Можно просто быть

Декабрь начался тихо. В школе всё шло своим чередом — уроки, перемены, редкие взгляды в коридоре. Даниэль снова поймал себя на том, что ему больше не нужно проверять, здесь ли Йоханн. Он просто знал — тот рядом, и этого было достаточно. Во вторник, после уроков, они встретились у ворот, как договаривались на прошлой неделе. Никто не сказал «привет» или «пойдём» — они просто пошли рядом, и этого было достаточно. — Что сегодня? — спросил Даниэль, когда они вышли на главную улицу. Йоханн пожал плечами: — Парк, наверное. Хочу проверить, как там после снега. Даниэль кивнул. Они свернули в сторону парка, и разговор перешёл на что-то обычное — школу, домашние задания, планы на неделю. Это уже не казалось важным. Важным было то, что они идут рядом. Они свернули в парк. Снег лежал ровно, нетронутый, только у входа виднелись редкие следы. Деревья стояли голые, но белые, будто кто-то накинул на них лёгкие одеяла. Воздух был свежим и прозрачным, и каждый звук — шаги, редкие голоса — звучал отчётливо и чисто. Даниэль застегнул куртку до самого верха и посмотрел на Йоханна. Тот шёл, не сжимаясь, не прячась, и в этом было что-то привычное — как будто так и должно быть. — Надо было взять шарф, — сказал Даниэль, выдыхая облачко пара. — Ты выглядишь так, будто собрался в поход на Северный полюс, — ответил Йоханн, не оборачиваясь. — Четыре слоя, и всё равно мёрзнешь. — Это потому что у меня нет твоей шерсти, — буркнул Даниэль. — Ты вообще можешь ходить без куртки хоть в минус двадцать? — Могу, — спокойно ответил Йоханн. — Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким в своих мучениях. Даниэль усмехнулся, но ничего не ответил. Они прошли к поляне, где снег лежал нетронутый и ровный. — Сыграем? — спросил Йоханн. — Во что? — спросил олень в свою очередь. — А во что по-твоему мнению можно играть зимой на поляне, укрытой снегом? — немного недоумевая, сказал волк. — Конечно же, в снежки. Даниэль перевёл взгляд под ноги, пиная снег, который уже успел снова выпасть вчера. Потом опять посмотрел на Йоханна и спросил: — Слушай, я давно не слышал этого предложения, но… — он заикнулся, — но не выросли ли мы из того возраста, когда играют в снежки? — Ты боишься, что попадёт в твои рога? — со смешком сказал волк, начиная лепить снежок. — С каких это пор веселье имеет срок годности, в качестве нашего возраста? — Нуу… — замялся Даниэль, скрестив руки на груди и погрузившись в раздумья, — я не зн… Снежок прилетел ему прямо в морду и прервал его раздумья, которые заняли бы ещё минут пять. — Я не виноват, что твои речи помешали самому себе уклониться от моего снаряда, — с усмешкой сказал волк, — да ладно тебе, давай нормально сыграем и повесели… Он тоже прервался, когда увидел, что Даниэль держит нос лапой, с которой уже понемногу капает кровь. — Я, честно, не знал, что там лёд внутри! — крикнул он и начал идти быстрым шагом к Даниэлю, чтобы помочь. — Прости, Дани… Его оборвал в свою очередь снежок от оленя, который попал точно так же. Йоханн отряхнул морду от снега, удивлённо посмотрев на Даниэля: — Хм, у тебя метко получилось. — Я старался, — ответил олень с усмешкой, вытирая свой нос от крови. — Так, что мы продолжим? — С радостью, — кивнул Йоханн. Потом, последующие двадцать или тридцать минут, они то и делали, что кидали друг в друга снежки, иногда промахиваясь, делали попытки увернуться, хоть иногда и нелепые. Но всё это грело настолько сильно изнутри, что можно было просто не заметить, как лапы уже стали дрожать от холода. Когда битва прекратилась, они просто рухнули в сугробы. — Знаешь, хоть у меня теперь и дрожат лапы от холода, но было весело, — наконец сказал Даниэль. — Я же говорил, что тебе понравится. — Но ты не сказал, что кинешь мне в лицо снежок со льдом внутри. — Прости. Да… да, я смог договорить то, что хотел сказать, когда получил ответку, хех. Они лежали в снегу, глядя в бледное декабрьское небо. Снежинки медленно падали на их лица, на одежду, на раскрасневшиеся морды. Вокруг было тихо — только их дыхание, которое вырывалось облачками пара, да редкий хруст снега где-то вдалеке. Даниэль повернул голову и посмотрел на Йоханна. Тот лежал с закрытыми глазами, и на его губах застыла едва заметная улыбка. — Ты не замёрз? — спросил Даниэль. — Замёрз, — ответил Йоханн, не открывая глаз. — Но это приятно. Даниэль усмехнулся и снова уставился в небо. — Знаешь, — сказал он, — я не помню, когда в последний раз так смеялся. Йоханн приоткрыл один глаз и посмотрел на него. — Я тоже. Они ещё немного полежали в тишине, а потом поднялись, отряхивая снег с одежды, и пошли обратно, оставляя за собой две цепочки следов.