«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Жун Чжао сказал, что пришёл только послушать, но, сидя там и не произнося ни слова, он одним своим присутствием: случайным взглядом, брошенным в сторону, уже внушал всем почтительный трепет. Одного такого не одолеть, а двоих и подавно. Присутствующие поразмыслили: пункты договора о перемирии не казались чрезмерными. Пусть они и рискуют оказаться в зависимости от ордена меча Хаолань, при должном благоразумии это даже сулило выгоды в распределении ресурсов. В прежние дни, когда стычки были особенно ожесточёнными, орден Линьцан выбился вперёд и вёл себя высокомерно, едва ли допуская остальных к общей трапезе. Теперь, когда Линьцан пал, во главе просто встал Хаолань. Раз сам господин Юньцзэ публично назвал себя домочадцем главы ордена меча Хаолань, эта связь поможет им наладить отношения с Союзом Бессмертных. Будем надеяться. Поддавшись этим не лишённым практического смысла соображениям, большинство быстро пришло к согласию. Орден Хуэйшань питал к Линьцану лютую ненависть, поэтому был только рад нынешнему положению дел. Глава Хуэйшань первым подписал протянутый договор и скрепил его печатью ордена. Едва появился первый последователь, остальные, даже те, кто ещё колебался, вынуждены были плыть по течению. Всё разрешилось на удивление гладко. Ещё недавно шумный зал заседаний мгновенно опустел. У Цзяньху повернулся, откинулся на спинку кресла и принялся разглядывать Жун Чжао. Чем дольше смотрел на этот наряд, тем больше тот ему нравился, и улыбка не сходила с его губ. — Чего уставился? — спросил Жун Чжао. У Цзяньху протянул руку, обхватил его за талию и усадил к себе на колени: — Почему не сказал, что едешь сюда? — Просто решил приехать, — небрежно ответил Жун Чжао, словно преодолеть тысячи ли ради этой поездки на Юг было обыденным делом. У Цзяньху рассмеялся, проводя пальцами по замысловатому узору на вороте: на ткани красовалась эмблема ордена меча Хаолань: — Где украл эту вещь? — Попросил у твоих людей, — ответил Жун Чжао. — Мне идёт? Безусловно, шло. Но У Цзяньху, глядя на Жун Чжао в этом одеянии, мог думать лишь о том, как же его сорвать. Впрочем, здесь для этого было не самое подходящее место. Он прижал супруга к себе, и слова «очень идёт» растворились в поцелуе. У Цзяньху сразу увёз его в орден меча Хаолань. Жун Чжао впервые попал в обитель, о которой мечтали бесчисленные мастера меча. Повсюду встречались люди, погружённые в постижение Пути Меча. В отличие от ордена Юаньсы, где большинство оттачивало мастерство через заклинания и ценило покой, здесь царили свобода и решительность. В У Цзяньху эти черты дошли до крайности. Жун Чжао сам был мастером меча, но, несмотря на внутреннюю остроту, его манеры были совершенно иными. — Неудивительно… — тихо произнёс он. — Что именно? — уточнил У Цзяньху. Жун Чжао смахнул с его плеча пролетевший лепесток: — Неудивительно, что ты настолько волен и поступаешь так, как считаешь нужным. Завидую. — Нравится здесь? — Неплохо. Жун Чжао говорил честно. По сравнению с закоснелым в правилах и наставлениях орденом Юаньсы орден меча Хаолань подходил ему куда больше. Не случись с его родителями той беды, не исключено, что он выбрал бы другой орден. — Тогда поменяемся, выходи замуж за орден меча Хаолань, — предложил У Цзяньху, всё больше наглея. Жун Чжао только улыбнулся, опустил руку и продолжил путь, оставив вопрос без ответа. Времени было ещё достаточно, и У Цзяньху провёл для него небольшую экскурсию по ордену. За последние месяцы под его твёрдой рукой обитель преобразилась: порядки сменились, кадры были обновлены. Пусть У Цзяньху и получил пост главы путём не совсем законным, но в мире совершенствования чтут силу, и теперь в ордене никто не смел ему