«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Ущелье за Обителью павильона Чуюнь. Взмах меча породил мощный поток энергии, устремившийся вперёд подобно неистовому вихрю, кружащему снежные хлопья. Сокрушительная сила скрывалась в каждом движении: там, где проносилась воля меча, всё живое замирало от ужаса, а трава и деревья мгновенно обращались в пепел. У Цзяньху стоял поодаль, скрестив руки на груди и прижимая к себе верный клинок. Он внимательно наблюдал за происходящим. Нынешняя воля меча Жун Чжао сделалась куда более концентрированной и чистой. Хотя тот ещё не сумел полностью освоить финальное изречение последнего десятого уровня техники меча Шанци, все остальные её формы уже были доведены до абсолютного совершенства, что не могло не вызывать искреннего восхищения. Впрочем, сам У Цзяньху ни в чём ему не уступал. Встретившись с пронзительным, острым взглядом Жун Чжао, направленным прямо из центра боевой формации, У Цзяньху с лёгкой улыбкой вскинул оружие и ринулся навстречу. Столкновение двух мощных потоков энергии заставило небеса содрогнуться от грохота, подобного раскатам грома. Спустя некоторое время появился слуга-демон с докладом: все старейшины собрались во Дворце Цзысяо и ожидают прибытия главы ордена, дабы начать совет. Жун Чжао оставалось только убрать оружие: — На сегодня закончим. У Цзяньху шагнул ближе и мимолётным движением стёр каплю пота с его лба: — Этим старикам явно не хватает чуткости. Жун Чжао поленился вступать в пререкания, развернулся и направился к выходу. У Цзяньху последовал за ним. Старейшины действительно уже ожидали в зале, лица у всех были мрачными, в их позах сквозило крайнее нетерпение и тревога. У Цзяньху благоразумно остановился у порога, и Жун Чжао в одиночестве переступил порог дворца. — Глава ордена, только что несчастье постигло второго личного ученика старейшины Сюя! В ордене одно за другим происходят эти жуткие бедствия, а истинная причина до сих пор не найдена. Как нам прикажете поступать? Один из старейшин заговорил первым, и в его голосе отчётливо слышалась паника. Жун Чжао перевёл взгляд на старейшину Сюя, который совсем недавно вышел из уединённой медитации и теперь сидел с позеленевшим от злости лицом, после чего ровным тоном произнёс: — Среди адептов нашего ордена за сегодняшний день от этого недуга пострадали уже семь человек. При этих словах присутствующие помрачнели ещё сильнее. — Ещё недавно счёт шёл на два-три человека в день, а сегодня жертв уже семеро? — Я слышал, в других орденах складывается точно такая же ситуация, смерти происходят ежедневно. — Какое несчастье... Слушая их испуганный ропот, Жун Чжао тоже невольно нахмурился. Всё началось ещё в день Праздника Цибэй, когда мелкий воришка прямо у него на глазах без всякой видимой причины сокрушительно взорвался изнутри. За прошедшие два месяца подобные трагедии стали происходить с пугающей регулярностью. Во всех подконтрольных ордену Юаньсы городах, включая саму резиденцию, каждый день кто-то лишался жизни подобным образом. Вокруг воцарилась атмосфера тотального страха, и каждый адепт пребывал в постоянной тревоге за собственную жизнь. Сегодня же беда коснулась личных учеников высшего руководства, и старейшины наконец потеряли остатки самообладания. — Я уже отправил послания в другие великие ордена для обмена информацией, — звучным голосом произнёс Жун Чжао. — Абсолютно во всех кланах и школах творится то же самое. Орден Юаньсы не является исключением. — Быть может, это коварный заговор южан? — с надеждой спросил кто-то. Жун Чжао покачал головой: — В южных орденах ситуация ничуть не лучше, там тоже каждый день гибнут люди. К тому же эти внезапные кончины не зависели ни от статуса, ни от уровня культивации заклинателей, защититься от них было невозможно. Единственным предвестником беды становился полный застой духовной энергии в меридианах, наступавший ровно за сутки до взрыва, и против этого феномена все известные снадобья оказывались бессильны. Старейшины переглянулись, окончательно