Shut up and dance with me!

Модди рядом. Модди дышит тяжело. И как ни в чем не бывало спрашивает: — Ты в порядке? Джаст не в порядке. Не в порядке он окончательно и бесповоротно — как после такого в порядок прийти можно? Джаст сглатывает, ощущая позорнейшее движение в штанах. Джаст отворачивается, как только позволяет шкаф. Отчетливо пахнет потом. Своим ли — чужим ли — была бы еще разница. Джаст весь раскрасневшийся. Джасту тяжело. А мысли о том, что все увидят его стояк, когда настанет время вылазить из шкафа, ничуть не улучшает положение. Модди смотрит. И Джасту ужасно не хочется это говорить. Джаста гордость душит, стискивает… И все таки, это лучше, чем узнают все. — У меня.. проблема, — Джаст упорно в пол пялится. На дерево шкафа, который чудом еще их держит. — М? — Модди внимателен. Слишком, пожалуй, сконцентрирован… — Возбуждение, короче, — Джаст хочет покончить с этим как можно скорее, — если это увидят… не очень хорошо короче выйдет. Возбуждение, ага. От тебя. Это признание почти что, прямое и недвусмысленное. Это конец для Джаста, и потому он упорно продолжает взгляд от Модди прятать. — Я не прошу тебя решать ее, — уточняет Джаст, отмечая про себя, как странно это звучало, — просто… отвернуться тебе, что ли. Модди, кажется, игнорирует его слова. И звучит по прежнему так серьезно и невозмутимо, что становится не по себе. Джасту давно не по себе. — От меня возбуждение, — заключает Модди, — вообще, я давно знаю, что ты… Джаст чувствует себя провинившимся ребенком. Ну правда — вот кто его сюда тянул! Еще и в игре участвовать! Еще и с Модди оказаться… И вот так по идиотски все испортить. Конечно, у него и так шансов не было. И, конечно, Джаст пострадает немного, да найдет себе еще кого-нибудь… На плече у него оказывается тяжелая рука. — И ты мне тоже небезразличен. Сердце ухает куда-то вниз. Туда, где еще крепче сжимается узел возбуждения. Джаст ненавидит себя за это. Он почти скулит: — Может можно, я не знаю… По башке мне дай, отвлечься? — Передерни. — Здесь? — уточняет Джаст. — Или я тебе. Выбирай. Голос тяжелый тоже. Или Джаст просто такой беззащитный сейчас, что все вокруг для него словно удар. Удар, от которого, блять, приятно. Пиздец. Ничего не сказать — пиздец. Джаст молчит. — Время идет, — напоминает Модди. И то, что он еще нигде не коснулся… команды ждет. Это ну просто убивает. — Не настаиваю, — добавляет Модди. Джаст тянет руку вниз. К ремню. — Семь минут, — одними губами шепчет он. — Уже меньше, — бархатным голосом откликается Модди. Ебаный секундомер на друге. Хотя каком друге... Друзья не касаются, ну, так! Джаст тяжело дышит, его чуть ли не трясет, в самом деле. А Модди спокоен. И это добавляет, это конкретно прям так добивает. Лучше — хуже — чем любые слова. Когда они вываливаются из шкафа, друг на друга не смотрят. Даже не касаются. Джаст проявляет какую-то стоическую выдержку, чтобы не показать своим лицом ничего. Только бы не зря. Только бы не узнали. У Модди лицо идет красными пятнами.