DESSERT

      Помощницы в бутике, задорно стуча каблучками, носились по всему магазину, надеясь угодить «Принцу». Он, накинув шёлковый халат цвета бургундского вина, вальяжно сидел в кресле, пил свой утренний третий американо и листал ленту новостей. С завидной периодичностью он смотрел на себя в большое зеркало в серебристой раме, а после вновь возвращался к безделью, пока все сотрудницы были заняты лишь поиском того, чего капризный господин сегодня пожелал.       Пристальный взгляд тёмных глаз впился в Сана, когда он вышел из примерочной, заправляя чёрную рубашку в брюки. Он холодно взглянул на праздного засранца в кресле, хмыкнул и поправил съехавшие очки. От этого обыденного манёвра пристальный взгляд стал одержимым, выжигающим пространство, словно обладатель этих диких глаз надеялся пригвоздить мужчину к стенке. Девушка с приветливой улыбкой материализовалась рядом с ненавязчивыми вопросами о размере одежды, тканях, галстуках и кофе, Сан очаровательно ей улыбнулся с ямочками и заметил, как телефон полетел куда-то в глубины кресла, а расслабленная фигурка вдруг обросла шипами. Это всегда было так увлекательно.       — Может быть, мне стоит обратиться за помощью в другой магазин? — Уён, демонстративно закатывая глаза, небрежно поставил чашку с недопитым кофе на блюдце. На его заявление загруженные работой девушки нервно встрепенулись. — К тому времени, когда вы выполните мой заказ, я, боюсь, состарюсь и опоздаю на все светские вечера в мире!       — Прошу прощения за ожидание, Уён-сси! Мы уже почти готовы! Дайте нам ещё пару минут! — администратор появилась перед ним сразу же, едва не сбив ноги в этих неудобных туфлях. На её красивом лице растеклось нервное беспокойство, и как бы она ни старалась давить из себя улыбку, выходило фальшиво. Однако Принцу было безразлично, что чувствовали другие от его капризов, он нуждался в сиюминутном внимании куда больше, чем в психологических анализах тех, чьих имён и лиц он даже не запоминал.       — Пф-ф-ф! — он отмахнулся от неё и откинулся на спинку кресла, вновь вцепившись взглядом в привалившегося к резной белоснежной арке Сана. Тот лишь молча наблюдал. Как всегда. — Я здесь с самого утра. Всё это длится та-а-ак до-о-о-олго… Вы уже успели выйти из моды? Нет?! Уверены?       Администратор сдержанно ему улыбалась и пыталась внемлить каждому капризу, но её поза, сложенные руки, подёргивающаяся бровь и уголок губ выдавали её с потрохами. Он раздражал её. Сан без особого интереса просто наблюдал, время от времени поглядывая на наручные часы. Вечером «Королева» организовывала светский вечер для элиты города и новоиспечённых гостей, которые в последнее время агрессивно боролись за место на местном рынке. Такое рвение быть впереди никогда не нравилось «Семье», а попытки диктовать свои правила — тем более. Для этого вечера могли выбрать кого угодно, но «Король» принял решение, что зазнавшиеся наглецы должны быть проучены сполна. Именно поэтому Сан с самого утра торчал в этом магазине и по привычке наблюдал, как Уён изводил людей вокруг себя, жалуясь на всё на свете и провоцируя каждую девчушку здесь стелиться перед ним и выслуживаться. Его, Сана, работа была куда проще. За много лет он отточил до идеала одну сверхспособность: не обращать на капризы внимания. Правда, у этого был один побочный эффект: чем меньше внимания обращал он, тем больше капризов возникало.       Пока верный телохранитель отрешённо следил за обстановкой в магазине, терпение Уёна, которым он никогда не мог похвастаться, закончилось. Он поднялся с кресла, потянулся сладко и гибко, отчего сверкающая ткань халата скользнула по плечам, обнажая карамельную кожу и острый разлёт ключиц. Деловито вздёрнув подбородок, он направился к вешалке, которую заполняли специально для него. Работница бутика изо всех сил улыбалась, но её руки тряслись от страха перед ним, от тревоги, что они не угодят Чон Уёну и магазин скоропостижно потеряет всех клиентов, а весь коллектив умрёт в нищете. Сценарий, который они вполне могли разыграть, если бы Уён действительно этого захотел.       