападающего, он в основном спорил с Нилом. Эндрю не мог винить Нила за то, что тот игнорировал болтовню Кевина; рано или поздно это нужно было делать, чтобы сохранить хоть какое-то здравомыслие. Только в последнее время это, казалось, происходило все чаще. Нил все чаще погружался в свои мысли, и, по зоркому взгляду Эндрю, он не очень-то это скрывал. Эндрю не остановился, добравшись до своего этажа, и направился на крышу, чтобы покурить перед сном. Он быстро заметил отсутствие шагов позади себя, поэтому обернулся, чтобы встретиться взглядом со своим наркоманом и молча задать ему вопросительный взгляд. Но Нил остался на лестничной площадке третьего этажа, коротко покачал головой в знак отказа и последовал за Кевином в их комнату. Это тоже было необычно. Вот уже несколько месяцев они проводят ночи вместе на крыше, независимо от погоды, курят в комфортной тишине, обмениваются поцелуями, а иногда и чем-то большим. Но последние пару дней Нил сразу после ночных тренировок ложился спать, не давая никаких объяснений. Да и Эндрю объяснения не требовались . Нил был волен делать всё, что ему вздумается. Сначала Эндрю не придал этому значения; он, вероятно, просто устал. Нилу нужно было выспаться после не слишком спокойных рождественских каникул в Колумбии, где ночи Нила мучили кошмары. Но после более чем недели, проведенной в Пальметто, у него не осталось сомнений в том, что это было на самом деле: избегание. Почему же Нил вдруг начал его избегать? Самый очевидный ответ, если бы они были «обычной парой», заключался бы в том, что Нил был зол из-за чего-то, что Эндрю сделал или не сделал. Но в их случае он считал это крайне маловероятным. Не потому, что Эндрю был образцовым парнем (далеко не так), а потому что, если у Нила были к нему претензии, он просто, черт возьми, говорил об этом. Нил не стеснялся высказывать свое мнение или говорить о том, что считал проблематичным. Скорее наоборот. Нет, Эндрю был уверен, что настоящая причина, по которой его наркоман избегал его, заключалась в том, что он что-то от него скрывал, и, проводя с ним слишком много времени, он подозревал, что Эндрю быстро его раскусит. Что, разумеется, и произойдет. Эндрю выбросил окурок за крышу и спустился вниз, где обнаружил Кевина и Нила уже спящими в своих постелях. Дело в том, что если бы Нил захотел вернуться к своему прежнему лживому поведению, Эндрю не стал бы настаивать на правде. В любом случае, ему было гораздо интереснее разгадать головоломку самостоятельно. На следующее утро их разбудил ужасный будильник Кевина, старая штуковина, которая кричала так громко, что разбудила весь кампус, и поэтому это было единственное , что смогло разбудить его самого. Как и каждое утро, Нил бросил первое, что попалось под руку, прямо в голову Кевина, чтобы тот закрыл будильник, что Кевин и сделал с болезненным стоном. Вскоре после этого первым встал Нил и сразу же пошел в ванную. Эндрю встал, оделся и направился на кухню, чтобы сварить так необходимый ему кофе. Проходя мимо ванной, он услышал шум воды из раковины, но этого было недостаточно, чтобы заглушить отчетливый звук рвоты, которую издавал его наркоман. Странный. Эндрю быстро мысленно перебрал события последних суток, пытаясь вспомнить, выглядел ли Нил когда-нибудь плохо или съел что-то странное, но ничего не вспомнил. Он выглядел уставшим и рассеянным, но физически больным не был. Эндрю насыпал себе миску самых сладких хлопьев, какие только смог найти, и начал есть, ожидая Нила. Он съел половину, когда наконец вошел на кухню. Нил попытался сделать вид, что ничего не произошло, вероятно, не понимая, что Эндрю слышал, как его тошнит, но Эндрю ясно видел, что ему все еще скверно. Он схватил протеиновый батончик и наполнил кружку еще горячим кофе. — Ты зря тратишь хороший кофе, если собираешься потом от него избавиться, — сказал Эндрю, поднося стакан воды к забивающему. Нил, лжец до конца, ответил: «А зачем? Я не буду этого делать». — А я не глухой. С каких это пор тебя выворачивает? Нил слегка поморщился от неожиданности и обдумал свой ответ, прежде чем заговорить. — Всего пару дней. Но это не такая уж большая проблема, я большую часть съедаемого усваиваю. Вероятно, это просто стресс или что-то подобное. Эндрю не был убежден. В прошлом году Нил пережил сильный стресс, и, насколько ему известно, никогда из-за этого не блевал. Но пока он оставил это без внимания, полагая, что если будет давить на Нила сильнее, тот еще больше замкнется в себе. Так продолжалось пару дней. Эндрю