«Show me yourself» — Покажи мне, кто ты

Эвен вернулся в холл приёмного отделения и тяжело выдохнул, опускаясь на свободное кресло. Пальцы сами собой сжали блистер с таблетками в кармане формы. Он чуть поёрзал, пытаясь устроиться удобнее, но ощущение внутри не исчезло — только сместилось, как будто тело упорно напоминало о себе в самый неподходящий момент. Можно было бы просто закрыть глаза. Хотя бы на минуту. Но не получилось. Перед ним внезапно пошатнулась фигура. И почти сразу рухнула на пол. — Эй! Эвен мгновенно вскочил. Санитар — совсем молодой, явно волонтёр — попытался подняться, но снова потерял равновесие из-за подкосившихся коленей. Воздух дрогнул. Слабые, но отчётливые омежие феромоны. Слишком резкий для «просто устал». Слишком слабый для бесконтрольного выброса феромонов чтобы привлечь внимание. Эвен на мгновение застыл. Течка. В момент когда Эвен осознал это санитар прильнул к нему с покрасневшим лицом, голос сорвался, язык заплетался: — Вы… альфа? Он смотрел на Эвена, но было такое чувство что сквозь него, взгляд санитара поплыл и остекленел теряя связь с реальностью. Рука санитара скользнула по рельефным мышцам Эвена со словами: — От вас… так приятно пахнет… Эвен резко сжал челюсть и взглянул на санитара сверху вниз. Чёрт. Эвен не задумываясь не секунды подхватил обмякшее тело санитара с пола и уложил его на свободную койку, благо она была не далеко. В паре шагах. Эвен вновь сжал блистер с таблетками в кармане формы, сомнения закрались в его душу. А что если… Эвен тряхнул головой и отломив пару таблеток в руку протягивая их санитару. — Это подавители. Я принесу вам воды. Эвен быстро метнулся к старому кулеру и принёс пластиковый стаканчик. — Пей. Сейчас. Юный санитар взял дрожащими руками стаканчик, разлив на себе немного воды. Эвен поддержал его за плече чтобы не захлебнулся. Он внезапно почувствовал чей-то холодный и пристальный взгляд. Слишком знакомый. Обернувшись, у стойки регистрации стоял доктор Уинтерборн. Не двигался. Просто смотрел, прищурив глаза. Эвен нервно вздрогнул. Уинтерборн бросил папку пациента на пустую стойку регистрации, и направился к ним. — Вы всегда носите с собой подавители, фельдшер Блэквуд? У Эвена дернулся глаз, и он сплюнул: — Вы-же сами сказали принести подавители. Уинтерборн остановился рядом. Взгляд скользнул не по Эвену — по санитару. На секунду. Оценив состояние санитара с тем-же бесстрастным выражение лица. — Я просил капельницу, — произнёс он ровно. — Пациент без сознания не может принимать препараты сам. Уголок рта Эвена дернулся. Почему этот придурок появляется всегда так внезапно. Уинтерборн медленно перевел взгляд на Эвена добавил: — Вы слишком быстро принимаете решения для фельдшера. Эвен не отводил взгляд от доктора Уинтерборна. — А вы слишком медленно для врача. Молодой санитар тихо застонал, пытаясь удержать сознания в реальности. Эвен сильнее сжал его плечо, не давая съехать. Короткий смешок Уинтерборна обескуражил Эвена, но слова Уинтерборна заставили Эвена снова напрясться: — В таком случае отнесите таблетки в изолятор, тому пациенту они нужнее. Эвен взглянул на санитара в его руках. — Ах, да… — как буто внезапно вспомнил Уинтерборн: — Не беспокойтесь о нем, я сообщу остальному медперсоналу, что волонтеру нездоровится. Эвен прищурившись наблюдал как уходит доктор Уинтерборн. Пока спина врача не скрылась в лабиринте коридоров больницы. Эвен ещё несколько секунд смотрел туда, где