Цена подиума

Запах старой бумаги, сушеной лаванды и едва уловимый, холодный шлейф парфюма Габриэля Агреста — архив модного дома встретил Маринетт удушающей тишиной. До закрытого предпоказа оставалось шесть дней. На рабочем столе, заваленном эскизами бренда «MDC», лежал старый дневник в обтянутом потрескавшимся шелком переплете. Адриен нашел его в потайной секции личного стола отца и сразу передал ей. Это был дневник зарисовок Эмили. Маринетт осторожно перевернула страницу. Под пальцами зашуршала плотная бумага. На пожелтевших листах оживали силуэты летящих платьев, которые Габриэль когда-то создавал для своей музы. Но стоило Маринетт вглядеться в тонкие линии подолов и вышивки, как ее сердце пропустило удар. В изящные кружевные узоры и изгибы швов были вплетены странные, геометрически выверенные знаки. Как хранительница талисманов, Маринетт узнала их мгновенно — это были древние орнаменты защиты от темной магии, описанные в Книге Чудес. Габриэль не просто шил одежду для жены. Он отчаянно пытался запечатать разрушительное воздействие сломанного талисмана Павлина, вплетая защитные заклинания в каждую нить ее гардероба. — Он пытался спасти ее… — прошептала Маринетт, и по ее спине пробежал холодок. — Задолго до того, как поддался безумию и стал Бражником. Он был кутюрье, который пытался обмануть смерть с помощью иглы и ткани. — И у него ничего не вышло, — раздался тихий, зеркально-глубокий голос от двери. Маринетт вздрогнула и захлопнула дневник. В дверях, скрестив руки на груди, стоял Феликс Фатом. Рядом с ним, сохраняя идеальную осанку, стояла его жена, Кагами. Год назад они официально связали свои жизни и теперь вместе руководили внутренней структурой «Агрест», стараясь удержать компанию на плаву. — Текстура этих эскизов пропитана отчаянием, — холодно добавила Кагами, проходя вглубь комнаты. Ее взгляд был острым, как лезвие ножниц. — Но комитет «Золотой иглы» не примет историческую справку. Тема предпоказа — «Осколки прошлого». Феликс проверил счета: инвесторы колеблются. Если на этой неделе мы не покажем Готье-младшему шедевр, бренд «Агрес» обанкротится. — Мы не проиграем, — Феликс подошел ближе, его кольцо на пальце тускло блеснуло. — Мы с Кагами заблокировали любые попытки совета директоров вмешиваться в ваши с Адриеном лекала. Но стены этого здания до сих пор имеют уши. Будьте осторожны.

***

В то же время на верхнем этаже ателье, в просторной демонстрационной студии, вовсю кипела работа над визуальной презентацией. Зои Ли, младшая сестра Хлои, уверенно руководила декораторами. Она полностью ушла в дизайн интерьеров и концептуальное оформление подиума для «MDC». — Нет-нет, этот свет слишком агрессивный! Нам нужно мягкое, рассеянное сияние, словно воспоминание, — мягко, но настойчиво объясняла Зои рабочим. В углу студии, устроившись на кофре от аппаратуры, сидел Лука. Он тихо перебирал струны своей акустической гитары, подбирая меланхоличный, но сильный саундтрек для будущего показа. Его музыка идеально улавливала настроение коллекции. Зои обернулась на звук, ловя его взгляд, и Лука ободряюще улыбнулся ей. Их отношения, начавшиеся в турне, стали для обоих тихой гаванью среди вечного хаоса Парижа. — Маринетт справится, — тихо сказал Лука, когда Зои подошла к нему, устало опустив голову на его плечо. — На этот раз ее мелодия звучит чисто. Она больше не боится теней. — Надеюсь, — прошептала Зои. — Потому что совет директоров нанял нового пиар-директора для освещения конкурса. И ее имя мне совсем не нравится.