лишившись дара речи. В этот момент старейшина Ци внезапно подал голос: — К слову, тот человек из ордена меча Хаолань до сих пор так и не объявился? Жун Чжао устремил на него прямой взгляд. Старейшина Ци смотрел ему прямо в глаза, явно намеренно задавая этот вопрос, ведь под «тем человеком» подразумевался У Цзяньху. Кто-то из присутствующих возразил: — Разве из ордена меча Хаолань ранее не приходили известия, что тот был заколот учеником их нового главы? — И ты веришь в эти сказки? — старейшина Ци выказал явное пренебрежение. — Даже сам их новый глава вряд ли обладает достаточным могуществом, чтобы уничтожить его, что уж говорить о каком-то ученике. Тело этого полукровки до сих пор не нашли, зато ходят упорные слухи, будто верховная печать ордена всё ещё находится у него. Из-за этого власть нового главы считается незаконной, и многие внутри клана отказываются ему подчиняться. — В этом есть доля истины... Жун Чжао остался абсолютно спокоен: — Покажется он на глаза общественности или нет, какая разница? — Этот полукровка невероятно силён и хитёр. Ранее он в сговоре с представителем клана Сяо сумел сотворить ядовитых гу, пожирающих душу, из-за чего даже старейшина Чэнь оказался под их контролем. Кто знает, возможно, нынешние беды суть очередной его изощрённый способ сокрушить Союз Бессмертных? — настаивал старейшина Ци. — Верно подмечено! — поддакнул старейшина Сюй. — Я считаю, нам следует немедленно отыскать его и призвать к ответу. Иначе Союзу Бессмертных никогда не обрести покой! — Это не его рук дело, — прервал их Жун Чжао, подавляя растущее раздражение. — Сейчас его преследуют по всему свету, он вынужден скрываться неизвестно где. У него попросту нет ресурсов для воплощения столь масштабного замысла. — Глава ордена, вы действительно не знаете, где он прячется? — старейшина Ци спросил прямо, отбросив всякую вежливость. — С чего бы мне это знать? — ледяным тоном отозвался Жун Чжао. — И на что вы намекаете, старейшина Ци? После недолгого напряжённого молчания старейшина всё же предпочёл отступить и склонил голову: — Я не имел в виду ничего дурного, только выразил общую тревогу. Жун Чжао больше не стал тратить на него время и огласил приказ: — Передайте всем адептам: в ближайшее время максимально ограничить использование духовной силы и внимательно следить за внутренним состоянием. При малейших признаках недомогания немедленно докладывать. Один из старейшин попытался возразить: — Но... — Всем присутствующим также следует вернуться в свои павильоны и проявить предельную бдительность, — отрезал Жун Чжао. — В конце концов, никто не знает, кто станет следующей жертвой. Это напоминание мгновенно отрезвило стариков: несмотря на их глубокую культивацию и великое мастерство, не было никакой гарантии, что завтра один из них не разлетится на куски. Ощутив укол подсознательного страха, старейшины лишились всякого желания продолжать спор и быстро разошлись. Разобравшись с делами, Жун Чжао вышел на крытую галерею. У Цзяньху стоял у перил, слегка прищурившись и устремив взор к далёкому горизонту, погружённый в глубокие думы. — На что ты смотришь? — Жун Чжао приблизился к нему. — Те старики опять пытались доставить тебе неприятности? — У Цзяньху перевёл на него взгляд. Жун Чжао качнул головой: настроения пересказывать этот разговор у него не было. Однако У Цзяньху сам обо всём догадался: — Обсуждали недавние смерти? И на кого пало подозрение? На меня? — Какая поразительная проницательность, — с иронией заметил Жун Чжао. — Именно так, они подозревают, что всё это — твой очередной коварный план по уничтожению Союза Бессмертных. — Весьма оригинальное мышление, — У Цзяньху нисколько не разозлился, напротив, ситуация показалась ему довольно забавной. — Я сказал им, что это не твоих рук дело и у тебя попросту не хватило бы на это способностей, — сухо бросил Жун Чжао. — Способностей у меня и правда маловато для такого, однако у меня есть одна догадка, — У Цзяньху указал пальцем в небо. — Барьер. Жун Чжао нахмурился: — Какой ещё барьер? — Защитный барьер этого мира, — У Цзяньху непринуждённо прислонился спиной к опорной колонне. — Когда-то в незапамятные времена Верховный бог снизошёл в смертный мир ради его спасения. Судя по всему, уже тогда в барьере образовалась трещина, и вся вселенная оказалась на грани полного уничтожения. Сейчас история повторяется. В глазах Жун Чжао отразилось неподдельное изумление: — Ты уверен в этом? — Только предполагаю, — отозвался У Цзяньху. — В тот день, находясь на вершине пика Тяньцзи, когда в мире явилось божественное древо, я взглянул на его крону. Там, посреди золотого сияния, мне показались едва заметные узоры растрескивающегося барьера. Тогда я не придал этому значения, но теперь всё сходится. Полагаю, божественное древо являлось не только тропой для вознесения на небеса, но и особой опорой, оставленной Верховным богом для поддержания стабильности барьера. Однако за сотни тысяч лет этот фундамент постепенно утратил былую прочность, а землетрясение, случившееся на пике Тяньцзи, было только первым предупреждением. Жун Чжао замер от потрясения, и в его разуме мгновенно сложилась единая картина: — Барьер покрылся трещинами, и сквозь них в наш мир начала проникать хаотичная энергия из мирового пространства, отравляя чистую духовную энергию. Практикуя культивацию, заклинатели вбирают эту скверну в свои тела, меридианы не выдерживают разрушительного воздействия, что в итоге приводит к взрыву изнутри. — Именно, — подтвердил У Цзяньху. — Поэтому под удар может попасть абсолютно любой человек, вне зависимости от уровня его мастерства. Всё зависит исключительно от везения. Если так пойдёт и дальше, со временем погибнут абсолютно все. В бесконечной вселенной существуют тысячи великих миров, которые включают в себя бесчисленное множество средних и малых миров, а пространство между ними заполнено безграничным хаосом. Что же касается Обители Бессмертных Богов, она находится в совершенно ином измерении. Разрушение защитного барьера для обитателей этого мира означало только одно: катастрофу. Все живые существа обречены на гибель, и спастись не удастся никому. Взгляд Жун Чжао застыл, мысли на мгновение унеслись куда-то далеко. У Цзяньху протянул руку и аккуратно приподнял его за подбородок: — Тебе страшно? — С чего бы? — Жун Чжао пришёл в себя и с лёгким смешком отбросил эти мысли. — Смерть так смерть. К тому же небеса никогда не закрывают все пути сразу (天无绝人之路, tiān wú jué rén zhī lù — безвыходных ситуаций не бывает). Верховный бог, спасая этот мир в прошлом, наверняка предвидел подобный исход и обязан был оставить грядущим поколениям призрачный шанс на спасение. У Цзяньху мягко коснулся его щеки, успевшей остыть от дуновения горного ветра, и спустя паузу произнёс: — Пожалуй, ты прав. — А ты? — Жун Чжао перевёл взгляд на него. — Мне тем более всё равно, — У Цзяньху улыбнулся, показывая, что эта проблема его совершенно не заботит. В тот же день Жун Чжао направил официальное извещение в Союз Бессмертных. Он умышленно утаил информацию о божественном древе, лишь указав, что его расследование выявило аномалии в защитном барьере мира, которые, вероятно, стали причиной недавних трагедий. Одновременно с этим он издал строжайший указ для всех адептов ордена: немедленно прекратить любые практики культивации, дабы максимально оттянуть неизбежный финал. Незаметно пролетели ещё полмесяца. Люди продолжали ежедневно погибать этой ужасной смертью, и панические настроения нарастали с каждым днём. Даже в самом ордене Юаньсы ситуация оставалась напряжённой: всегда находились упрямцы, которые игнорировали запреты, втайне продолжая практиковать и гонять по меридианам духовную энергию, что неизменно приводило к страшной гибели без сохранения целостности тела. — К настоящему моменту даже распри в Южных землях полностью прекратились, у кланов больше нет желания воевать, все поспешили вернуться в свои резиденции. Большинство практиков до сих пор не понимают истинной причины происходящего, из-за чего рождается