он исчез. Слишком ровная походка. Слишком спокойный шаг для человека, который только что бросил чужую проблему тебе в руки. Он медленно выдохнул через нос. — …Святое дерьмо. Санитар рядом тихо снова застонал, и это вернуло Эвена обратно. Он резко ослабил хватку, проверяя, в сознании ли тот. В норме. Просто потерян. Эвен на секунду прикрыл глаза. Он уже собирался идти в сторону изолятора, когда остановился посреди коридора. Таблетки всё ещё лежали в кармане. Шагнуть вперёд или просто уйти домой? — И чего стоим? Знакомый голос заставил его поднять голову. Зейн шёл по коридору, на ходу сверяясь с наручными часами. Подойдя ближе, он мельком посмотрел сначала на Эвена, потом на дверь изолятора. Слишком быстро. Слишком точно. Как всегда. — Решил добровольно остаться на сверхурочные? Эвен поморщился. — Не фанат дополнительной работы. — Тогда в чём проблема? Эвен сунул руки в карманы. — Этот Уинтерборн. — Что на этот раз? — Как же он меня бесит. Зейн тихо хмыкнул. — Очень информативно. — Он словно постоянно лезет мне в голову. — Уверен, что именно он? Эвен недовольно покосился на старшего фельдшера. — И ещё решил спихнуть на меня работу своих подчинённых. На несколько секунд Зейн замолчал. Потом посмотрел на часы. Снова. — Твоя смена закончилась десять минут назад. — И? — И ты свободен. Эвен нахмурился. Зейн кивнул в сторону изолятора. — С Бенедиктом я сам разберусь. На лице Эвена ничего не изменилось. Только плечи словно стали чуть менее напряжёнными. — Как скажешь. Эвен фыркнул и наконец развернулся к раздевалке. Снял рацию. Освободил карманы. Сменил форму на привычную одежду. Уже закрывая шкафчик, он на мгновение задержал взгляд на блистере таблеток. Несколько секунд смотрел. Потом положил его на верхнюю полку. И захлопнул дверцу. Парковка встретила его вечерним солнцем. Небо уже начинало темнеть. Эвен достал ключи. Старая Аудио коротко мигнула фарами. Он сел за руль и впервые за весь день позволил себе просто сидеть несколько секунд в тишине. Без сирен. Без раций. Без пациентов. Без Уинтерборна. По крайней мере он так надеялся. Двигатель негромко заурчал, стерильной Аудио. И машина плавно выехала со стоянки больницы. Дорога домой оказалась удивительно спокойной. Эвен привычно припарковался на подземной стоянке своего жилого комплекса. Лифт поднял его на этаж почти беззвучно. Перед дверью, как и последние несколько дней, снова лежали посылки. Он задержал на них взгляд лишь на секунду, затем открыл дверь и перетащил коробки внутрь. Квартира встретила его привычной тишиной, пустотой. Эвен поставил коробки на пол, не спеша разулся и, не раздеваясь полностью, открыл холодильник. Пиво. Холодное. Почти утешающее в своей простоте. Он достал бутылку, щёлкнул открывашкой, лежавшей на верхней полке, и сделал первый глоток прямо у открытого холодильника. Потом вернулся к коробкам. Одна из них оказалась обычной — домашние вещи, какие-то мелочи, заботливо собранные руками матери. Он разбирал её без особого интереса, пока пальцы не нащупали плотный конверт, спрятанный на самом дне. Эвен замер. Почерк он узнал сразу. На секунду в памяти всплыло лицо Эдгара и недавний разговор: «Ты хоть иногда общайся с родителями… Они скучают.» Челюсть Эвена сжалась. Потом он медленно выдохнул. Пальцы разорвали конверт. Он пробежался глазами по строчкам. Не спеша. Слишком знакомо. Слишком тепло. Слишком нежно. Он сделал ещё один глоток пива и отложил письмо в сторону. Телефон