***

Вечером Маринетт сидела в своей комнате над пекарней, обхватив голову руками. Телефон на столе разрывался от громкой связи. На экране светилось лицо Алии. — Подруга, ты вообще спишь?! — возмущалась Алья, поправляя очки. — Ты выслушиваешь мои тирады про блог часами, теперь моя очередь! Ну-ка выкладывай. Защитные символы в платьях? Габриэль пытался ее спасти? Это же сенсация века! Но, Маринетт... если ты используешь эти же узоры для наряда на конкурс, ты рискуешь пробудить то, что спало в подвалах отеля. — Я должна, Алья, — Маринетт устало вздохнула, глядя на манекен с черновым наброском платья. — Тема — «Осколки прошлого». Я соберу эти осколки и сделаю из них щит. Адриен заслуживает знать, что его отец сначала пытался быть защитником, а не монстром. Это его исцелит. — Ладно, я на твоей стороне, как обычно, — вздохнула Алья. — Но держи ухо востро. В Париже сейчас слишком тихо. А перед бурей всегда затишье.

***

Предчувствие Алии оправдалось на следующее же утро. Когда Маринетт и Адриен вошли в центральный холл «Агрес», они застали Феликса и Кагами, стоявших перед широким плазменным экраном. На нем транслировалось экстренное интервью. В кадре, залитом мягким студийным светом, сидела Лайла Росси. На ней было элегантное платье винного цвета, а на лице играла та самая, до боли знакомая Маринетт улыбка — приторная, фальшивая и абсолютно гипнотизирующая. Подпись на экране гласила: «Лайла Росси — официальный куратор медиа-кампании "Золотой иглы"». — Высокая мода Парижа слишком долго была закрытым клубом для избранных, погрязших в семейных тайнах и грехах прошлого, — проникновенно говорила Лайла в микрофон, прижимая руку к сердцу. — Я пришла как Дева Мария, чтобы очистить эту индустрию. Моя цель — сорвать маски с тех, кто прячет за красивыми брендами «MDC» и «Агрест» обман и махинации. Комитет доверил мне следить за честностью конкурса. И я обещаю публике: правда выйдет наружу на закрытом предпоказе. Адриен резко побледнел, его кулаки сжались до белизны в суставах. — Вот же су..Она вернулась — глухо произнес он. — И теперь у нее есть официальная власть от комитета Готье-младшего. Маринетт посмотрела на экран, чувствуя, как внутри нее закипает ледяная решимость. Лайла Росси объявила себя куратором,готовой уничтожить их общее дело. До предпоказа оставалось пять дней, и эта битва обещала быть не на жизнь, а на смерть.

***

Вспышка ярости Адриана мгновенно угасла, сменившись привычной, глухой тоской. Он смотрел на экран, где Лайла Росси продолжала свою медовую речь. Для него Габриэль Агрест оставался гениальным отцом, который запутался, сошел с ума от горя после смерти мамы и погиб. Адриен даже не подозревал, что его отец был Монархом — жестоким тираном, терроризировавшим Париж. Адриен лишь хотел очистить память о семье. Маринетт знала правду, но молчала. Ее сердце разрывалось: как Хранительница и Леди Баг, она обязана была сберечь эту тайну, чтобы не разрушить Адриана окончательно. — Мы не дадим ей растоптать то, что создаем, — тихо, но твердо сказала Маринетт, коснувшись руки Адриана. Тот лишь кивнул, выдавив блеклую улыбку, и поспешил к выходу из холла. Ему нужно было побыть одному. Точнее, его альтер-эго требовался воздух.

***

Парижские крыши тонули в багровом закате. Супер Кот сидел на краю каменной горгульи, лениво крутя в пальцах свой жезл. В его душе бушевал шторм. Днем он был Адрианом — тенью своего отца, скованным контрактами и обязательствами. И только здесь, в маске Кота, он дышал полной грудью. — Привет, Котик. Снова караулишь закаты? — раздался за спиной мягкий, до боли знакомый голос. Кот обернулся. Леди Баг стояла на краю крыши, ветер трепал ее темную косу, за последние пять лет они сильно изменились ну или жизнь их потрепала, сердце Кота привычно пропустило удар. Сколько бы времени ни прошло, его чувства к ней не угасали. Она была его путеводной звездой, его безусловной любовью, пусть даже под маской она по-прежнему держала дистанцию. — Моя Леди, — Кот грациозно спрыгнул на ноги и склонился в шутливом поклоне, целуя кончики ее пальцев. — Париж подозрительно тих. Тебе не кажется, что это затишье перед бурей? — Кажется, — Леди Баг грустно улыбнулась, вспоминая дневник Эмили и эскизы Габриэля. — В городе появились новые лица. И старые враги. Будь настороже. Они не знали, что прямо сейчас, на шпиле соседнего собора, за ними наблюдают через оптический прицел высокотехнологичной винтовки.

