Shut up and dance with me!

Джаст никогда не принимал наркотики. Себе дороже — еще зависеть от этой хуйни. Джаст не собирался связываться с ними совсем. Просто в какой-то момент слишком удачно подвернулся Зак, слишком нужны были деньги, и ему показалось, будто риск того стоит.

Ага. Стоит надранной задницы в полицейском участке.

Деб — человек жёсткий. И работать привык тоже жестко: ему даже как-то не приходит в голову мысль, что Джасту, вообще-то, больно. Не в том он положении, чтобы жаловаться. Деб не садист — он просто перестраховщик. Джаст за несколько секунд успевает вспомнить все, чему его успел научить непутевый друг Зак. В карманы лезть не давай — показывай сам. Держись чуть на расстоянии, но будь расслаблен. Ага, счас. Прошибаемый холодным потом, Джаст все-таки выворачивает карманы на штанах. Оба — почти пусты, только пару оберток от жвачки и скомканных автобусных билетов… Раз — и пальцы Деба вдруг тоже оказываются у него в кармане. Джаст совсем забыл про него, маленький, для зажигалки или около того. Карман обычно пустовал, так что его легко было не заметить. В следующую секунду Джаста шпарит током дважды: один раз от осознания, что одну единственную миссию, и ту он проебал, позволив добраться до своих карманов, и второй раз от того, что чужие худые пальцы ощутимо трутся о бедро даже через ткань джинсов. Секунда — и Деб уже, как ни в чем не бывало, достаёт пальцы. Карман действительно пуст. Он это подтвердил. Джасту, однако, от этого не легче — ему вообще с каждой секундой воздуха хватает все меньше. А Деб продолжает. — Где спрятал? — он почти улыбается, сука, улыбочкой своей ехидной. Джаст пытается не опустить глаза в пол, пока сердце раз за разом отбивает: проебался, проебался, проебался. — О чем вы? — голос спокойный. Достаточно спокойный для того, кто ещё немного, и заискрится от давящего изнутри напряжения. — Это ты мне расскажи. И что дальше? Зак не учил, как разговаривать с ментами — Зак изначально предупредил, что попадаться — плохая идея. Гребаный Зак. Все из-за него, вот выкрутится Джаст, и точно ему все выскажет. И ни грамма больше себе не возьмёт. — Не скажу, — тупо мямлит Джаст. И тут же на себя за это ругается: ещё бы уши заткнул, как ребёнок, ну в самом деле. — Как я могу сказать о том, чего я не знаю? — добавляет он. Выкрутился. — Покажешь тогда? — равнодушно уточняет Деб. Он говорит это так спокойно, что на один миг Джасту и правда кажется: а не лучше ли просто показать? Объяснить как-нибудь, свалить да на того же Зака… Ну что ему сделают, в самом деле? Девятнадцатилетнему-то студенту? Но Джаст упрямый. И это желание в себе он все-таки перебарывает. — Как? — самым невинным, самым будничным тоном спрашивает он. И Деб снова улыбается. Так улыбается, что Джасту, успевшему уже немного прийти в себя, становится натурально страшно. Пиз-дец. Доигрался. Деб приближается к Джасту почти вплотную. Так, что можно заметить лёгкий налёт у него на зубах от недавно выкуренной сигареты. Так, что в нос бьёт резкий запах полицейской формы и пота. — Мне тебя за ручку проводить? — вкрадчивый голос одновременно звучит безобидно и ужасает до мурашек. — Учти, если ничего не найду, мы поедем в участок. В своих мыслях Джаст уже давно самый законопослушный гражданин. Он выбирает играть эту роль дальше: — Поехали, — он пожимает плечами, и даже запястья наверх вскидывает, к голове. Звякает цепочка наручников у Деба в руках. — Зачем?! — вскидывается Джаст, — я же не против… — Ага. Но бегаешь неплохо. Блять. Он не планировал сдаваться вот так, по-настоящему. А в наручниках, сковывающих руки за спиной, Джаст чувствует себя самым натуральным преступником. И почему в тот момент он сорвался с места — почему вообще подумал, что может убежать? А теперь его садят в машину на заднее сиденье. И Деб рядом. Не спереди. Это заставляет нервничать гораздо сильнее, чем Джаст того представлял. На первый взгляд Деб не делает вообще ничего — откидывается на спинку, прикрывает глаза. Фуражка сползает ему на лоб. Но Джаст чувствует, как чужое худое колено, как бы невзначай, касается его. А потом — острый локоть откинутой руки. Тоже будто случайно.

***

— Раздевайся, — спокойно приказывает Деб. Даже не приказывает — просит. — Зачем? — тупо спрашивает Джаст. Инстинктивно, однако, он понимает, что лучше не спорить — послушно скидывает кофту. — Для осмотра, — пожимает плечами Деб, — целиком. Что значит целиком? Джаст ежится, хотя все ещё в одежде. Деб смотрит, прислонившись к столу. И, кажется, непонятливость Джаста его утомляет и одновременно с этим веселит — подсказывать он не собирается. — Никого в комнате нет, — добавляет Деб. Это должно было звучать успокаивающе… Джаст стягивает с себя ещё и футболку. Не найдя, куда положить, кидает к кофте — на стул. Вот только с Дебом ничего, блять, успокающего нет. И сейчас Джаст запоздало думает, что лучше бы наглотался этой самой наркоты. Деб опять приближается резко, рывком — пулевым выстрелом. Окидывает Джаста взглядом сверху вниз, будто оценивая. — Спиной ко мне и руки за голову, — опять командой. Деб умеет общаться нормальными предложениями?! Джаст нехотя разворачивается. Заставить себя поднять руки, оставшись полностью уязвимым, так и не может. Это делают насильно — больно вдавливая шею вниз, обхватив грубой перчаткой. Инстинктивно Джаст сопротивляется, дёргается и таки выдирает свои руки из чужих, вновь разворачиваясь лицом. Деб приподнимает одну бровь. — Предпочитаешь наручники? — холодно уточняет он. — Предпочитаю, чтобы мне все объяснили, — позорно-трусливым голосом выпаливает Джаст. — Разговоры меня утомляют. — Должен же быть какой-то протокол?! — ещё немного, и Джаст взаправду потребует адвоката, как в любом клишированном сериале. — Протокол такой, — Деб вкрадчиво склоняется над ним, — ты — не оказываешь сопротивления и даёшь мне провести осмотр, я — делаю свою работу, заношу это куда надо и это становится последним разом, когда мы с тобой видимся. Джаст скрипит зубами от бессилия. Все таки, он просто девятнадцатилетний идиот. Идиот, у которого с собой — правда почти ничего, но трясет так, будто весь Заковский запас. Идиот, решивший что небольшой риск того стоит. А сейчас стоит у него самого.