Принц, хмыкнув, небрежно растолкал вешалки, окинул костюмы оценивающе и, цокнув, начал по очереди их снимать и рассматривать. Первый костюм-тройку из насыщенного бордового цвета он даже не стал комментировать, а просто бросил куда-то позади себя. Девушке пришлось мчаться и подбирать одежду. Следующие несколько вариантов Уён смёл в разные стороны, приговаривая громко и чётко, что такое сгодилось бы для дешёвой свадьбы, а это — для похорон, а вот это — господи, что это? Девушки, с опаской переглядываясь друг с другом, подбирали устроенный Принцем бардак, и их тревога ощущалась в пропахшем дорогим парфюмом воздухе. Администратор куда-то испарилась, наверное, решив, что ситуация уже давно вышла из-под её контроля.       Уён снял с вешалки атласный смокинг и, закатывая глаза, развернулся к сотруднице. Со своего пункта наблюдения Сан видел, насколько наигранно-страдальческим было это красивое личико.       — Этот костюм такой же унылый, как мой охранник.       Его капризный, высокий голос звенел в стеклянном, дорогом интерьере и нервировал всех вокруг. Тогда же на горизонте замаячили стилистка и администратор бутика, но и их потуги угодить принцу не увенчались успехом. Он помчался по магазину вдоль представленных товаров, как ураган, и создавал хаос, хлёстко и звонко отпуская комментарии, выражая своё недовольство всем, что ему предлагали. Стилистка покраснела от напряжения, а бедная администратор была готова заплакать, когда в очередной раз ей в руки был небрежно брошен пиджак стоимостью в целое состояние.       В конце концов, Уён встал посреди отведённой для него VIP-зоны, положил руки на бока и, театрально вздохнув, заявил:       — Знаете что? Мне надоело! Я ухожу. И покупать ничего не буду!       Стилистка и администратор застыли в немом ужасе. Они потратили на Уёна всё утро и не принимали других клиентов, уделив всё своё внимание только ему одному. В их зажатых позах был и страх, и паника, и опасение, и предчувствие краха их карьеры из-за одного каприза богатого мальчика, которому всё всегда сходило с рук. Бедные девушки, обречённые терпеть эти выходки, к сожалению, выдержкой и стоическим терпением не обладали, да и не знали, что весь этот ужасный концерт был устроен не для того, чтобы довести их до белого каления. А с одной конкретной целью.       Сан отпрянул от колонны, на которую опирался уже довольно долго, и спокойно пустился вперёд. Он делал это почти нехотя, демонстративно поправляя закатанные рукава рубашки и часы на запястье, словно всё происходящее было в тягость, будто этот засранец достал и его тоже. Сан никогда не повышал голоса, не вклинивался в самый неподходящий момент. Нет. Он работал методично. Сквозь стёкла очков он смотрел в худую спину и знал, что его пристальный взгляд бесёнок ощущал всем телом. Дрогнувшие плечи тому доказательство.       Сан остановился у Уёна за спиной, всего в полушаге, и, наклонившись к его уху, сказал низким голосом:       — Уён-сси, у нас ещё запланировано несколько встреч. Выберите одежду из того, что вам предлагают, и мы отправимся дальше. Вы же не хотите получить выговор?       Уён со звуком выдохнул сжатый воздух и медленно повернул голову к Сану. Тот встретил его холодным взглядом и вытянул вперёд руку с часами, намекая на потраченное впустую время. Уён ненавидел, когда на него давили. Сан это знал. Уён ненавидел, когда его концерты игнорировали. Об этом Сан знал тоже.       — О-о-о! — сладко протянул Уён. — Ты умеешь разговаривать? Надоело стоять как истукан? Может, сам хочешь что-то примерить? Или мне посоветовать? — Уён вытянул шею, и их лица разделяло несколько сантиметров. — Тебе бы идеально подошёл тот унылый смокинг.       Сотрудницы бутика, ошеломлённые, стояли неподвижно и почти не дыша. Девушка, что работала с Саном некоторое время назад, испуганно прижала кулак ко рту и не моргая следила за происходящим. Для них всех это была громкая сцена очередного каприза и непослушания. «Принц» даже со своим телохранителем обращался как невыносимый ребёнок.       Сан выпрямился и посмотрел на него сверху вниз. Распалённая игрой мордашка изменилась, и теперь бравое ехидство сменило нечто совершенно иное, напоминающее тревогу и молчаливый протест. «Принц» укусил себя за щёку. Лёгкая ткань халата вновь соскользнула с его медового плеча.       — Выберите наряд. Сейчас, — твёрдо сказал Сан, не отводя от него взгляда. Он не касаясь кожи вернул упавший халат на место. По коже Уёна побежали мурашки. — Иначе я решу за вас, и мы быстро закончим.       На лице Уёна промелькнуло дикое, ликующее торжество. Его глаза опасно сверкнули. Они ещё некоторое время сверлили друг друга нечитаемым взглядом, демонстрируя некую борьбу интересов, пока Уён не отмахнулся от Сана с той же театральной драмой, что и прежде, и не выдал:       — Ладно, ладно, не кипятись, — он повернулся к девушкам. — Что там у вас? Показывайте! И кофе новый сделайте.       Стилистка и администратор, вздохнув с облегчением и подарив Сану благодарные взгляды, кинулись исполнять приказ. Кофе, новые вешалки с отобранным заранее премиум-ассортиментом, почтительные улыбки — всё было подано мгновенно. Уён, получив свою порцию внимания, не успокоился. Напротив. Маленькая победа лишь разожгла аппетит. Он позволил администратору увести себя в примерочную, но его взгляд, брошенный через плечо, снова ощущался как попытка пригвоздить Сана к стене. К полу. К креслу. К любому предмету интерьера в этом магазине.       Сан встал рядом с примерочной и всем своим видом выражал хладнокровное спокойствие, хотя под расстёгнутым на две пуговицы воротом рубашки часто бил пульс, а вздрагивающие пальцы сами по себе сжимались на локтях. Он несколько раз облизнул губы, прикусил их, заглянул в телефон и обменялся с пробегающей в примерочную девушкой очаровательной улыбкой. Она осведомила Уёна, что его телохранитель такой воспитанный. В ответ было громкое фырканье. У Сана глаза закатились сами по себе.       Всё было тихо до того момента, пока не началась полноценная примерка. Уже спустя несколько минут шорох и копошение сменились громким недовольным цоканьем.       — Вы что, слепые? — возмутился он. — Это же мешок, а не костюм!       После была короткая пауза, а потом его голос стал громче, для посторонних слушателей:       — Сан-а! Тебе не кажется, что эти люди абсолютно некомпетентны? Может, ты зайдёшь сюда и выскажешь своё профессиональное мнение?       Провокация была настолько очевидной, что администратор за дверью испуганно зашикала. Сан не ответил. Он просто закрыл глаза на долю секунды, делая глубокий вдох. Его пальцы замерли, сжавшись в кулак.       — Уён-сси, мы все поправим! — послышался заискивающий голос стилистки.       Дверь распахнулась, и оттуда вышел Уён. На нем был чёрный атласный костюм-тройка, подобранный идеально по фигуре. Всё было безупречно, не придерёшься. Он подошёл к огромному зеркалу и вместо самолюбования поймал отражение телохранителя.       — Что думаешь? — спросил он с любопытством. — Проходит цензуру?       Сан посмотрел на него. Окинул Уёна с ног до головы оценивающим, холодным, профессиональным взглядом. Осмотр длился несколько ужасно-томительных секунд.       — Приемлемо, — наконец произнес он, отводя взгляд обратно к телефону.       — «Приемлемо», — передразнил Уён тихо, ядовито. — Как мило. Вот так будет лучше? — его узловатые пальцы скользнули по мягкой ткани и освободили одну из пуговиц жилетки из петельки. Показалась плоская грудь. Он не примерял рубашку. — Или, может, остальные тоже расстегнуть?       На сей раз Сан отреагировал быстрее. Мускул на лице дёрнулся. Хотелось подойти к нему и хорошенько встряхнуть, но телохранитель остался стоять на месте. Уён же, зажав кончик языка между губами, наблюдал за ним через зеркало.       — Нет, — вышло чуть менее холодно, чем Сан хотел. — Это уже «неприемлемо».       — Ах, вот как? — он расстегнул ещё одну пуговицу и расправил ткань двумя чувственными движениями. — Что, если я хочу именно «неприемлемое»? Что тогда? Ты же здесь за тем, чтобы выполнять мои желания, не так ли?       — Ваши желания не совпадают с нашим плотным графиком, — Сан снова оценивающе на него посмотрел. Его лицо в отражении оставалось непроницаемым, но внутренне было приятно чувствовать, как каждый отрицательный ответ заставлял Уёна перегибать палку. — Пора заканчивать, Уён-сси. Мы уезжаем.       