***

В темноте колокольни стоял человек в строгом, бронированном костюме угольного цвета. Карл Джонни — бывший высокопоставленный офицер международной безопасности, а ныне — лидер радикального движения «Чистый Париж». Для Карла супергерои не были спасителями. Они были опасными анархистами с магическим оружием, из-за разрушительных битв которых годами страдали мирные граждане. Монарх исчез, но эти двое в латексе все еще вершили свое самосудное правосудие. Карл жаждал истинного, человеческого закона. — Объект «Альфа» и объект «Бета» на позиции, — холодно произнес Карл в скрытый микрофон. — Начинайте сбор биометрических данных. Если супергерои не уйдут сами, мы заставим их споткнуться. Начнем с их публичной репутации. Карл знал, что скоро в Париже состоится закрытый предпоказ «Золотой иглы». Идеальное место, чтобы спровоцировать хаос и доказать миру: супергерои — это угроза, которую нужно ликвидировать.

***

На следующее утро в ателье «MDC» работа шла полным ходом. Лука сидел в углу с гитарой, перебирая струны. Его чуткий слух уловил странную вещь: когда Маринетт раскладывала на столе чертежи Эмили из дневника, ритм ее шагов и вздохов менялся. Лука закрыл глаза, подбирая минорную, глубокую тональность. Дзинь... — струна издала чистый, хрустальный звук. В этот же миг скрытые защитные узоры на пожелтевших эскизах Габриэля едва заметно мазнули по комнате теплым, золотистым светом. Маринетт замерла. Музыка Луки вошла в резонанс с магической матрицей заклинаний Габриэля! — Лука! Повтори этот аккорд! — вскрикнула Маринетт. — Эта мелодия... она звучит как замок, Маринетт, — тихо сказал Лука, не переставая играть. — Словно кто-то пытался запереть внутри ткани очень сильное чувство. Или защитить кого-то от невидимого яда. Зои, стоявшая рядом с рулоном белого шелка, восхищенно развела руками: — Если мы перенесем эту текстуру швов на флагманское платье под такую музыку, Готье-младший лишится дара речи! В этот момент двери ателье с грохотом распахнулись. На пороге стояла Лайла Росси в сопровождении двух судебных приставов и личной охраны. На ее плече висела папка с эмблемой комитета «Золотой иглы». — Какая идиллия, — приторно протянула Лайла, проходя в центр комнаты и демонстративно проводя пальцем в идеальной перчатке по рабочему столу Маринетт. — Музыканты, эскизы... Как жаль, что все это придется конфисковать. Маринетт тут же закрыла собой дневник Эмили. — На каком основании, Лайла?!–вспылила Маринетт. — Для вас —мадам Росси,мадемуазель Дюпен-Чен, — Лайла хищно улыбнулась, предъявляя официальный ордер. — Поступил анонимный сигнал о том, что бренд «MDC» использует незаконно присвоенные архивы покойного Габриэля Агреста. Как куратор конкурса, я обязана провести аудит. Феликс и Кагами пытались скрыть эти документы, но закон на моей стороне. Адриен, только что вошедший в студию, замер, переводя взгляд с Лайлы на Маринетт, которая отчаянно прижимала к себе старый дневник его матери. –Слишком проникновенно для рта в который проникают только ч...–Не успела договорить Март как Агрест ее перебил.

