Три ноты для одной мелодии

Прошло почти два года с того дня, как Виктория сказала своё первое слово. Два года, полных смеха, беготни, бессонных ночей и бесконечного счастья. Дом на утёсе в Кот-дю-Шале теперь был не просто убежищем — он был настоящим домом, полным жизни. Игрушки разбросаны по всей гостиной, на стенах висели рисунки, которые Виктория старательно выводила пальчиками, а на кухонном столе всегда стояла чашка с недопитым чаем — вечный спутник молодых родителей. Билл и Флер привыкли к своему новому ритму. Утро начиналось с топота маленьких ножек по деревянному полу и звонкого голоса, который требовал внимания. Виктория, которой уже исполнилось почти два года, была настоящим ураганом — она бегала, прыгала, забиралась на диваны и исследовала каждый уголок дома с упорством, достойным лучшего аврорского следователя. Её волосы, серебристые с тёплым рыжим отливом, вечно были растрёпаны, а глаза, яркие и любопытные, не пропускали ни одной детали. Ее руки крепко обнимали родителей и хорошо держали карандаши и краски. Малышка просто чудесно рисовала и уже зарабатывала на своих родственниках Уизли, "продавая" портреты. Сегодняшнее утро началось как обычно. Билл, который последние несколько недель работал из дома ввиду большого количества бумажной волокиты, сидел за кухонным столом с чашкой кофе и просматривал отчёт о последнем проклятом артефакте, который требовал его внимания. Флер хлопотала у плиты, готовя завтрак, а Виктория сидела на полу, окружённая своими игрушками, и что-то сосредоточенно напевала. — Папа, смотри! — воскликнула Виктория, поднимая вверх деревянную лошадку, которую Билл вырезал для неё прошлой зимой. — Лошадь! — Очень красивая лошадка, малышка, — отозвался Билл, не отрывая взгляда от бумаг. Нужно было еще немного времени, чтобы покончить с этим. — Ты хорошо о ней заботишься. Виктория, не удовлетворившись таким ответом, поднялась и подбежала к отцу, тыча игрушкой ему в колено. — Папа! Смотри! — повторила она громче, настойчиво. Билл вздохнул, но улыбнулся, откладывая отчёт. Он подхватил дочь на руки и посадил к себе на колени. — Я смотрю, — сказал он, внимательно рассматривая лошадку. — Очень красивая. И как у неё дела? — Лошадь хочет кушать, — серьёзно заявила Виктория. — О, хочет кушать? — Билл изобразил удивление. — И что же она ест? — Сено! — радостно выпалила Виктория. — И яблоки! — Тогда нам нужно найти для неё сено и яблоки, — согласился Билл. — Но сначала давай позавтракаем сами, хорошо? Виктория кивнула, и Билл поставил её обратно на пол, где она снова занялась своими игрушками, продолжая рассказывать лошадке о своих планах. Флер наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой. Она стояла у плиты, помешивая кашу, и вдруг почувствовала лёгкий приступ тошноты. Он был почти незаметным, но достаточно сильным, чтобы она на мгновение замерла, прижав руку к груди. — Флер? — Билл заметил её паузу. — Ты в порядке? — Да, всё хорошо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто... устала немного. Виктория вчера не дала мне выспаться. Билл нахмурился, вставая из-за стола. — Ты уверена? Ты выглядишь бледной. Может, тебе прилечь? Я доделаю завтрак. — Билл, я не больна, — мягко сказала Флер, но в её голосе послышалась лёгкая раздражённость, которая всегда появлялась, когда он начинал чрезмерно опекать её. — Я просто... — она запнулась, и в её голове мелькнула мысль. — Просто подожди. Она замолчала, прислушиваясь к себе. Тошнота, лёгкая слабость, которые появлялись утром уже несколько дней подряд... и ещё кое-что. Её цикл. Он был нерегулярным после родов, но сейчас... Флер почувствовала, как сердце забилось чаще. — Флер? — Билл подошёл ближе, и в его глазах появилось беспокойство. — Ты меня пугаешь. Что случилось? Она медленно повернулась к нему, и на её лице появилось выражение, которое он не мог прочитать. Смесь удивления, страха и... надежды? — Билл, — сказала она тихо, почти шёпотом, — мне нужно... мне нужно проверить кое-что. Ты сможешь присмотреть за Викторией? — Конечно, — растерянно сказал он. — Но что происходит? Может, вызвать целителя? — Нет, — покачала головой Флер, и в её голосе послышалась странная уверенность. — Я сама. Я скоро вернусь. Она вышла из кухни, оставляя Билла в полном недоумении. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — Папа? — Виктория потянула его за штанину. — Мама ушла? — Да, малышка, — сказал Билл, беря её на руки. — Мама скоро вернётся. Давай пока поедим, хорошо? Виктория кивнула, и Билл принялся кормить её кашей, хотя сам почти не чувствовал вкуса своей порции. Он всё думал о Флер. Что-то было не так. Что-то изменилось в её поведении за последние дни. Она была более уставшей, более рассеянной, иногда её тошнило по утрам. Билл списывал это на усталость, но теперь... Его осенило так внезапно, что он чуть не уронил ложку. — О Мерлин, — прошептал он. Виктория уставилась на него с любопытством. — Папа, ты сказал "Мерлин"? — Э-э... да, — растерянно ответил он. — Я просто... вспомнил кое-что. Он сидел неподвижно, перебирая в голове детали. Флер беременна? Снова? Но ведь это... это было бы... он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее, и на его лице появилась широкая, счастливая улыбка. — Виктория, — сказал он, беря дочь за руку. — А хочешь, мы сделаем маме сюрприз? — Сюрприз? — глаза Виктории загорелись. — Да! Да! Я люблю сюрпризы! — Тогда давай, — сказал Билл, поднимаясь с места и ставя дочь на пол. — Мы нарисуем для мамы самую красивую картинку. Они отправились в гостиную, где лежали карандаши и бумага, и принялись за дело. Билл рисовал неуклюже, но с душой — море, солнце, их дом и три фигурки: он, Флер и Виктория. А четвёртую, маленькую, он оставил пустой, чтобы позже вписать туда имя. Через полчаса в гостиную вошла Флер. Она выглядела растерянной, но в её глазах светилось то же выражение, которое Билл видел два года назад, когда они только узнали о беременности. — Билл, — начала она, но он перебил её, подхватывая на руки и кружа по комнате. — Я знаю! — воскликнул он. — Я знаю! Ты беременна! Флер рассмеялась, обхватывая его за шею. — Откуда ты знаешь? — Потому что я люблю тебя, — сказал он, ставя её на пол. — И я заметил, что ты устаёшь, что тебя тошнит по утрам... Я просто... я не хотел верить, но теперь... Он снова обнял её, прижимая к себе так сильно, что она пискнула. — Билл, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Да. Это правда. Я беременна. Билл отстранился, заглядывая ей в глаза. По его щекам текли слёзы, и он даже не пытался их скрыть. — Снова, — сказал он, и его голос дрожал. — Мы снова будем родителями. — Да, — улыбнулась Флер, и по её щекам тоже текли слёзы. — Ещё один маленький Уизли. Виктория, наблюдавшая за этой сценой с нарастающим любопытством, наконец решила вмешаться. — Мама! Папа! Почему вы плачете? — спросила она, подбегая и вцепляясь в юбку матери. — Вы грустные? — Нет, малышка, — Флер наклонилась и подняла дочь на руки. — Мы не грустные. Мы счастливые. — Почему счастливые? — не унималась Виктория. — Потому что, — Билл подошёл и обнял их обеих, — у тебя скоро появится братик или сестричка. Ты будешь старшей сестрой. Виктория нахмурилась, обдумывая эту новость. Она наклонила голову и уставилась на живот матери. Столько недоверия на ее лице они еще не видели. — Там есть ребёнок? — спросила она с подозрением. — Да, — мягко сказала Флер. — Там растёт маленький человечек. И скоро он станет твоим братом или сестрой. Виктория замолчала на несколько секунд, а затем её лицо расплылось в широкой улыбке. — Я буду учить его! — заявила она. — Я буду учить его говорить! И играть! И... Она замолчала, подумав о чём-то важном, а затем добавила: — А у него будут волосы, как у меня? Флер и Билл переглянулись и рассмеялись. — Не знаем, малышка, — сказал Билл, поглаживая дочь по голове. — Но мы очень скоро узнаем. Они сидели так втроём, обнявшись, в тихой гостиной, где за окнами шумело море, и внутри каждого из них билось сердце, полное надежды и любви. — Я так счастлив, — прошептал Билл, целуя Флер в висок. — Я не знаю, как это возможно, но я так счастлив. — Я тоже, — ответила Флер, прижимаясь к нему. — Я тоже. Виктория обняла маму за шею и громко произнесла: — Я хочу сестрёнку! — она произнесла это так уверенно, что Флер и Билл снова рассмеялись. — Мы посмотрим, что нам подарит судьба, — улыбнулся Билл. — Но кем бы он или она ни был, мы будем любить его так же сильно, как любим тебя. — И я буду его любить! — заявила Виктория. — Потому что он — мой. Флер почувствовала, как в груди разливается такое тепло, что, казалось, оно могло согреть весь мир. Она обняла дочь и мужа, и в этот момент поняла: они справятся. Вместе они справятся со всем.