«Show me yourself» — Покажи мне, кто ты

Ранним утром прохлада окутывала город тонким туманом, приглушая даже редкие крики птиц. Железобетонные здания поднимались из серой дымки, встречая новый рассвет. Больница жила своей особой жизнью — безмолвной, механической, словно организм, который не имеет права на сон. Автоматические стеклянные двери то и дело раскрывались, впуская внутрь людей в форме. Белые коридоры глотали их без звука, превращая в очередной поток смены. Эвен вошёл через служебный вход, направляясь в сторону раздевалки после суточного дежурства. Он не оглядывался на коллег, идущих позади. Перчатки он стянул медленно — как вторую кожу, от которой наконец позволили избавиться. Он выдохнул, ощущая, как вместе с воздухом выходит накопившаяся усталость. Запах формы — антисептик, резина и что-то тяжёлое, въевшееся глубже обычного — не уходил даже после смены. — Конец смены выдался тихим… Голос молодого волонтёра прозвучал слишком легко, почти беспечно. И после этих слов коридор стал ещё тише. Словно сама больница на мгновение насторожилась. Один из медиков раздражённо цокнул языком и закатил глаза. Другой коротко фыркнул: — Ты серьёзно сейчас? Но старший фельдшер лишь нахмурился. Между бровями легла тяжёлая складка. — Не говори так, — тихо бросил он. И после паузы добавил: — Только не при нём. Эвен остановился. Повернул голову. — Повтори. Волонтёр замялся. — Я… просто сказал, что спокойно всё прошло. Тишина стала плотнее. Холоднее. Эвен медленно развернулся. — Ты работаешь здесь достаточно, чтобы понимать одну вещь, — произнёс он ровно. Почти спокойно. И именно это делало голос опаснее. — Если смена тихая — значит, где-то сейчас кому-то очень плохо. Волонтёр нервно усмехнулся: — Я… я пошутил. Эвен шагнул ближе. Высокий, почти нависающий, он перекрыл собой часть коридора, и пространство сразу стало теснее. — Луи, ты что, мозги дома оставил? — бросил кто-то из команды. — Не шути так, — добавил другой. Но волонтёр продолжал нервно улыбаться: — Да ладно вам… ничего же не случилось. Почему вы так… Он не договорил. Напряжение в Эвене оборвалось. Ещё мгновение — и он бы сорвался, но команда успела перехватить его. — Эвен! — Стой! — Он же мальчишка! Эвен резко выдохнул, сдерживая себя. Кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Он закрыл глаза на секунду. Пытаясь вернуть контроль. И не успел. По коридору прокатился резкий вой тревоги. Мгновенно всё изменилось. Лицо Эвена опустело — стало собранным, профессиональным, чужим. Рации ожили одновременно: — Бейкер-97, выезд… — Мужчина без сознания… — Подозрение на сердечный приступ… — Группа Б17, немедленно на вызов… Эвен больше не смотрел на волонтёра. Зейн — старший фельдшер уже был у выхода. — В машину! Команда двинулась мгновенно. Эвен запрыгнул в карету скорой помощи последним. Дверь захлопнулась. Сирена взвыла, и автомобиль сорвался с места, разрезая утренний город, который ещё не успел проснуться. Внутри всё стало привычно холодным и собранным. Эвен открыл ящик с оборудованием. Проверка — быстрая, механическая, доведённая до автоматизма. Маски. Шприцы. Катетеры. Дефибриллятор. Каждая вещь на своём месте. Руки знали порядок раньше, чем мысли успевали его сформировать. Стандартный протокол. Карета скорой помощи остановилась резко — с коротким, сухим скрипом шин. Когда бригада вышла наружу, их встретил плотный, перегретый воздух ночного района. Перед входом в клуб уже собралась толпа. Музыка внутри гремела так, будто здание дышало басом. Снаружи — хаос. Люди в ярких, вызывающих нарядах, вспышки телефонов, резкие движения, запахи духов, пота и феромонов, смешавшиеся в плотный, почти липкий воздух. Полиция уже была на месте — двое офицеров разнимали драку между двумя альфами из-за непоселенного омеги, удерживая их на расстоянии. Эвен даже не задержал на этом взгляда. Он просто пошёл вперёд. Как будто шум вокруг не имел к нему отношения. Он умел отделять шум от задачи. Зейн натянул перчатки и резко раздвинул толпу: — Всем назад! Медицинская служба! Несколько человек недовольно отступили. Команда вошла в работу без лишних слов. — Мужчина, — коротко сказал Эвен, опускаясь рядом с телом. — Примерно тридцать лет. Состояние сознания — отсутствует. Дыхание есть. Пульс слабый, нестабильный. Он быстро проверил реакцию зрачков, наклонился ближе, провёл первичный осмотр. — Есть тошнота. Возможная интоксикация. Он перевернул пациента на бок, фиксируя положение, чтобы тот не захлебнулся. — Есть кто-нибудь, кто его знает?! — голос Эвена прозвучал ровно и громко, перекрывая шум улицы. По толпе прошёл шёпот. Наконец раздался тонкий, неуверенный писк: — Й-я… кажется… знаю его… Эвен поднял взгляд. Перед ним стоял молодой миловидный омега, заметно нервный, с бегающими глазами. — Подойдите, — коротко сказал он. — Кем он вам приходится? Омега сглотнул. — Мы познакомились в клубе… — он кивнул в сторону входа. — Его зовут