***

Адриен замер в дверях. Его идеальная осанка модели сейчас уступила место чистому, искреннему шоку. Он смотрел на Маринетт — эту взбалмошную, гениальную девушку из провинции, которая ворвалась в его жизнь вместе со своим брендом «MDC» всего пару месяцев назад, когда они случайно столкнулись на кофейном кастинге и пролили латте на контракт всей его жизни. Между ними с первого дня искрило так, что в ателье плавилась проводка. Это был классический служебный роман: днем они до хрипоты спорили из-за ширины лацканов и длины подола, а по вечерам, когда команде расходилась, Адриен крал для нее круассаны из пекарни ее родителей, пока она чертила эскизы прямо на его глянцевых журналах. Он не называл это любовь, его сердце давно принадлежало другой. Но как Кот Нуар он сходил со ума по Леди Баг, даже не подозревая, что обе эти девушки — один и тот же человек, сидящий сейчас перед ним с воинственно поднятым подбородком. — Лайла, — Адриен сделал шаг вперед, его голос мгновенно потерял всю светскую мягкость. — Выйди из нашего ателье. Сейчас же. — О, Адриен, милый, — Лайла скорчила сочувственную гримасу, прижимая папку к груди, словно щит веры. — Я лишь исполняю волю комитета. Твоя новая... партнерша по бизнесу крадет наследие твоего великого отца! Я пришла спасти твое имя. Я — куратор этого конкурса, и я очищу «Агрест» от воровства! — Воровства?! — Маринетт вскочила со стула, едва не опрокинув баночку с тушью. — Этот дневник Адриен принес мне сам! И если твои ищейки сделают хоть шаг к моему манекену, я лично подровняю их костюмы портновскими ножницами! Алья, которая все это время тихо сидела на диванчике, незаметно вытащила телефон. Ее пальцы летали по экрану с бешеной скоростью. На экране ЛедиБлога тут же загорелась надпись: «В ПРЯМОМ ЭФИРЕ: Куратор моды против MDC! Рейдерский захват или зависть?» — Ребята, вы в эфире, улыбайтесь! — громко объявила Алья, направляя камеру прямо на перекошенное лицо Лайлы. — Тридцать тысяч зрителей прямо сейчас смотрят, как куратор «Золотой иглы» пытается изъять личные вещи семьи Агрест без судебного ордера! Приставы за спиной Лайлы тут же занервничали и сделали шаг назад. Лайла злобно зыркнула на телефон, но быстро вернула на лицо маску святой мученицы. — Мы еще вернемся к этому разговору на предпоказе, — процедила она через зубы, разворачиваясь на каблуках. — Комитет Готье-младшего не прощает публичных истерик, Маринетт. Когда дверь за незваными гостями захлопнулась, в ателье повисла тишина, нарушаемая только тихим, ритмичным перебором струн Луки. Он наигрывал что-то очень комичное и успокаивающее. Зои облегченно выдохнула и сползла по стене. Маринетт все еще дрожала от адреналина, крепко прижимая к груди шелковый дневник Эмили. Адриен подошел к ней вплотную. В его глазах прыгали чертики — смесь испуга и гордости. — «Подровняю костюмы ножницами»? — тихо переспросил он, ухмыляясь. — Ты бываешь очень опасной, Дюпен-Чен. — Она хотела забрать чертежи твоей мамы, — Маринетт подняла на него глаза. — Да это ценный материал! Если надо было бы я их всем повалила бы. Извини, если я вела себя не по-деловому. Наш контракт... –К черту контракт,–Адриен резко подался вперед, перехватил Маринетт за талию и... осторожно забрал дневник из ее дрожащих рук.Маринетт замерла, ее сердце ухнуло куда-то в пятки. На секунду ей показалось, что он собирался сделать нечто совсем другое. Между ними было так близко, что она чувствовала тепло его дыхания. Но Адриен лишь аккуратно положил дневник на дальний край стола и отступил на шаг, поправляя воротник.— Нам нельзя отвлекаться на эмоции, — его голос прозвучал подчеркнуто вежливо, но в зеленых глазах на миг промелькнуло разочарование. — Мы партнеры по бизнесу, Маринетт. Лайла только и ждет, чтобы мы совершили глупость.