Любовь на цепи.

Питер Паркер никогда не считал себя особенным. Средний студент, подработка в лаборатории, вечно заваленный книгами и мыслями о том, как оплатить аренду. Единственное, что выделяло его из толпы, — это неумение проходить мимо чужой беды. Он поднимал упавших, помогал донести тяжёлые сумки, улыбался незнакомцам. И именно эта открытость стала его проклятием. Всё началось в дождливый вторник. Он спешил в библиотеку, когда его плечо обожгла чья-то ладонь. Резкий рывок, и он уже лежал на мокром асфальте, а над ним склонились двое. Блондин с пронзительными голубыми глазами и тёмноволосый парень в дорогом пальто. Они просто смотрели, не говоря ни слова, а затем так же бесшумно растворились в толпе. Питер тогда не придал этому значения. Обычные хулиганы, подумал он, отряхивая куртку. Но через неделю он заметил их снова: они стояли у кафе напротив его общежития, и блондин — позже он узнал его имя, Харли Кинер — медленно поднёс пальцы к губам, посылая ему воздушный поцелуй. А Гарри Озборн просто кивнул, как старому знакомому. С этого момента они стали тенью. В университетской столовой, на лекциях, даже у его комнаты — Питер постоянно ловил на себе их взгляды. Сначала это пугало, потом раздражало, а затем… он привык. Как привыкают к шуму за окном или к скрипу двери. Ошибка, которую он осознает слишком поздно.

***

Через месяц Гарри подошёл к нему сам. Это произошло в холле факультета, при свидетелях, так что Питер не мог просто убежать. — Питер, — голос Озборна был бархатным, почти ласковым. — Нам нужно поговорить. Я приглашаю тебя на ужин в «Атлантис». Сегодня, в восемь. — Я… я занят, — выдавил Питер, чувствуя, как краснеют уши и щёки. — Ты не занят, — улыбнулся Гарри, и в этой улыбке не было и капли сомнения. — Я проверил твоё расписание. Приходи. Или мне придётся ждать тебя здесь каждый вечер. Выбор за тобой. Он развернулся и ушёл, оставляя Питера в растерянности. А на выходе из холла его ждал Харли — прислонившись к стене, он лениво крутил в руках телефон и подмигнул Питеру, прежде чем исчезнуть за дверью. В восемь Питер стоял у входа в дорогой ресторан. Внутри всё сверкало хрусталём и золотом, а за отдельным столиком уже сидели двое. Они выглядели как картина: безупречные костюмы, спокойные лица, только в глазах горел тот странный, собственнический огонь, который Питер боялся признать даже самому себе. Ужин прошёл на удивление мирно. Гарри расспрашивал о его учёбе, Харли подливал вино и шутил о преподавателях. Питер даже начал расслабляться, думая, что, возможно, он всё придумал. Они просто хотели подружиться. Обычные богатые мальчики, ищущие компании. Когда он осушил третий бокал, мир поплыл. Вино оказалось крепче, чем он думал. — Голова кружится, — прошептал он, пытаясь ухватиться за край стола. — Это пройдёт, — мягко сказал Харли, подхватывая его под руку. — Мы отвезём тебя домой. Питер не помнил, как вышел из ресторана. Помнил только холодный воздух, скрип дверцы машины и тихий голос Гарри: «Теперь ты наш». А потом была тьма.