Стилистка и администратор о чём-то шептались, наблюдая за этим представлением, однако, почувствовав пронзительный взгляд Сана, выпрямились и неловко поправили юбки. Да, Уён мог капризничать, раздавать тонну поручений, бросаться угрозами и язвить, это баловство умело пресекать так мало людей, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки. А тот, кто мог заставить его успокоиться и осмелиться раздавать приказы под прикрытием ответственности и своей работы, стоял у него за спиной и наблюдал, как «Принц» застёгивал пуговицы на жилетке и поправлял волосы, продолжая любоваться собой в зеркале.       — Уён-сси, к которому времени доставить костюм? — поинтересовалась администратор. Сан уже направлялся к выходу из магазина.       — Этот себе оставьте, — тряхнув пластиковым стаканчиком с холодным кофе, громко сказал Уён. — Пришлите к вечеру второй вариант. Тот, с рубашкой.       Сан, прикрыв глаза, фыркнул. Уён его услышал и довольно захихикал. Иного от него ожидать и не стоило.       Сан не хуже других в «Семье» понимал, чем руководствовался «Король», выбирая Уёна в качестве самого важного гостя для сегодняшнего вечера. Он был абсолютно невыносимым, раздражающим засранцем, но его харизма сбивала людей с ног и с толку. Самые прожжённые терпилы были готовы выложить перед очаровательным «Принцем» все секреты своих хозяев и умолять при этом, чтобы их нежно приласкали за ушком и похвалили. Сан такого никому не позволял. Все улыбки, острые слова, бьющие точно в цель, обворожительные жесты, непринуждённый флирт и показательные капризы — этим Уён приковывал к себе публику, манипулировал ею и выведывал всё без необходимости марать руки. За столько лет работы вместе Сан знал, что люди велись на его внешность, харизму, сексуальность; не обращая внимания на пол и ориентацию, Уён мог очаровать кого угодно. Для общественности он являлся избалованным мальчиком, который болтал, что вздумается, баловался и провоцировал, для «Короля» — настоящим сокровищем. Много ли людей способны довести кого-то до белого каления одним хлёстким словцом? Вряд ли.       Что до самого Сана, Уён был для него подопечным (по крайней мере, так думали окружающие). Цепной молчаливый пёс на побегушках у праздного бесёнка. Так же думали все те, с кем у них состоялось несколько встреч до обеда после утомительной примерки одежды. Уён сидел в мягких креслах различных ресторанов, болтал ножкой и выдавал самое скучающее выражение лица, которое только мог. Сан всегда был рядом: стоял молчаливой статуей и вмешивался лишь тогда, когда ситуация накаливалась до предела. И не для того, чтобы принизить Уёна на глазах у других и успокоить его — при посторонних власть имущих он себе такое не позволял. Все его крохотные жесты были лишь за тем, чтобы провести грань между Уёном — официальным членом «Семьи», и всеми остальными, которые на «Семью» работали.       Полученного внимания Уёну было недостаточно. Умом Сан понимал, что весь этот спектакль: тонкая работа над его чувствами и весьма дурная издёвка над его нервами, был обусловлен их долгой работой порознь. Они пробыли за границей в разных точках планеты достаточно времени, чтобы у жадного «Принца» накопилось слишком много нерастраченной энергии.       Последняя встреча взвинтила Сану нервы до лёгкого потряхивания рук. Уён был особенно бешеным: провоцировал всех, не выбирал выражения, открыто угрожал и вообще не церемонился в том, что летело из его невозможно болтливого рта. Когда всё было окончено, он переключился на телохранителя и отпустил несколько двусмысленных комментариев, прожигая его взглядом поверх солнцезащитных очков. Не получив ожидаемой реакции, он демонстративно закатил глаза и потребовал у пробегающего мимо официанта десерт. Чем скорее, тем лучше.       Сану слишком часто приходилось просто бездельничать и ждать, пока его заноза наиграется. На сей раз Уён нарочито медленно ел кусочек торта с взбитыми сливками и солёной карамелью. Он сидел напротив в мягком кресле, болтал стройной ножкой и вылизывал ложку после каждого кусочка. Сан намеренно смотрел куда-то сквозь. Во-первых, это Уёна раздражало. Во-вторых, слишком долго созерцать эту картину с очевидным подтекстом он не смог бы. Фасад, как и прежде, был невозмутимым, но за несколько часов всех этих хитрых игр нервы уже вибрировали от натуги, и пальцы немели от постоянного сжатия в кулаки. Маленький засранец искал поводов привлечь к себе внимание всеми доступными способами, и чем больше ему нужно было стараться, тем более изобретательным он становился.       