перечить. Ученики, завидев их, с почтением кланялись У Цзяньху и так же учтиво обращались к Жун Чжао «госпожа». У Цзяньху был доволен таким обращением, Жун Чжао же находил это забавным. Впрочем, он был совершенно не против. Позже они посетили Долину Мечей, где тысяча элитных учеников отрабатывала построение. У Цзяньху дал несколько наставлений, Жун Чжао добавил свои замечания. Подходы у них были разными: один отвечал за общую картину, другой выискивал детали, и вместе они принесли ученикам огромную пользу. — Благодарим главу! Благодарим госпожу! — голоса эхом разносились по долине, и улыбки на лицах обоих растворились в весеннем ветерке. Когда они вернулись в зал Сюаньцзи, уже стемнело. У Цзяньху, вернув себе пост, приказал обновить убранство зала. Из покоев исчезла вычурная роскошь, уступив место строгой элегантности, что вполне соответствовало вкусам Жун Чжао. Зажгли лампы, воскурили благовония, и У Цзяньху наконец осуществил задуманное: уложил Жун Чжао на кушетку и принялся слой за слоем избавлять его от одежд ордена меча Хаолань. Когда его пальцы коснулись кожи, Жун Чжао перехватил его руку и поднял взгляд: — Сколько мы не виделись? — Три месяца и десять дней, — глухо ответил У Цзяньху. Жун Чжао рассмеялся: значит, дни считал не он один. Он обвил руками шею У Цзяньху и медленно погладил её, сдерживая захлестнувший жар: — Я побуду здесь некоторое время. Когда дела в обоих орденах наладятся и не всё будет требовать нашего личного участия, рутину передадим другим. Впредь каждый год два месяца я буду проводить с тобой здесь, а два месяца ты, в Юаньсы. Остальное время будем странствовать вместе. У Цзяньху был только за: — Как скажешь. Он развязал ленту с запястий Жун Чжао, поднял его руки над головой и снял оставшиеся одежды, оставив просторный халат ордена. Его ладони неспешно скользили по чужому телу, заставляя Жун Чжао дышать всё прерывистей. — Цин-цин, здесь ты должен слушаться меня и исполнять долг супруги главы ордена, — прошептал он. Жун Чжао подыграл ему: — Прошу, будь бережен со мной, супруг. У Цзяньху рассмеялся и, прильнув, одарил его страстным поцелуем. После того как беспорядки на Юге утихли, У Цзяньху, как и обещал, официально направил письмо в Союз Бессмертных с предложением о переговорах. Поскольку правитель Цянъи сменился и в крупных орденах зрело недовольство, требовалось дать чёткие объяснения. Жун Чжао предложил обсудить всё в городе Бянь. На этот раз явились главы крупнейших орденов, а в качестве правителя Цянъи прибыл, как и ожидалось, Сяо Тань. Бывший узник вновь занял место почётного гостя. Жун Чжао всегда уважал тех, кто обладает истинным талантом, а поскольку Сяо Тань оказался человеком рассудительным и предложил Юаньсы десять богатых ресурсами островов, Жун Чжао был не прочь помочь. Остальные, однако, опасались его мастерства в искусстве гу и негодовали, что тот так и остался безнаказанным. — Разведение гу вредит моему здоровью, я больше не стану этим заниматься. Что касается прошлых событий, Цянъи уже выплатила вам компенсации, и вы их приняли. Моя власть получена от отца, а у союза нет правил, позволяющих вмешиваться во внутренние дела орденов, — холодно отрезал Сяо Тань. Пока присутствующие вступали с ним в перепалку, У Цзяньху передал Жун Чжао мысленным посланием: — Ты правда повёлся только на эти десять островов? — Дал ему шанс, — негромко ответил Жун Чжао. Сяо Тань обещал: если Жун Чжао поверит ему, он приложит все силы, чтобы изменить положение демонов и полукровок в Союзе. — Ради меня? — прямо спросил У Цзяньху. Жун Чжао поднял взгляд. Через половину зала, сквозь шум споров, он встретился глазами с тем, кто смотрел только на него. Летний зной казался невыносимым, но на душе стало удивительно