***

Он очнулся в большом непонимании. Голова раскалывалась, во рту пересохло. С трудом приоткрыв глаза, Питер увидел бетонный потолок с единственной лампочкой. Стены были покрашены в белый, в углу стоял большой шкаф, сам он лежал на большой постели, застеленной хлопковой простынёй. В другом конце стояла полка с книгами, а на углу телевизор. Он попытался встать, его ноги наступили на мягкий ковролин серого цвета, и пройти до двери в самом конце — и с ужасом услышал лязг цепи. Тяжёлое металлическое кольцо охватывало его левую лодыжку, второй конец был надёжно прикручен к толстой трубе, уходящей в стену. — Нет, — прошептал он, дёргая ногой. — Нет, нет, нет… Наверху скрипнула дверь. По ступенькам спустился он. Гарри нёс термос. Увидев его, Питер отшатнулся, прижимаясь спиной в холодную стену . — Ты… ты что сделал? — голос срывался. — Это шутка? Отпусти меня! — Это не шутка, Питер, — Гарри поставил термос на тумбу и подошёл ближе. Он опустился на корточки, заглядывая в глаза пленнику. — Я просто хочу, чтобы ты остался со мной. Навсегда. — Зачем ты это сделал?! — выкрикнул Питер, и его вопрос эхом разнёсся по подвалу. — Я же ничего тебе не сделал! Гарри усмехнулся. — Я делаю это, потому что люблю тебя, малыш. Разве ты не видел, как я смотрел на тебя все эти месяцы? Ты был моей навязчивой идеей. Моим воздухом. Единственным, что имело значение. — Любишь?! — Питер горько рассмеялся, тряся цепью. — Ты хочешь меня убить, да?! Поэтому запер здесь? — Убить? — Гарри нахмурился, словно обиделся. Он мягко погладил Питера по щеке, и от этого прикосновения по телу пробежали мурашки. — Ты — самое дорогое, что у меня есть. Я скорее умру сам, чем позволю кому-то причинить тебе боль. Даже тебе самому. — Но… что будет дальше? — прошептал Питер, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. — Ты будешь держать меня здесь вечно? — Если понадобится, — спокойно ответил Озборн. — Но я надеюсь, что ты привыкнешь. Полюбишь нас в ответ. Всё зависит только от тебя. А потом, возможно, когда ты смиришься, ты выйдешь с нами в свет. Не как пленник, а как любимый человек.

***

Он оставил его одного, чтобы «дать время подумать». Питер сидел в темноте, и в голове пульсировала одна мысль: нужно бежать. Цепь выглядела старой, болт в стене казался ослабленным. Он принялся тянуть. Сначала осторожно, затем с яростным отчаянием. Металл врезался в кожу, но он не чувствовал боли — только адреналин. Через час, когда мышцы уже сводило судорогой, болт с хрустом вышел из стены. Цепь повисла на ноге, свободная. Питер вскочил. Ноги дрожали, но он заставил себя бежать. Наверху он обнаружил приоткрытую дверь — Гарри забыл запереть её, уходя за Харли. Коридор, затем лестница, и вот он уже в холле огромного особняка. Входная дверь была прямо перед ним. Он рванул к ней, но не добежал — из-за угла вышел Харли. Он спокойно держал в руках чашку чая, и его лицо выражало скорее лёгкое удивление, чем злость. — Питер, — протянул он, — куда ты собрался? — Харли! — выдохнул Питер, кидаясь к нему. — Пожалуйста, помоги! Гарри сошёл с ума, он запер меня в подвале! Выведи меня отсюда, умоляю! На секунду ему показалось, что он увидел в глазах Харли колебание. Но затем тот улыбнулся — той самой хищной улыбкой, от которой у Питера похолодело внутри. — Помочь? — переспросил Харли, ставя чашку на полку. — Но, малыш, это я предложил Гарри пригласить тебя на то свидание. Это был наш общий план. Мы хотели тебя с самого начала. Питер попятился, но Харли уже схватил его за запястье. Пальцы были холодными, но сжимались так крепко, что кости хрустнули. — Не нужно портить план, — тихо сказал Харли, притягивая Питера к себе. — Идём обратно. Гарри будет расстроен, если узнает, что ты пытался сбежать. Он отвёл его назад, в подвал. Питер не сопротивлялся — внутри всё оборвалось. Надежда умерла в ту секунду, когда Харли сказал «это был наш план».