не стал выпытывать у него дополнительные ответы, но внимательно за ним следил. Если это постоянное наблюдение со стороны его не-бойфренда действовало Нилу на нервы, он ничего не говорил по этому поводу. Как и ожидалось (что удивительно), Нил, похоже, действительно удерживал большую часть съеденной пищи в желудке и жил обычной жизнью. Но это не означало, что всё в порядке. Эндрю просто пока не мог понять, в чём дело. В четверг вечером, спустя три дня после их разговора на кухне, он наконец это сделал. Они только что вернулись из закусочной с остальными членами «Лисов» после долгой и особенно скучной тренировки. Кевин сел за свой стол, чтобы поработать над одним из заданий по истории. Обычно Нил тоже садился за соседний стол, чтобы заниматься учебой, но на этот раз он сразу отправился в спальню, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Это не было приглашением в гости, но и не отказом. Эндрю обдумывал варианты всего две секунды, прежде чем открыть верхний ящик стола Кевина и бросить в него наушники. Королева закатила глаза, но он всё понял. — Если вы, сможете удержаться от секса, это будет здорово. Мне нужно, чтобы Нил хорошо отдохнул перед вечерней тренировкой, мы пробуем новое упражнение. — Ну, это действительно очень жаль, — безэмоционально сказал Эндрю, прежде чем направиться в их общую спальню и плотно закрыть за собой дверь. Нил лежал на кровати, прикрыв глаза от верхнего света. Эндрю выключил свет, погрузив комнату во тьму, и подошел к маленькой тумбочке, чтобы включить меньшую, менее яркую лампу, стоявшую на ней. Только потом он сел у изножья кровати Нила, рядом с его ногами. Эндрю хотел лечь рядом с ним, почувствовать его чуть ближе, но вероятность отказа после последней недели избегания была слишком высока для него. Вместо этого он обхватил рукой лодыжку Нила, проводя большим пальцем по коже небольшими круговыми движениями. Нил не опустил руки и не обратил внимания на присутствие Эндрю, но и не стал ему отказывать. — Тебя снова тошнит? — спросил он после недолгой паузы. Нил застонал — это был первый признак раздражения по поводу чрезмерной опеки Эндрю, которую он проявил с того самого утра. — Нет, со мной всё в порядке, Эндрю. Просто устал. Эндрю лишь коротко промычал в ответ, подумывая о том, чтобы расспросить его подробнее, понимая, что за всем этим что-то скрывается, но наконец-то у них появилось немного времени наедине после того, что казалось неделями. Нил не придумывал никаких жалких отговорок, чтобы провести время с кем-либо или где-либо, кроме как наедине с Эндрю. И да, возможно, это было чертовски жалко, но в тот момент ему как-то не хватало постоянного присутствия Нила рядом. Ему не хватало его молчания, его болтовни об Экси, его жалоб на занятия и Кевина. Ему не хватало поцелуев и ощущения близости, даже когда всё это было слишком тяжело. Эндрю поднял глаза и увидел перед собой голубые глаза, уже устремленные на него в ответ, и почувствовал, как последние остатки его воли рушатся. Что бы ни происходило с Нилом, это могло подождать до следующей ночи, потому что сейчас он не избегал его, и Эндрю слишком сильно по нему скучал, чтобы рисковать снова оказаться отчужденным. — Да или нет? — спросил он, гадая, услышит ли он впервые отказ Нила. — Да, — ответил он без малейшего колебания. Хорошо, возможно, это означало, что Нилу тоже немного этого не хватало. Нил быстро подвинул бедра, чтобы Эндрю мог удобно устроиться между ними, и встретил его взгляд, когда Эндрю наклонился над ним, одной рукой поддерживая его, а другой проводя ладонью по волосам Нила. Эндрю не был уверен, кто из них наклонился первым, но это не имело значения, потому что он наконец-то целовал своего наркомана после двух долгих недель. Они обычно не были нежны друг к другу, и сейчас не было исключением. Поцелуй был глубоким, страстным и длился неизвестно сколько времени. Но поцелуи с Нилом всегда были такими: всепоглощающими. Не потому, что Нил был исключительным целовальщиком; он им не был, особенно когда они только начали свои «не-отношения» в прошлом году, и Нил был новичком во всем этом, а потому что было что-то опьяняющее в том, чтобы чувствовать кого-то настолько полно и всецело. Нил был человеком типа «всё или ничего». Он был совершенно не заинтересован в физической близости как с мужчинами, так и с женщинами, но, вопреки всему, решил, что Эндрю — исключение из этого правила, и он отдал ему всё без колебаний и бесстыдства. Эндрю всё ещё было странно, что Нил выбрал его из всех, кого