оказался в руке почти автоматически. Мама. Гудки показались длиннее обычного. Он опустился на диван, сначала неуклюже, потом почти провалился в мягкую спинку, вытянув ноги. На секунду позволил себе расслабиться. И в этот момент вызов принялся. — Эвен? Голос матери был мягким. Слишком живым для этой тишины. Он мгновенно сел ровнее. Спина выпрямилась сама. Пиво осталось в руке, забытое наполовину. — Привет… мам. На мгновение словно весь мир провалился в неловкую тишину. Эвен не знал, с чего начать разговор с собственной матерью — и это почему-то смущало сильнее, чем он хотел признать. Он что-то невнятно ответил, почти на автомате. На том конце провода послышался мягкий смешок, и голос матери прозвучал так, будто ничего странного и не происходит: — Эвен, как дела? Что у тебя нового? Он на секунду замолчал. Слишком долго для такого простого вопроса. — Всё нормально… — наконец сказал он. — Ничего не изменилось. Не думаю, что у меня есть что-то новое, о чём стоит рассказывать. Он почти физически почувствовал, как мать на другом конце провода вздохнула. — Приезжай к нам… когда появится свободное время, — сказала она тише. Эвен поджал губы и прикусил внутреннюю сторону щеки. — Обязательно… — тихо, хрипло выдавил он. И тут же пожалел, что сказал это вслух. На секунду в груди что-то странно сжалось. Он не сразу понял, что именно. Просто стало… тише. Слишком тихо. И в этой тишине вдруг всплыло то, чего он обычно не позволял себе вспоминать. Лето. Сад. Тёплый свет, падающий сквозь листву. Мать напевает что-то себе под нос, поливая растения на заднем дворе, и машинально гладит его по голове, даже не оборачиваясь. Где-то позади — Эдгар, шумный, живой, раздражающе энергичный, как всегда. Он спорит с кем-то, смеётся, а потом отвлекается на маленькую сестру, стараясь рассмешить её так, будто весь мир сейчас — это только она. Эвен тогда ещё не думал, что такие моменты могут исчезнуть. Он просто жил в них. А теперь они возвращались только так — обрывками, без права остаться. Он медленно моргнул. И чуть крепче сжал телефон в руке. Звонок в дверь ударил по квартире резко, как чужая нота в знакомой мелодии. Эвен вздрогнул. Тепло, которое ещё секунду назад держалось где-то внутри, будто оборвалось на середине вдоха. — …Я перезвоню, — сказал он в трубку быстрее, чем успел подумать. — Эвен? — голос матери дрогнул. — Потом. Обязательно. Обещаю. Он нажал «завершить вызов» и ещё секунду просто стоял, не двигаясь. Звонок повторился. На этот раз настойчивее. Эвен медленно поднялся. — Кого там принесло… Он подошёл к двери, не включая свет, и наклонился к глазку. Сначала — только силуэт. Высокий. Слишком ровный. Слишком знакомо собранный. В сине-чёрном костюме. Он нахмурился. — Кто там? Затем голос за дверью, спокойный, почти вежливый: — Прошу прощения за беспокойство. Я ваш новый сосед. У меня возникла небольшая проблема… вы не могли бы помочь? Эвен замер. Новый сосед? Он медленно открыл дверь. И тут же пожалел об этом. Уинтерборн стоял так, будто это не чужая квартира, а продолжение коридора больницы — тот же безупречный вид, та же холодная аккуратность. Взгляд поднялся на Эвена. Спокойно. Как всегда. У Эвена дёрнулось в виске. Он уже собирался захлопнуть дверь обратно. Но туфля Уинтерборна мягко, но уверенно упёрся в край. — Мистер Блэквуд. Вы правда собираетесь оставить соседа в коридоре в первый же день? — Я вас не знаю, — процедил сквозь зубы Эвен. — Рабочее время