***

Гарри уже ждал их внизу. Увидев цепь, он нахмурился, но, когда Харли коротко объяснил ситуацию, его лицо разгладилось. — Ты ранил нас, Питер, — сказал он, подходя к пленнику. — Мы думали, ты понял, как мы к тебе относимся. Но, видимо, нужно объяснить более наглядно. Они усадили его на кровать. Харли сел сзади, вынудив Питера опереться спиной о его грудь, и обвил руками его талию, крепко прижимая. Гарри опустился перед ним на корточки, лицом к лицу. — Давай поиграем, — предложил он. — Ты задаёшь вопрос — мы отвечаем. Но за каждый ответ ты платишь. Мы будем оставлять поцелуи в губы, в шею или наша метка. Питер молчал. Его трясло, но он не хотел показывать страх. — Первый вопрос, — напомнил Гарри. — Ты спросил «зачем мы это сделали». Ответ: потому что без тебя наш мир пуст. Ты — центр нашей вселенной. Теперь плата. Он потянулся и мягко поцеловал Питера в губы. Поцелуй был почти целомудренным, но от него по коже побежали мурашки. Питер стиснул зубы, когда Гарри отстранился. — Второй вопрос, — продолжил Харли, дыша ему в ухо. — «Вы хотите меня убить?» Нет, малыш. Мы хотим тебя обожать, целовать, заботиться. Убийство — это для чужих. А ты — наш. Питер зажмурился, когда Харли откинул его голову в сторону и поцеловал в шею. Губы были горячими, влажными, а затем он почувствовал острый укус на коже. Это была метка — фиолетовое пятно, которое будет ныть ещё несколько дней. — Последний вопрос, — голос Гарри стал жёстче. — «Что будет дальше?» Дальше ты будешь жить с нами. Привыкнешь. Полюбишь. Или не привыкнешь — но это ничего не изменит. Ты останешься здесь навсегда. Питер открыл рот, чтобы сказать, что никогда не смирится, но передумал. Ему нужна была передышка. Он должен притвориться, чтобы выиграть время. — Я… я попробую, — выдавил он, глядя в глаза Гарри. — Хороший мальчик, — улыбнулся Гарри, поглаживая его по голове. — Мы знали, что ты поймёшь.

***

Они оставили его снова, но теперь Питер чувствовал себя разбитым. Он сидел на том же месте, прислушиваясь к шагам наверху. Когда Гарри и Харли вернулись, в руках у них были чайник и две кружки. — Тебе нужно согреться, — сказал Харли, наливая дымящийся напиток. — Выпей, это успокоит нервы. Питер взял кружку. Он не доверял им, но в горле пересохло от слёз, и он хотел пить. Сделав глоток, он почувствовал сладковатый, травяной привкус. Второй глоток, третий — и мир начал плыть. Веки стали тяжёлыми, как свинцовые. — Что… что вы мне дали? — прошептал он, понимая, что его обманули. — Снотворное, малыш, — ответил Гарри, забирая кружку. — Мы же не можем рисковать, чтобы ты снова попытался сбежать. Пока ты спишь, мы укрепим цепь и поставим кодовый замок на дверь. Питер пытался бороться с дремотой, но сознание ускользало. Он слышал только звон металла — Харли приваривал новое кольцо к стене, — и щелчок замка. Гарри что-то пел вполголоса, нежную колыбельную. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту, — два силуэта, стоящих рядом с ним. Харли держал его за руку, а Гарри гладил по голове. — Спи, наша звёздочка, — прошептал Харли. — Утро будет долгим. Но ты привыкнешь. У тебя нет другого выбора.

***

Питер проснулся от того, что по щеке провели холодными пальцами. Он открыл глаза и увидел Гарри, который сидел на корточках и смотрел на него с улыбкой. Цепь была новой — толще и надёжнее. На двери висел кодовый замок, которого раньше не было. — Доброе утро, Питер, — сказал Гарри. — Ты проспал почти сутки. Харли уже приготовил завтрак. Сзади раздался шум шагов, и Харли спустился с подносом в руках. На нём была тарелка с блинчиками и новая кружка горячего чая. — Только теперь без снотворного, — подмигнул он. — Мы тебя накормим, умоем и начнём новый день. Ты должен привыкать к своему новому дому. Питер хотел закричать, но из горла вырвался только сухой хрип. Слёзы потекли по щекам, когда он понял: это не сон. Это его новая жизнь — в подвале, на цепи, между двумя безумными парнями, которые считают его своей собственностью. Гарри поднёс ложку с медом к его губам. — Открой рот, милый. Мы будем заботиться о тебе, — он говорил так нежно, что у Питера перехватило дыхание. — Ты привыкнешь. Мы сделаем всё, чтобы ты полюбил нас. Даже если для этого понадобится вечность. Харли сел рядом, гладя Питера по спине, пока тот, раздавленный, глотал сладкий мёд. В голове пульсировала единственная мысль, слишком страшная, чтобы произнести её вслух: «Они не отпустят меня. Никогда». А на двери подвала тихо мигал зелёный огонёк кодового замка — шесть цифр, которые знали только двое. И Питер понимал: чтобы выбраться, ему придётся стать тем, кем он никогда не был. Хитрым. Лживым. И, возможно, таким же безумным, как они. Но это будет завтра. Сегодня он просто закрыл глаза и позволил чужим рукам убаюкать себя, зная, что в этой клетке надежда — единственное, что осталось по-настоящему его.