Он с напускной скукой принялся листать ленту в телефоне. Сан осторожно перевёл взгляд на молодой профиль. Острая ложечка мягко погрузилась во влажный бисквит, щедро промазанный кремом и сливками. За кусочком торта потянулась тонкая золотистая ниточка солёной карамели. Всё это сладкое безумие исчезло в розовом ротике, откуда быстро показался острый язык, скользнувший по металлу. Сквозь приглушённые стёкла очков Сан поймал бесноватый взгляд. Язык обогнул контур, дальше — по вогнутой ямке с остатками воздушного крема с резной ручки, которую Сан уже не различал. Воткнув прибор обратно в торт, Уён обвёл языком пухлые губы, медленно слизывая остатки солёной карамели с уголков рта. Его ножка ритмично покачивалась в такт ненавязчивой мелодии из-под потолка, и только чудом он время от времени не задевал ею Сана.       Сан со свистом втянул воздух. Он впился пальцами в своё колено и отвернулся к окну. Отсюда был хороший вид на квартал. В отражении он всё ещё видел, как Уён облизывал ложку, блаженно закатывал глаза, словно вкус десерта был просто невероятным. Видел, как вздрагивали его губы в попытках улыбнуться.       Кремово-бисквитные остатки он смазал с тарелки пальцем. Облизал медленно, с утрированным наслаждением. Потом он тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и потянулся. Лёгкая рубашка взмыла вверх, открывая на всеобщий обзор плоский живот.       — Ску-у-учно! — протянул он на весь зал, хотя кроме них и пары ошарашенных официантов там никого не было. Его взгляд упал на Сана. — Ты хоть слово за всё это время сказал? Или у тебя голосовые связки атрофировались от молчания?       Сан сглотнул густой комок слюны. Он крепко сжал челюсти. На шее проступила жила. Отвечать на очевидную попытку его задеть Сан не стал. Еле заметно кивнул головой и взглянул на часы. Он всегда делал так, чтобы напомнить Уёну об их работе. Однако «Принцу» даже этого оказалось достаточно. Он довольно хмыкнул, после его язык прижался к верхней губе, и хищный взгляд прицепился к Сану.       — Ла-а-дно! — он наконец-то поднялся с кресла, смахнул со светлых брюк несуществующую пыль. — Повеселись и хватит! Поехали, вот только... Чёрт, опять эти поездки в гробовом молчании. Так утомительно! — Сан встал тоже. Уён сделал к нему шаг. — А давай сыграем в игру?       Они уже играли в игру. Сан приподнял бровь, сканируя его прохладным взглядом.       — Я буду задавать вопросы, ты — отвечать. Хотя бы кивком, — он тыльной стороной ладони смахнул с груди Сана пыль и пристально посмотрел ему в глаза. — Или просто моргни! Один раз, если хочешь меня прямо здесь… придушить. Дважды, если просто мечтаешь об этом.       Он встал неприлично близко. Сан чувствовал сладкий запах десерта, аромат дорогого парфюма — сладкий и дерзкий. Уже давно только по нему он определял, приехал ли Уён на общее собрание «Семьи». Смотря сверху вниз, Сан чувствовал, как его стальной контроль начинал трещать под давлением.       Сан резко развернулся и пошёл к выходу. Он даже не стал проверять, шёл ли Уён следом. Он не мог больше находиться в этом помещении. В спину ему врезался торжествующий смешок, а после донеслись неторопливые шаги.       Прохладный воздух на улице не помог. Чёрный «Porsche Cayenne» стоял на парковке через дорогу. Сан ждал неторопливого подопечного у задней двери, хотя хотел просто сесть на водительское и не выслуживаться. По протоколу маленький засранец должен был ездить сзади и беречь свою чудесную задницу.       Конечно, он всё делал наоборот!       Сан уже собирался открыть для него дверь, но Уён шагнул мимо него и сам помог себе с передней.       — Я поеду впереди, — заявил он, усаживаясь на пассажирское рядом с водительским. Сан возвёл глаза к небу. По-хорошему, если бы начальство знало, сколько раз за день он нарушал устав из-за Уёна, его бы по головке не погладили.       