— Да... конечно. Бизнес. Чисто деловые отношения, Агрест, — Маринетт поспешно отвернулась, яростно наводя порядок на столе, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки.Внутри нее бушевал ураган. Адриен Агрест был идеальным, невыносимо красивым и чертовски талантливым коллегой. Но ее сердце принадлежало другому. Тому, кто каждую ночь ждал ее на парижских крышах, укрытый черной кожей и полуночной дерзостью. Она любила Супер Кота. Любила его дурацкие шутки, его преданность и то, как он смотрел на нее сквозь маску. А Адриен? Адриен был просто боссом, сыном кутюрье. Служебный роман? Ну уж нет.Адриен в это время мысленно ругал себя последними словами. Маринетт была потрясающей. Ее смелость перед Лайлой восхищала его. Но он не мог позволить себе влюбиться в своего содизайнера. Он любил Леди Баг. Свою недосягаемую, сияющую Леди, ради которой был готов перевернуть весь Париж. Маринетт была лишь другом и партнером по контракту. Не более. — Так, голубки... то есть, акулы бизнеса, — Алья опустила телефон, прерывая звенящую тишину. — Стрим я выключила. Лайла отступила, но это ненадолго. Нам нужно флагманское платье. Живо.Ночь опустилась на Париж, принеся с собой долгожданную прохладу. В ателье «MDC» осталась только Маринетт. Она сидела под лампой, переводя защитные узоры Эмили на шелковую подкладку конкурсного платья. — Маринетт, тебе пора спать, — пропищала Тикки, выглядывая из-за папки с эскизами. — Ты работаешь уже четырнадцать часов!— Еще немного, Тикки. Я должна закончить этот шов, — Маринетт потерла глаза.Вдруг ее телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Адриана: «Маринетт, я проверил ткани на складе, третья партия шелка бракованная. Завтра нужно переделать лекала. Спокойной ночи».«Опять этот сухой тон», — раздраженно подумала она. Маринетт резко встала, спрятала дневник в сумочку и посмотрела на Тикки.— К черту швы. Мне нужен воздух. Тикки, трансформация!Через минуту Леди Баг уже летела над ночным городом, вдыхая свободу. Она приземлилась на крыше гранд-отеля — именно там, где через четыре дня должен был пройти закрытый предпоказ. К ее удивлению, на краю балюстрады уже сидел Супер Кот. Он крутил в руках розу и тихо напевал ту самую мелодию, которую сегодня днем Лука подобрал в ателье.— Котик? — Леди Баг мягко опустилась рядом. — Моя Леди! — Кот мгновенно преобразился. Вся его дневная усталость и холодность Адриана Агреста испарились. Его глаза засияли чистым, неподдельным обожанием. Он протянул ей розу и склонил голову. — Я ждал тебя. Весь этот серый мир без тебя — просто куча скучных контрактов и чертежей.Леди Баг улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется настоящим, глубоким теплом. Только рядом с ним она могла быть собой. — Ты поешь странную мелодию, Кот. Откуда она?— Услышал у одних... талантливых дизайнеров, — уклончиво ответил Кот, нежно касаясь ее руки. — Моя Леди, если бы мир рушился, ты бы доверилась мне?— Всегда, Котик, — тихо ответила она, глядя в его зеленые глаза. Здесь, под луной, им не нужны были контракты. Они любили друг друга без условностей.Они не знали, что тремя этажами ниже, в подвале отеля, Карл Джонни настраивал тепловизоры. Экраны его приборов зафиксировали две яркие светящиеся точки на крыше.— Они здесь, — Карл нажал кнопку на пульте управления, и на экране побежали строчки кода. — Сигнал совпадает. Энергия супергероев резонирует со зданием отеля.Рядом с ним из тени вышла Лайла Росси. Ее лицо в свете мониторов выглядело зловещим.— Мои люди готовы, Карл, — приторно улыбнулась она. — На предпоказе Маринетт и Адриен представят свое платье «Осколки прошлого». Музыка Луки активирует скрытые узоры Габриэля, а твое оборудование заблокирует их силы. Мы уничтожим и бренд, и героев одним ударом.— Истинное правосудие не терпит масок, Мессия, — холодно ответил Карл Джонни, глядя на силуэты Леди Баг и Супер Кота на экране. — Париж наконец-то станет чистым.