Лекции о главном

Следующая лекция была через два дня. Арсений пришел за десять минут, без наушников, в белой рубашке (единственной, что у него была), и сел на то же место — за первую парту. На этот раз он был готов. Арсений открыл тетрадь и стал ждать. Когда Антон вошел в аудиторию, Арсений не поднял головы. Он специально демонстративно что-то записывал, хотя лист был пуст. Антон прошел мимо, и Арсений снова уловил тот запах — древесина, табак, дорогая кожа. — Отлично, — произнес Антон, оглядывая аудиторию. — Сегодня мы поговорим о Ницше. О сверхчеловеке. О воле к власти. Арсений усмехнулся про себя. Он любил Ницше. Он читал "Так говорил Заратустра" еще в школе, потому что это казалось ему крутым — бунтарским, свободным. И сегодня он был во всеоружии. — Ницше утверждал, — начал Антон, расхаживая между рядами, — что мораль — это изобретение слабых, чтобы управлять сильными. Что добро — это всего лишь инструмент контроля. — А вы согласны? — выпалил Арсений, даже не подняв руку. Антон остановился. Он посмотрел на Арсения, и в его глазах мелькнула искра — не гнева, а интереса. — Я? — переспросил он, чуть наклонив голову. — Я не здесь для того, чтобы вы знали, с чем я согласен. Я здесь, чтобы вы научились мыслить. Но раз ты спросил… Он подошел вплотную к парте Арсения, оперся на нее одной рукой и наклонился. Арсения бросило в жар от такой близости. — Я скажу так, — Антон смотрел прямо в глаза, и его голос стал тише, как будто он делился секретом. — Ницше был гениален в своей критике, но его ошибка в том, что он недооценил силу слабости. Иногда именно слабость делает нас человечными. Сверхчеловек, лишенный сострадания, перестает быть человеком. Это тупик. Поэтому он сошел с ума. Понял? Арсений не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на лицо Антона, на его губы, которые двигались так медленно и четко, и забыл, что хотел сказать. — Так что, — Антон выпрямился и отошел, оставляя Арсения в пустоте, — если ты хотел поймать меня на противоречиях, не получится. Я не твой оппонент. Я учитель. Запомни разницу. Арсений опустил глаза. Он был раздавлен. Но в душе горел огонь — не злости, а восхищения. Этот человек разбил его аргументы в пух и прах, но не унизил. Он объяснил. И Арсений впервые захотел действительно учиться. Не ради оценок, а чтобы — не отставать от этого взгляда. --- После лекции Арсений пошел в коридор и прислонился к стене, закрыв глаза. Он слышал, как его одногруппники обсуждают "жесткого препода", как ему "повезло" сесть на первую парту. — Ты реально идиот, Сеня, — сказал его друг Денис. — Зачем ты лезешь? — Не знаю, — честно ответил Арсений. — Я просто… он не такой, как все. — Что значит "не такой"? Арсений открыл глаза. Он не знал, как объяснить. Что когда Антон смотрит на него, мир сужается до одной точки. Что от его голоса мурашки по коже. Что он хочет снова услышать, как его имя произносят этим низким, хриплым голосом. — Забей, — махнул рукой Арсений. — Идем курить. Но сам он понимал: это не просто интерес к предмету. Это что-то другое. Опасное. Запретное.