С другой стороны, кто бы ещё смог выдерживать его так долго?       Сан обошёл машину, поймав через лобовое стекло упрямый взгляд. Однажды «Семья» просто вручила ему в руки этого строптивого наглеца и распорядилась разбираться со всем самостоятельно. Для элитного мира они были «Принцем» и слугой, в реальности — членами одной большой организации, установившей монополию в городе на всю доступную коммерческую деятельность. Один был публичен и экстравагантен, а второй — тенью, что решала проблемы механически и без свидетелей. В тандеме они сработались великолепно, однако нюансы их отношений держали в секрете.       Двигатель работал тихо, но Сан выехал с парковки с шипением резины по асфальту. Он вцепился в руль и внимательно смотрел на дорогу. Уён откинулся на сиденье, деловито положив ногу на ногу, и смотрел в боковое окно. На деле он наблюдал за отражением. За тем, как двигались желваки под смуглой кожей, как дёргался кадык, как проступала венка на лбу от сдерживаемого напряжения.       — Ты сегодня особенно раздражительный, — нарушил тишину Уён. — Не выспался? Или, может, тебе не понравилось, как я вёл себя?       Сан не ответил ему. Он старался до последнего держать себя в руках. Весь день был расписан чуть ли не поминутно, а они и так потратили слишком много времени на ерунду. Может быть, он отвык от этого за то время, что они были порознь, но работа есть работа. Сначала была она, а потом уже всё остальное. Но «всё остальное» с Уёном всегда вылезало на первое место, упрямое и настырное. В голове у Сана гудело от противоречивых сигналов. Дисциплина приказывала молчать и выполнять свои обязанности. А та часть, что откликалась на каждую ехидную ухмылку и нарочито медленный взмах ресниц, требовала отплатить той же монетой. Заставить, наконец-то, помолчать.       — Молчишь, — протянул Уён, устроившись полубоком, чтобы лучше видеть Сана. — Как всегда терпишь. Интересно, что должно произойти, чтобы ты перестал? — он наклонился вперёд и понизил голос до интимного шёпота. — Может быть, мне нужно сделать что-то? Моргни или кивни, помнишь, да?       Сан обречённо кивнул, не отводя взгляда от дороги.       — Что заставит тебя среагировать? Это? — Уён бросил очки на приборную панель, боковым зрением Сан заметил, как он расстегнул несколько пуговиц на рубашке. — Или, может быть, это?       Его горячая ладонь опустилась Сану на бедро. Он крепко сжал зубы и резко свернул с главной дороги в тихий переулок. Он остановил машину.       — Что за лихачество? Совсем не переживаешь о моей безопасности! — его сладкий голос вызывал мурашки. — Испугался, что я почувствую, как тебя всего трясёт, Санни?       Рука лежала на бедре. Для лучшего эффекта он повёл ею выше, слегка сжав напряжённые мышцы. Сан процедил сквозь зубы спёртый воздух. Побочный эффект его стоического терпения часто (всегда) отражался и на нём самом. Кинув на приборную панель и свои очки тоже, он рывком притянул Уёна к себе за шею и впился во влажные от слюны губы грубым поцелуем. «Принц» замычал тонким голоском, цепляясь задрожавшими пальцами за руль и водительское сиденье. Рука Сана скользнула в мягкие волосы. Он обвёл языком сладкие губы, а после сжал волосы на затылке и оттянул Уёна от себя. Тот смотрел на него пьяно и ухмылялся.       — Доволен? — голос охрип от долгого молчания. Уён призывно облизнул губы. Это и был его ответ. — Этого с самого утра добивался? Чтобы я тебя тут, в грязи, поскорее разложил?       Уён выдохнул горячо, опуская обе руки на бёдра Сана. Его грудь часто вздымалась, а щёки раскрасил ровный румянец. Ему необязательно отвечать на все вопросы. Всё было понятно и так.       — Д-да! — вырвалось из него. Он заерзал на сиденье. Его взгляд был безумным и умоляющим одновременно. Умел же он, чёрт, трепать нервы. — Именно этого. Не такой уж ты и каменный…       — Вечно ты болтаешь, — Сан надавил ему на затылок и выбил из лёгких очередной горячий нетерпеливый вздох. — И как у тебя рот не устаёт? Может, ему нужен перерыв?       