он мог бы заполучить, но Нил был странным человеком, без всяких сомнений. Эндрю на мгновение прервал поцелуй, высвободил руку из волос Нила, опустил ее к его бедру и вопросительно схватил за край его рубашки. После быстрого кивка Нила он просунул руку под ткань и жадно провел ею по его разгоряченной коже. Нилу всегда было жарко, его кожа постоянно была на несколько градусов горячее, чем у Эндрю. Прежде чем снова броситься на поцелуй, он прошептал Нилу в губы: «От пояса и выше». Нил вздохнул во время поцелуя и провел обеими руками по волосам Эндрю, прижимая его еще ближе. Эндрю медленно провел рукой по торсу Нила и с некоторым удивлением обнаружил, что нащупал лишь кожу там, где должен быть спортивный бюстгальтер. Это было странно. Обычно Нил снимал его только перед сном или если они оставались на ночь только втроём, но сегодня всё было иначе; позже они собирались вернуться на тренировку. Эндрю, конечно, не стал бы жаловаться на то, что всё не так. Он схватил одну грудь и слегка ущипнул сосок, вызвав громкий вздох у своего наркомана и прервав поцелуй. Нил ответил тем же, начав страстно целовать шею Эндрю, покусывая кожу за левым ухом. Эффект был мгновенным, но Эндрю с трудом сдержал стон. Он хотел прокомментировать фетиш Нила к шее, но не был уверен, что его голос будет достаточно ровным для этого. Вместо этого он приподнял рубашку Нила чуть ниже груди и приложил рот к его животу, облизывая и покусывая многочисленные шрамы, которые встречал на своем пути. Дыхание Нила заметно сбивалось с каждой секундой, прерываясь короткими стонами, когда Эндрю облизывал более чувствительные участки. Нил инстинктивно раздвинул бедра немного шире для Эндрю и теперь покачивал бедрами вверх, несомненно, стремясь к трению, что еще больше возбуждало самого Эндрю. Не желая больше ждать, чтобы довести Нила до оргазма, он зацепил двумя пальцами верхнюю часть трусов Нила и напоследок поцеловал нижнюю часть его живота. Но прежде чем он успел снять трусы, Нил резко и удивленно ахнул. Неудачный вздох. Вздох, от которого у Эндрю закричала тревога, и как раз когда он остановился, чтобы расспросить его об этом, он отчетливо услышал следующее слово Нила. — Остановись! Эндрю на мгновение почувствовал боль в пояснице, когда сильно откинулся назад на доску у изножья кровати, но она так же быстро забылась. Все его внимание было сосредоточено на человеке перед ним. Нил смотрел на него со странным выражением лица, словно был потрясен собственными словами. С тобой всегда «да». Тогда Эндрю ненавидел слова Нила. Это было так наивно со стороны человека, который видел худшее, что может предложить мир. Не всегда можно было говорить «да», и Эндрю верил, что Нил скажет «нет», когда придёт время. Что ж, похоже, это время действительно настало, но облегчение от того, что Нил заговорил, быстро сменилось неспособностью понять, что стало причиной. Ранее Нил упоминал, что устал, но его первое «да» было искренним, он был в этом уверен. Эндрю быстро прокручивал в голове все действия и реакции, последовавшие за этим первым «да», но никак не мог понять, что пошло не так. Что он сделал не так? Какую черту он переступил? Нил приподнялся, не отрывая взгляда от Эндрю, но в его глазах не было ни малейшего намека на ответ. Вместо этого он увидел лишь беспокойство, отраженное в его ледяных голубых глазах, что было до чертиков нелепо, но в то же время типично, и Нил сейчас волновался за него. Он ненавидел это. Но еще больше он ненавидел слова, которые произнес его наркоман дальше. — Извини, я… я не… В нем вспыхнула ослепительная ярость; Эндрю едва чувствовал, как ногти впиваются в ладони. Нил оборвал себя на полуслове, явно сожалея о своих словах, но ущерб уже был нанесен. Эндрю вскочил и выскочил за дверь, даже не успев опомниться; кто знает, что бы он сделал, если бы Нил продолжил нести эту чушь. Потому что это. Была. Чушь. Простить? Он, блять, извинился? За то, что сказал "остановись", или за то, что Эндрю перешёл черту, о которой он не знал? Это не имело значения; Нилу следовало понимать, что извиняться за то, что он просил его перестать его трогать, не стоит. Эндрю никогда не извиняется, когда просит Нила остановиться или когда устанавливает жесткие границы, и никогда бы этого не сделал. Характер его травмы означал, что его могло задеть даже, казалось бы, пустяковое действие, даже когда все шло хорошо: его «да» могло очень быстро и без предупреждения смениться на категорическое «нет», и даже тогда он абсолютно никогда не стал бы