Белая птица

      Был конец февраля. Температура в Сеуле уже несколько дней не падала ниже нуля, и по дорожкам старого квартала весело бежали ручейки растаявшего снега.              Хван придержал Ли за плечо. Тот как раз чуть не наступил в один из них, все его внимание было поглощено табличками на домах.              – Осторожно, ноги промочишь. Холодно будет, – рука Хвана задержалась чуть дольше положенного на драповой мягкости пальто и, сжав напоследок, отпустила.              – Не бойся, – Феликс благодарно улыбнулся и осмотрелся по сторонам, сверяясь с записью в телефоне. – Кажется, мы пришли.              Они поднялись по ступеням к большой деревянной двери, выкрашенной в зелёный. Звонка не было. Неуверенно переглянувшись, они постучали. На пару мгновений повисла тишина, затем раздался скрежет отодвигаемой задвижки, и дверь распахнулась.              – А вот и вы, ребята, – на пороге стоял сухой мужчина, возраст которого было весьма сложно определить на первый взгляд. Подтянутая юная фигура, короткая аккуратная стрижка, но словно потертое лицо с живыми чертами. – Заходите, заходите.              Парни с хореографическим синхроном поклонились и вошли во внутренний двор.              – Не знаю, как правильно вести себя с такими звездами, – он добродушно улыбнулся, сделав легкий поклон в ответ. – Да и буду честным, не очень разбираюсь в современной музыке, но моя дочка вас очень любит. Говорит, вы много работаете, я такое уважаю. Ну да чего я…                            – Признаться, мы тут не как... – Хенджин не знал, как сказать, называть "звездами" самих себя было неприлично и как-то чрезмерно. Феликс подхватил:              – Не как исполнители. Мы пришли к Вам, как к эксперту, господин Чхве. И ещё... Хотели отдать Вам одну вещь, кажется, это Ваше, – он запустил руку во внутренний карман пальто и, выудив тонкую тетрадь, протянул мужчине. – Надеюсь, мы ничего не напутали.              На открытом лице того сначала отразилось замешательство. Он перевернул пару страниц, потом ещё... И его глаза заблестели.              – Так вот в чем дело, – он откашлялся. – Давайте зайдем в дом? Хотите чаю?              Парни кивнули, и, сняв обувь, зашли в дом следом за хозяином.              На стенах висело множество фотографий. Птицы, пейзажи, повторяющиеся лица людей: похожей на мужчину своим добродушно суровым видом женщины и смеющейся, с приятным открытым лицом девочки. Чем дальше они шли, тем старше становились лица на фотографиях. Вот женщина на какой-то конференции. Вот он, хозяин, в окружении семьи и коллег, держит диссертацию. Вот они в полевом лагере где-то заграницей, на фоне – что это, саванна? Вот девочка на школьном выпускном, в окружении сверстников.              Феликс и Хенджин переглянулись. В глазах обоих играло удивление и уважение. Поездок, судя по фото, было несчетное множество, и, хотя они сами успели за последние несколько лет поездить по миру, эта версия невероятно отличались от их собственной. Все было безумно живым.              – Проходите сюда, располагайтесь, – мужчина открыл дверь в небольшую комнату. Он все еще бережно держал в руке тетрадь. – Я сейчас вернусь.              Парни зашли в помещение. Кажется, это был рабочий кабинет. У окна – массивный рабочий стол, заваленный фото и бумагами, с ноутбуком посередине, а вдоль стен – шкафы, до отказа набитые книгами. И бесконечное число рамок с фотографиями. Фотографиями одной и той же птицы.              – Смотри, – голос Феликса был почти что благоговейным. – Это она.              – Белая... – глухо вторил ему Хван, подходя к фото. Феликс подошел за ним следом. Их плечи соприкоснулись.              Птица была изображена с разных ракурсов и в разных местах. На ветке в лесу. На рабочем столе, том самом, что стоял сейчас у окна. В полете. На кухонном столе, берет что-то у маленькой девочки из руки. У зеркала, копошится в волосах у женщины, а та смеется. И везде блестят ее черные глаза, смотрят на фотографа. Умные, внимательные.              – Значит она и правда была, да? – Ли взглянул на Хвана.              – Да, – рука того мягко обняла парня за плечи. Ладонь Феликса привычно легла поверх его руки.              – Вы не заскучали? – хозяин вернулся с подносом и тремя чашками, ловко открыв ногой дверь.              – Нет, нет, Вы что! – Феликс, выскользнув из объятий Хвана, помог расставить все на столе.              – Садитесь, садитесь, – хозяин усмехнулся, видя, как глаза обоих продолжают возвращаться к фото. – Не знаю, где вы достали ту тетрадь... Но спасибо вам.              – Надеюсь, мы не напомнили Вам ничего печального... – Хенджин замялся.              – А? – мужчина явно растерялся.              – Ну столько лет прошло... Вот.              Осознание блеснуло в темных глазах господина Чхве, и он расхохотался.              – Нет, нет, вы что... Подождите, – он снова вышел из комнаты, оставив парней в каком-то непонятном растерянном состоянии.              Прошла пара минут, и дверь наконец со скрипом раскрылась.              – Думаю, вы хотите познакомиться.              На плече у него сидела птица. Вся в белом оперении, словно сияла. Черные внимательные глаза сразу оценивающе оглядели гостей. Голова словно в раздумье наклонилась на сторону.              – Это?..              – Да, она. Моя Белая.              – Но столько лет прошло, – Феликс выдал первое, что пришло ему в голову.              – И правда немало.. Но, к счастью, сороки живут долго, особенно домашние, – кончиком пальца мужчина аккуратно провел по белой спинке. Птица, словно возмущаясь такой фамильярности при посторонних, мягко прикусила того за палец и, перелетев, опустилась перед парнями на стол, внимательно разглядывая каждого из них. – Она у меня с характером.              Процокав от края стола до края, птица посмотрела сначала на Феликса, затем на Хенджина, затем, повернув голову, снова на Феликса и еще раз на Хенджина. Умные глаза блестели.              Парни сидели, не шевелясь, в немом восхищении.              – А вы ей понравились, – голос хозяина был гордым и довольным.              Наконец, птица подошла к Феликсу. Он аккуратно вытянул руку, как обычно делал с котами, чтобы они могли ее обнюхать. Птица посмотрела на него как-то снисходило и, издав несколько стрекочуших звуков, похожих на смех, перелетела на ветку, прикрепленную на стене рядом с рабочим столом.              Взгляды парней проскользили за ней и замерли. За спиной у птицы в простой деревянной рамке висела большая фотография. Пустынный заснеженный пейзаж, пересеченный наискось рекой, а над ней – длинный каменный мост с двумя дорожками следов, соединяющимися в центре.              Рука Хвана скользнула по дивану и нашла такую же, двигающуюся к нему навстречу, руку Феликса. Пальцы обоих под внимательным взглядом птицы крепко переплелись, и она, снова издав смеющийся стрекот, одобрительно кивнула.