спокойно. Жун Чжао не нужно было отвечать: У Цзяньху и сам знал. Разумеется, ради него. Пускай ему было плевать на чужое мнение, пускай никто не мог ему угрожать. — Господин Юньцзэ, что скажете? — спросил вдруг кто-то. Жун Чжао вернул взгляд к присутствующим: — Он прав. Компенсации были выплачены, незачем цепляться за прошлое. Вы считаете его недостойным, но власть правителя Цянъи ему досталась от отца, и нам здесь не место для суждений. Раз он пообещал больше не использовать гу, дадим ему шанс. А повторится так казним всех причастных. — Но он не может оставаться надзирателем союза! Цянъи вмешалась в конфликт, какой же тут нейтралитет? — выкрикнул кто-то. Жун Чжао кивнул: — Правила, установленные три тысячи лет назад, устарели. Отныне надзиратель союза будет выбираться поочерёдно из числа глав орденов, с ротацией каждые двадцать лет. У людей Цянъи богатый опыт, пускай начнут они, а затем эстафету подхватят другие. Это было оговорено с Сяо Танем заранее: двадцать лет, чтобы доказать свою состоятельность, и ни днём больше. В зале поднялся гул голосов. Если бы Жун Чжао сам предложил занять пост надзирателя, никто не посмел бы возразить, а так у каждого появился шанс, и это было неплохо. Самому же Жун Чжао подобные притязания были чужды: он предпочитал тратить время на странствия с У Цзяньху. Вопрос с Сяо Танем решился, настала очередь ордена меча Хаолань. У Цзяньху добровольно заявил о готовности выплатить компенсации согласно договору. Все видели, как они переглядывались, и прекрасно понимали: всё было решено между ними заранее. Однако нашлись недовольные: — На собрании Союза обещали, что прошлое будет забыто, но ведь и вы, господин Юньцзэ, обещали, что глава У больше не причинит вреда союзу! Как тогда быть с уничтожением Линьцана? — Хаос на Юге был порождён Линьцаном. То была внутренняя междоусобица, действия главы У не угрожают Союзу, — отклонил обвинение Жун Чжао. — Но… — Есть ещё возражения? Жун Чжао говорил напористо, не давая вставить слово. Один из старейшин, не выдержав, выпалил: — Господин Юньцзэ, не слишком ли вы доверяете ему? Ещё на Великом Турнире он уверял, что у него есть спутник, а сам в это время бывал в увеселительных заведениях округа Лунчуань! Его видели там ученики вашего же ордена! И он сам признался в этом при всех! В зале установилась неловкая тишина. Жун Чжао медленно повернул голову к У Цзяньху. Остальные решили, что это взгляд полный осуждения, но У Цзяньху заметил в его глазах затаённую обиду и тихо усмехнулся. — Хорошо, это была моя вина, — признал У Цзяньху. Старейшина набрал воздуху, чтобы разразиться бранью, но Жун Чжао его опередил: — Это был я. Под ошеломлёнными взглядами он пояснил: — В ту ночь в увеселительном заведении округа Лунчуань рядом с ним был я. Это наше личное дело, и обсуждать здесь нечего. Старейшина, чей замысел рассорить их с треском провалился, застыл с открытым ртом. Кое-кто начал догадываться, что и инцидент с сыном Си Мохуа в ту ночь был связан с Жун Чжао, однако теперь поднимать это не имело смысла. У Цзяньху с облегчённым видом пробормотал: — Наконец-то с меня снято ложное обвинение. Жун Чжао предпочёл его не замечать. После этого фарса никто больше не осмелился возражать против возвращения ордена меча Хаолань в Союз Бессмертных. Да и пользы от этих возражений никакой не было. — И ещё одно. В конце заседания Жун Чжао взмахнул рукой, и ярко-красные приглашения, подхваченные духовной силой, разлетелись по залу, опускаясь в руки каждому. Он встретился взглядом с У Цзяньху и с улыбкой объявил: — Прошу всех вас почтить своим присутствием церемонию объединения (合籍大典, héjí dàdiǎn — официальная свадебная церемония заклинателей, закрепляющая союз) нашего ордена с главой ордена меча Хаолань.