Генри… кажется… Последнюю часть предложение омега сказал гораздо тише и заикаясь продолжил: — Он сказал, что выйдет покурить и вернётся. Эвен уже не слушал. Он проверял карманы пациента быстро и точно. Пачка сигарет. Смятая. Он вскрыл её, задержал взгляд на содержимом. Запах. Слишком резкий для обычных сигарет. Это явно не табак. Он закрыл пачку. — Интоксикация! — произнёс он коротко. — Вероятная передозировка. Срочная транспортировка. Зейн коротко скомандовал: — Собираемся! Бригада среагировала мгновенно. Двое медиков уже бежали к машине за носилками. Секунда — и они вернулись, фиксируя высоту и замки. Пациента аккуратно переложили. Движения были быстрыми, отработанными, без лишних слов. Ещё несколько шагов — и он оказался внутри кареты скорой помощи. Омега замялся у входа, не решаясь остаться снаружи. — Я могу с вами поехать? — тихо спросил он. Эвен уже открыл рот, чтобы отказать, но его опередил Зейн: — Садитесь. И не мешайте бригаде. Омега быстро забрался внутрь и сел в угол, стараясь стать незаметным. Двери захлопнулись с глухим ударом. Внутри кареты воздух сразу стал плотным и рабочим. Двое медиков уже окружили пациента. — Мартин, подключаю кардиомонитор, — коротко сказал один. — Дороти, проверяю глюкозу и ЭКГ, — отозвалась другая. Движения пересекались без хаоса — как заранее отрепетированная схема. Никто никому не мешал. Эвен сидел рядом, фиксируя каждое изменение показателей. Он на секунду бросил взгляд в сторону омеги. Эвен на секунду отвёл взгляд от мониторов и шума вокруг. Потом достал маску из кармана и надел её — привычным, почти автоматическим движением. Воздух внутри кареты сразу стал «глуше». — Давление? — коротко бросил он. — Падает. Но пока держится, — ответили с приборов. — Дыхание контролировать, — сказал Эвен ровно. Пальцы скользнули по ремням носилок — проверка фиксации, быстро, без паузы. — Состояние стабильно на текущем уровне. Едем дальше. Он повернул голову к водителю: — Готовьте приёмное. Приоритет. Сирена за окном взвыла громче, будто отвечая ему. Город за стеклом растянулся в размытые полосы света, словно время ползло медленнее улитки. Но движение не замедлялось ни на секунду. Больница встретила их уже подготовленным коридором. Двери открылись одновременно с остановкой машины. Пациента выкатили на носилках и сразу передали врачам приёмного отделения. Он исчез внутри реанимационного потока — в свет, металл и быстрые команды. Омега вышел следом, растерянно оглядываясь. Эвен задержал на нём взгляд всего на секунду. И этого было достаточно, чтобы запомнить. Омега заметил, как Эвен на мгновение скользнул по нему взглядом — коротко, почти случайно. И ухватился за это, как за единственный шанс. — Сэр… — он чуть наклонился, прочитав бейдж. — Блэквуд… с ним всё будет нормально? Что это было? Эвен стоял рядом, возвышаясь над ним почти на две головы. Сверху вниз он смотрел спокойно, без эмоций — и от этого становилось неуютнее. Он прищёлкнул языком. Излишний вопрос раздражал, но не настолько, чтобы сорваться. — У вашего знакомого передозировка, — сказал он, снимая маску. Голос стал чуть мягче, но это была не забота — контроль тона. — Вы понимаете, что это значит? Омега замер. Потом быстро покачал головой. Он не врал. Просто не знал. Эвен это почувствовал — по взгляду, по дыханию, по слишком честной растерянности и по феромонам. — Это значит, что организм не справляется с веществом, — продолжил он уже проще. — Он теряет контроль над собой. — Как альфа в гоне? — вырвалось у омеги. И это было ошибкой. Не грубой. Не опасной. Просто — странной. Эвен замолчал. На секунду. Потом взгляд стал острее, суровее. Он уже хотел уточнить, что именно он имел ввиду… Но за его спиной раздался спокойный, почти ленивый голос: — Нет. Человек тяжело вздохнул и шагнул ближе. — Это ближе к состоянию, когда тело перестаёт выдерживать собственную нагрузку, — продолжил мужчина. Голос был уверенный. Не объясняющий — утверждающий. Эвен не обернулся сразу. Ему не нужно было. Он узнал бы этот голос из десятков — даже если бы тот прозвучал сквозь бетон и сирены. Недавний конфликт всё ещё отдавался неприятным послевкусием, но лицо он удержал ровным — почти вежливым. — О, мистер Уинтерборн, — произнёс он с лёгкой, отточенной ухмылкой. — Вас вызвали как консультанта? Неужели случай куда серьезнее чем мы диагностировали. За спиной короткая пауза. — Формально — да, — он ответил спокойно. — Фактически — уже поздно для обсуждения деталей. Краем зрения Эвен отметил движение: омегу мягко, но без права выбора оттеснили в сторону. — Подождите в зоне ожидания, — добавил доктор Уинтерборн. — Это не место для вас. Выдержав паузу и чуть холоднее добавил он: — А вам, фельдшер Блэквуд, стоит вернуться к бригаде. Пациент уже в реанимационном маршруте. Эвен прищурился. На секунду в выражении лица проскользнуло что-то нечитаемое — слишком быстро, чтобы заметить. — Вот как… — сказал он тихо.