закончилось. Убирайтесь с моего порога. — Я бы с радостью, — спокойно ответил Уинтерборн. — Но у меня проблема с замком. И, как мне сказали в управляющей компании, мастер придёт лишь завтра утром. Так что я решил поискать помощи у соседей. Это уже звучало… Слишком нормально, чтобы было ложью. Эвен прищурился. — И вы решили, что это я. — Я решил, что вы не станете игнорировать шум за дверью, — спокойно сказал Уинтерборн. И вот это задело сильнее. Эвен выругался под нос и оставил дверь открытой. — Ждите здесь. Он вернулся в свою квартиру, на ходу обшаривая шкаф в гостиной. Уинтерборн переступил порог и остался в прихожей, быстро осматриваясь. На мгновение задержал взгляд — слишком чисто, но не безжизненно: мелкие детали выдавали, что здесь кто-то живёт. И именно поэтому он спросил: — Вы живёте не один? Где сейчас ваш партнёр? Эвен на мгновение замер. Нашёл то, что искал — небольшой кейс, и фыркнул: — С чего вы это взяли? И тут же пожалел, что не подумал прежде чем открыть рот. Уинтерборн поправил съехавшие очки: — У вас очень чисто. Но манера оставлять обувь, ключи и другие предметы… весьма хаотична. И ещё феромоны. Вы, возможно, не можете их чётко распознать... Резкий голос Эвена оборвал его: — Выходите. Я вам помогу открыть дверь. Эвен вышел из квартиры, жестом показывая направление. — Квартира 907, дальше по коридору, — спокойно сказал Уинтерборн. Эвен подошёл к двери, осмотрел замок: — Вам известно, давно ли его заменили на электронный? Дайте ключ-карту. Уинтерборн на секунду задумался и протянул карту: — Мне не уточнили. Сказали только, что заменят завтра утром. Эвен приложил карту — замок пискнул, но мигнул красным. Он наклонил голову, оценивая. Поставил кейс на пол. Достал тонкий алюминиевый лист странной формы и вставил его между дверью и косяком. Попытался нащупать механизм. Лист треснул. Часть осталась внутри замка. — Чёрт, — выдохнул Эвен. Выпрямился. — Похоже, сегодня вам не судьба попасть домой. Ищите отель. Уинтерборн тяжело вздохнул: — У меня нет денег. — Ха? — Кошелёк внутри. Эвен раздражённо посмотрел на него сверху вниз. — Тогда будете спать под дверью. Он собрал кейс и развернулся. И почти ожидал, что его остановят. Но Уинтерборн просто стоял, глядя на дверь. Слишком спокойно. Эвен щёлкнул языком: — Эй, Мистер Уинтерборн. Вы чего застыли? Он развернулся обратно к своей двери. Уинтерборн замешкался и пошёл за ним. — Хотите выпить чего-нибудь? — А что вы предложите? Эвен встал у столешницы и начал перечислять: — Чай: английский, жасминовый, пуэр. Кофе. Какао. Или что покрепче — пиво, вино, виски. Уинтерборн чуть приподнял бровь: — Просто чай. Жасминовый. Пока хозяин возился на кухне, он добавил: — Давно вы здесь живёте? Эвен фыркнул: — Дольше вас. — Это я уже заметил. Эвен быстро справился и поставил чай на кофейный столик: — Вот. Уинтерборн сел на диван, закинув ногу на ногу. Сделал небольшой глоток. Чай оказался неожиданно чистым и душистым — не массмаркет, не случайный выбор. У него есть вкус, отметил он. Эвен плюхнулся рядом, с бутылкой пива, закинув ногу на диван. Уинтерборн смотрел на него дольше, чем позволяли приличия. И ничего не говорил. Уинтерборн медленно моргнул, поставил чашку на столик и спокойно спросил: — Давно вы страдаете бессонницей? Эвен замер. Пальцы, крутившие бутылку пива, остановились. На секунду стало слишком тихо. Даже не раздражение — скорее короткий, резкий сбой внутри. — ЧТО?! — вырвалось у него.