Сан опустил руку на шею, подставил большой палец под острый уголок челюсти, заставляя Уёна запрокинуть голову. Он не сопротивлялся. Смотрел почти не моргая и водил языком по зубам, будто наслаждался чужой властью над собой. Его подрагивающие пальцы подмяли плотную ткань брюк, пуская горячие импульсы по коже Сана.       Ремень брюк расстегнулся с тихим шорохом. Уён резко вдохнул, его зрачки расширились. Азарт и порочное любопытство плескались в карих глазах. Он попытался что-то сказать, но Сан предупреждающе надавил под челюстью. Едва ёрзая на сиденье, он демонстрировал невиданное послушание. Сана это даже раззадорило. Неужели правда так соскучился, что был готов на всё?       — Пора занять твой неугомонный рот чем-то действительно полезным, — тихо сказал Сан, вынуждая Уёна одним сильным движением наклониться к его ширинке. — Покажи, на что способен.       Уён до боли сжал саново бедро, неловко вывернулся в крепкой хватке и подарил Сану бешеный взгляд. Его маленький саботаж был быстро прерван, — Сан вдавил его щекой в свой пах и, качнув головой, намекнул заняться делом. Особое приглашение Уёну никогда не требовалось.       Он расстегнул брюки, приспустил бельё и горячо выдохнул на нежную кожу. Сан уложил руку у него на голове, зарывшись в шелковистые волосы. Призывно двинув бёдрами, Сан надавил ему на голову. Его полутвёрдый член толкнулся наполовину во влажный рот, упёрся головкой в гладкую ткань щеки. Уён втянул носом воздух, устраиваясь удобнее. Обведя языком мягкие складки кожи у себя во рту, он выпустил его, попытался приподняться, но получил отказ. Сан контролировал его своей рукой, не позволяя рыпаться и играть в свои кокетливые игры. Уён фыркнул. Он устроил одну ладонь на бедре Сана, поглаживая внутреннюю часть большим пальцем. Другой обхватил член у основания, а верхнюю часть тщательно облизал, прямо как ложечку с тортом в ресторане. Его мокрые губы и шершавый язык быстро вынудили Сана полностью затвердеть. Стало жарко, и приятно потянуло низ живота.       Сан наблюдал за ним сверху, мягко перебирая тёмные прядки и лишь иногда надавливая, пресекая попытки выпрямиться. Всё утро Уён наслаждался тем, как виртуозно мог контролировать всех и вся. Не стоило ему давать такой возможности сейчас.       Обрывисто дыша, Сан чуть покусывал себя за щёку и думал не только о том, что этот болтливый рот был безумно хорош, но и о том, что бесёнок сам нарвался на маленькую грубость. Иногда нужно отвечать за свои слова, провокации, жесты, безумные взгляды даже маленьким засранцам, которым всё всегда сходило с рук.       Пошло причмокивая, Уён провёл языком от яиц до головки, а после, расслабив горло, взял во всю длину. Сан вжался затылком в спинку сиденья и хрипло выдохнул. Он надавил на затылок, отчего Уён издал невнятный протестующий звук, и вибрация покатилась по возбуждённой плоти. Глухой стон застрял у Сана в горле. Пальцы на затылке сжались сильнее, наверняка до неприятного покалывания. Может быть, он не хотел делать Уёну больно, но сохранить контроль было важно. Стоило дать слабину, как этот бес совсем бы слетел с катушек. Можно ему это позволить, но точно не сейчас.       Сан дал ему немного отстраниться, чтобы перевести дух. Горячее частое дыхание оседало на влажный от слюны член, вынуждая мелкие табуны мурашек нестись вдоль позвоночника. Он вновь извернулся, Сан встретил его сумасшедший взгляд. Высунув язык, Уён неотрывно смотрел своему телохранителю в глаза, а после провёл самым кончиком по проступающим венам, завершив всё коротким поцелуем. Несмотря на своё унизительное положение, контролирующую руку в волосах, он смотрел с дерзким вызовом и азартом. Всё так же норовя пригвоздить Сана и делать с ним всё, что только могло прийти в голову.       Уён повторил путь языком ещё несколько раз, бесконтрольно ускоряя темп. Сан поменял руки. Ведущей он повёл по выгнутой стройной спине, потянул вверх лёгкие полы рубашки и провёл кончиками пальцев вдоль позвонков. Уён задрожал, его бёдра нетерпеливо потёрлись друг о дружку, а умелый рот мокро прижался к расслабившемуся бедру, пропуская через тело Сана тонкий звук.       — Не спеши, — прохрипел Сан, обводя подушечками худой подтянутый бок. — Ты же любишь растягивать удовольствие.       — Разве не ты сегодня строгий папочка, который всё контролирует?       — Не помню, чтобы я разрешал тебе говорить, — Сан убрал руку от его тела. Уён злобно цокнул. — Продолжай.       Его рука снова мягко, но неотвратимо направила Уёна вниз. Он позволил тому делать свою работу с той же коварной медлительностью, с какой Уён ел торт. Это было в тысячу раз хуже. Каждый медленный проход языка, каждое затяжное, влажное движение губ были отголоском сегодняшних пыток. Сан чувствовал, как по его спине бежали мурашки, как живот сжимался от сладких спазмов. Уён виртуозно работал губами и языком, иногда касался пульсирующей плоти зубами и издавал вибрирующие звуки горлом, вынуждая Сана запрокидывать голову и хрипло постанывать от ощущений.       Уён, почувствовав слабину в контроле, попытался взять инициативу на себя. Его свободная рука скользнула выше, под рубашку Сана, касаясь горячей кожи живота, проводя ногтями по прессу. Сан вздрогнул, его бёдра сами собой дёрнулись вперёд, вгоняя член глубже в ребристую стенку горла. Уён поперхнулся, но не остановился. Его ладонь потянулась выше настолько, насколько позволяла застёгнутая на все пуговицы рубашка. Он сжал крепкие мышцы груди, надавил большим пальцем на сосок, после вновь провёл ногтями по напряжённому прессу, оставляя там жгучие следы.       — Бля-я-ядь! — протянул Сан низко и почти что сорвано.       Уён вернул руку на основание его истекающего предъэякулятом члена и вновь взял в рот, втянув щёки. Он издал приятный, довольный горловой звук, который Сан прочувствовал каждым нервом в своём теле. Он весь напрягся, пальцы в растрёпанный волосах впились в кожу головы, прижимая его вплотную в момент последнего, финального толчка. Сан сдавленно застонал, кончая Уёну в рот. Тот в очередной раз попытался привстать, но Сан не дал ему этого сделать. Он сам откинулся на спинку и, прикрыв глаза, дал себе время прочувствовать оргазм. Уён всё проглотил. Его горячее недовольное сопение Сан слышал так же хорошо, как собственное сбитое дыхание. Он не отпускал его до тех пор, пока приятные судороги не перестали пульсировать в теле, а после — рука соскользнула на влажную от пота шею в нежном поглаживании.       В душном салоне сильно пахло мускусом и дорогими духами Уёна. Сан, не открывая глаз, нажал на кнопку, чтобы приоткрыть окно. Горячее тело, опирающееся на него, начало движение. Уён выпрямился. Сан устало приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на него. Ничего более развратного и красивого он в жизни не видел. Растрёпанные волосы налипли на влажный лоб, в уголках глаз было немного мокро от слёз, губы распухли. Расстёгнутая рубашка съехала с плеча, обнажая ключицу. Под тонкой тканью топорщились соски. Он демонстративно вытер уголок рта тыльной стороной ладони, а после приподнял гордо подбородок и косо усмехнулся.       Он проиграл?       Он выиграл?       Он добился своего!       Сан глубоко вдохнул прохладный воздух с улицы, пускай он и не слишком-то разбавлял сконцентрированный в салоне запах секса. Он привёл себя в порядок в два медленных и расслабленных подхода. Руки немного не слушались, пальцы не сразу справились с мелкими дырками на ремне, но у него всё получилось. Сан молча указал на бардачок, Уён достал оттуда бутылку воды, но вместо того чтобы её передать, потянулся к Сану всем телом. Нависнув над ним, придерживаясь за край водительского кресла, его невыносимое высочество поцеловал Сана в губы. На языке всё ещё остался терпкий привкус.       — Оставишь меня вот так? — Уён смотрел ему в глаза и шептал прямо в губы.       — Ты сам напросился на грубость, — Сан забрал у него воду. — Это уже не моя проблема.       — Ещё не вечер, — фыркнул он в ответ и отстранился.       — Веди себя прилично, — отпив воды, уже твёрже и увереннее сказал Сан, возвращая свою маску невозмутимого, непробиваемого телохранителя.       — Ой-ой-ой! — Уён откинулся на пассажирском и хитро улыбнулся. Его расстёгнутая рубашка едва прикрывала гибкое стройное тело. — Могу обещать лишь стараться. Остальное — как пойдёт.       Сан кинул ему бутылку с водой и выехал на дорогу. У него на губах застыла тонкая усмешка.