Лекции о главном

Осенний ветер хлестал по лицу мокрыми листьями, когда Арсений влетел в главный корпус университета. Его черные волосы были растрепаны, капюшон толстовки сбился набок, а в ушах все еще играла агрессивная гитара — он не успел вытащить наушники. — Твою мать, — выдохнул он, глядя на часы. — Семь минут. Первая лекция по философии. Он даже не помнил, как зовут преподавателя. Какая-то новая замена, старый пердун, который будет бубнить про Сократа и занудствовать. Арсений мысленно закатил глаза, вбегая по лестнице на третий этаж. Аудитория 314. Он толкнул тяжелую дубовую дверь, и она с громким скрипом впустила его внутрь. В аудитории стояла мертвая тишина. Все двадцать пять студентов уже сидели на местах, раскрыв тетради, и смотрели на него. А точнее — на него смотрел тот, кто стоял у доски. Арсений замер. Это был не старый пердун. Возле доски стоял мужчина лет тридцати. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темно-синем пиджаке и белой рубашке, расстегнутой у горла. Тонкие очки в металлической оправе придавали его лицу интеллектуальную строгость, а светлые, почти русые волосы были аккуратно зачесаны назад. Он держал в руках указку и смотрел прямо на Арсения. Этот взгляд — спокойный, холодный, пронизывающий — буквально пригвоздил Арсения к месту. — Вы опоздали, — голос преподавателя оказался низким, бархатным, с легкой хрипотцой. Арсений сглотнул. Он вдруг остро осознал, что выглядит как бомж — мокрая толстовка, грязные кеды, в ушах все еще играет музыка, которую преподаватель, очевидно, слышит через открытые наушники. — Я… — Арсений дернул провод, вытаскивая наушники. — Простите, пробки. — В семь утра? — уголок губ преподавателя чуть дернулся. — В нашем городе пробок в семь утра не бывает. Садитесь. Арсений почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он ненавидел, когда его ставили на место. Особенно при всех. Особенно так — с легкой насмешкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Он быстро прошел между рядами, неловко задев чью-то сумку, и плюхнулся на ближайшее свободное место. Первая парта. Прямо перед кафедрой. — Лекция началась ровно в 8:30, — продолжил преподаватель, не сводя с Арсения глаз. — Сейчас 8:38. Вы пропустили важную вводную часть. Надеюсь, вы догоните. Арсений поднял глаза. Вблизи этот мужчина выглядел еще более внушительно. Широкие плечи обтягивал пиджак, длинные пальцы сжимали указку, а на безымянном пальце сверкнуло простое серебряное кольцо. — Итак, — преподаватель отвернулся к доске и написал мелом свое имя. — Шастун Антон Сергеевич. Ваш новый преподаватель по философии. Для вас я просто Антон Сергеевич. Я не принимаю фамильярности, не принимаю пропусков без уважительной причины, и, — он резко обернулся, сверкнув стеклами очков, — я не принимаю наушников на моих занятиях. Кто-то хихикнул сзади. Арсений почувствовал, что этот выпад направлен прямо в него. Он сжал зубы. Кто этот выскочка в дорогом пиджаке? Какой-то молодой препод, который решил поиграть в строгость? Арсений решил, что не позволит себя запугать. — Антон Сергеевич, — подал он голос, когда преподаватель взял паузу. — А что вы скажете о свободе личности? Философия ведь это про свободу, да? Или вы только про дисциплину? В аудитории повисла тишина. Студенты замерли, переглядываясь. Так дерзить на первом занятии? Антон медленно повернулся. Он снял очки, протер их платком и снова надел. Арсений заметил, что у преподавателя очень светлые, почти прозрачные глаза. Ледяные. И они смотрели прямо в душу. — Свобода личности, говорите? — Антон шагнул к столу Арсения и оперся ладонями о парту, нависая над ним. Арсений почувствовал запах дорогого парфюма — древесного, с нотками табака и кожи. — Свобода, студент… как вас? — Арсений. — Арсений, — повторил Антон, и это имя прозвучало в его устах как-то по-особенному, обволакивающе. — Свобода — это не когда ты делаешь, что хочешь. Это когда ты делаешь то, что должно, но по своему выбору. Вы пришли на мою лекцию — это ваш выбор. Вы опоздали — тоже ваш выбор. Но теперь вы будете слушать мой выбор — ставить вам зачет или нет. Антон выпрямился и, не сводя с Арсения взгляда, добавил: — Свобода заканчивается там, где начинается ответственность. Запомните это. Это будет первым вопросом на экзамене. Он отошел обратно к доске, и Арсений выдохнул, только сейчас заметив, что все это время не дышал. Сердце колотилось где-то в горле. На висках выступила испарина. Что это было? --- Оставшиеся полтора часа Арсений не слышал ни слова. Он смотрел на руки Антона, которые рисовали схемы на доске, на его широкие плечи, на то, как двигаются мышцы под рубашкой, когда он поворачивается. Он злился на себя за эту реакцию. Злился на этого невозможного преподавателя с его ледяным взглядом и хриплым голосом. Когда лекция закончилась, Арсений первым вскочил с места, чтобы убежать, но Антон его остановил: — Арсений, задержитесь. Он снова замер. Студенты потянулись к выходу, кто-то бросил на него сочувственный взгляд, кто-то ехидно ухмыльнулся. Когда дверь закрылась за последним, Антон подошел к столу и сел на край, сложив руки на груди. — Ты хочешь провалить этот предмет? — спросил он прямо. Без "вы". Арсений вздрогнул от такого перехода. — Нет, — ответил он, нахмурившись. — Тогда перестань пытаться быть самым умным на первом занятии. Твой интеллект я заметил, поверь. Но если ты будешь тратить его на дешевые провокации, то не сдашь даже коллоквиум. Арсений хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Антон смотрел на него с таким внимательным, изучающим взглядом, что казалось — он видит каждую его мысль. — И надень форму, — добавил Антон, кивнув на его толстовку. — В университете дресс-код. Он встал и, проходя мимо Арсения, задел его плечом. Арсений почувствовал тепло через ткань. Когда дверь за преподавателем закрылась, Арсений прислонился спиной к парте и закрыл глаза. — Твою мать, — прошептал он. — Кто ты такой, блять?