извиняться… Мысли Эндрю резко оборвались. Его ноги инстинктивно привели его к краю крыши, ледяной январский воздух охлаждал кожу, когда до него дошло. Именно так и отреагировал Нил. Он вспомнил странное поведение Нила за последние пару недель: его избегание, усталость, рассеянность, тошноту, а теперь еще и это. Сначала он думал, что это началось после возвращения из Колумбии, но это было не обязательно правдой. Всю зимнюю паузу сон Нила постоянно омрачали кошмары, до такой степени, что он почти не спал каждую ночь. Эндрю не думал, что это совпадение с «годовщиной» его пребывания в Эверморе — случайность. Нил не рассказывал ему о своих кошмарах, ни подтверждая, ни опровергая, что они связаны с гнездом, но у Эндрю были подозрения. Затем они вернулись в Пальметто, Нил снова начал спать нормально, и Эндрю больше об этом не думал. Но теперь он задумался. Неужели кошмары вернули ему воспоминания из гнезда, которые он сначала забыл? В прошлом году Нил рассказывал ему, что во время пребывания там он часто впадал в диссоциативное состояние, что он не помнит всего, что с ним сделали. В желудке у него появилось неприятное чувство. Теперь его самого вот-вот вырвет. А что, если бы Нила насиловали еще много раз? Эндрю не хотел об этом думать, но доказательства начинали вызывать тревогу. Его дыхание становилось все более прерывистым, пульс бешено колотил в висках, ему хотелось закурить, чтобы немного успокоиться, но пальцы так сильно дрожали, что он не мог удержать сигарету. Он посмотрел вниз, на землю далеко под ногами, но на этот раз страх высоты не смог выбить его из колеи. Он сделал несколько шагов назад от края, не доверяя себе, когда был так близок к панической атаке, и тяжело опустился на холодный бетон. Эндрю уже начинал терять контроль над собой, когда услышал скрип открывшейся двери и приближающиеся медленные шаги. Он не хотел разговаривать с Нилом. Он вообще не хотел разговаривать, но в то же время понимал, что больше не может ждать правды. Если что-то подобное случилось с Нилом в его «гнезде», он должен был узнать об этом, прежде чем переступит черту. Поэтому он устремил взгляд в горизонт, изо всех сил стараясь успокоить дыхание и сосредоточиться, чтобы услышать, что скажет его наркоман. Нил сел рядом с ним, скрестив ноги, но не прикасался к нему, ни разу не коснулся. Эндрю почувствовал на себе его голубые глаза, вероятно, пытаясь понять, насколько он все еще зол. — Я не извинялся за то, что сказал „стоп“, просто чтобы было ясно. Его голос был мягким, но тон — твердым. — Ты думал, что это твоя вина, я видел это в твоих глазах. Вот за что я извинялся. Потому что это не так. Это не твоя вина. Эндрю стиснул зубы, каждое слово, которое он хотел сказать, словно камни в горле. Поэтому он молчал. Нил скрестил руки на груди и посмотрел вниз, на землю перед собой. — Я знаю, что в последнее время держался от тебя на расстоянии; мне просто нужно было немного пространства, чтобы подумать, потому что я… э-э...— его фраза оборвалась прерывистым вздохом, совершенно не свойственным Нилу. Эндрю инстинктивно повернулся, чтобы посмотреть на него, но Нил не встретил его взгляда. — Мне нужно кое-что тебе сказать, но мне просто нужно было немного подумать, прежде чем это сделать. Эндрю больше не мог выносить это чертово длинное предисловие, ему хотелось просто сорвать пластырь; и он это сделал. Сквозь стиснутые зубы он выдавил из себя: — Они тебя трогали? В гнезде? Нил резко перевел взгляд на Эндрю, но вместо боли, печали или даже стыда на его лице появилось выражение глубокого потрясения и недоумения от его вопроса. Такая реакция лишь немного успокаивала. — Что? Ты думал, что… Нет, Эндрю, нет. Обещаю. — Ты не помнишь всего, что произошло. Как ты можете это обещать? — У меня есть некоторые пробелы в памяти, но недостаточно большие, чтобы я мог забыть об этом, если бы это случилось. Но этого не произошло. Эндрю пристально смотрел в глаза своему не-бойфренду, пытаясь найти хоть какой-то намёк на ложь, но ничего не нашёл; Нил говорил правду. Что бы ни случилось, дело было не в этом. Нила не изнасиловали. Он почувствовал, как постепенно на него накатывает облегчение, оставляя его совершенно измотанным. Он коротко кивнул в ответ, показывая Нилу, что верит ему. — Прости, что я заставил тебя поверить, что я… — Если ты ещё раз извинишься, я сброшу тебя с этой крыши. Что бы ты ни хотел мне сказать, просто выкладывай всё как есть. И тут Нил произнес последние слова, которые Эндрю ожидал услышать. — Я беременный.