множество самых диких слухов, и чаще всего людская молва связывает эти бедствия с именем главы ордена У. Пока подчинённый зачитывал доклад, Жун Чжао сидел за столом и выводил защитные талисманы. Тот самый человек, о котором шла речь, вальяжно расположился рядом, аккуратно очищал от кожуры духовные плоды и самолично отправлял их прямо в рот главы ордена. Слуга мимолётно взглянул на эту картину, поспешно опустил взгляд и продолжил: — Только что от нескольких великих орденов прибыли послания. Они предлагают вновь созвать великое собрание Союза Бессмертных, дабы совместными силами найти выход из сложившегося кризиса. Если вы дадите своё согласие, мы сможем утвердить точную дату в кратчайшие сроки. Услышав о великом собрании Союза Бессмертных, Жун Чжао невольно нахмурился, а сидящий рядом У Цзяньху повернул голову: — Опять это собрание? Им точно делать нечего. Жун Чжао бросил на него короткий взгляд и ответил слуге: — Орден Юаньсы даёт своё согласие, займись подготовкой. Слуга принял приказ и поспешно удалился. Когда в комнате не осталось посторонних, У Цзяньху с улыбкой поинтересовался: — Против кого на этот раз они планируют объявить священный поход? — Вообще-то, на тебя уже повесили всех собак, — напомнил ему Жун Чжао. Поскольку истинная причина разрушения барьера оставалась лишь гипотезой, о ней знали только главы орденов и старейшины. Обычным практикам ничего не сообщали, дабы избежать ещё более масштабной паники. В итоге все злые домыслы и подозрения в девяти случаях из десяти указывали на У Цзяньху: за ним и прежде числилось немало прегрешений, а его нынешнее местонахождение оставалось загадкой для всего мира. — Мне плевать, — У Цзяньху проявил абсолютное равнодушие: когда долгов слишком много, одним больше, одним меньше значения не имеет. Жун Чжао на мгновение задумался, и с кончика кисти сорвалась капля туши, безнадёжно испортив начертанный талисман. У Цзяньху ловким движением перехватил испачканный листок и смял его в ладони. — Отвлёкся? — Великое собрание Союза Бессмертных, — Жун Чжао посмотрел на него. — Ты действительно собираешься отправиться туда вместе со мной? — Почему бы и нет? — У Цзяньху как ни в чём не бывало продолжил очищать плоды. — Не боишься, что тебя узнают? — С чего бы мне бояться? — он повторил те же самые слова. В прошлый раз он без колебаний явился на пир, изначально задуманный как ловушка для него, так что в его личном словаре слова «страх» попросту не существовало. — Поступай как знаешь, — Жун Чжао оставалось только смириться. — Не стоит переживать, — У Цзяньху поднёс к его губам очищенный плод. — Попробуй лучше это. Жун Чжао опустил взор, на секунду замешкался, после чего аккуратно попробовал кусочек. Ощутив во рту приятную прохладу и сладость, он решил прогнать прочь лишние тревоги: в конце концов, чему быть, того не миновать. У Цзяньху с улыбкой наблюдал за ним, а затем внезапно спросил: — Жун Чжао, когда ты в прошлый раз настоял на созыве великого собрания Союза Бессмертных, какова была твоя истинная цель? Жун Чжао слегка облизал губы, не поднимая глаз: — Ты ведь и сам прекрасно всё знаешь. Расколоть Альянс Южных Земель и орден меча Хаолань, заставив их погрузиться во внутренний хаос. — И только? — А что же ещё? У Цзяньху протянул руку и нежно стёр след от сока в уголке его рта: — А я-то грешным делом подумал, что ты просто не смог простить мне прошлых обид и решил таким образом отомстить. — Если тебе от этого легче, можешь считать и так, — кивнул Жун Чжао. У Цзяньху подался ближе, заставляя их взгляды встретиться на ничтожно малом расстоянии: — И это всё? — Что ещё ты хочешь услышать? — сохраняя абсолютное спокойствие, спросил Жун Чжао. — Настроить против меня весь мир, сделав так, чтобы я оказался в уязвимом положении, — в глазах У Цзяньху плясали весёлые искорки, пока его взор блуждал по чужому лицу. — Не преследовал ли ты цель вынудить меня остаться подле тебя, поскольку идти мне больше некуда? — Если бы ты твёрдо вознамерился следовать по пути вознесения к божеству, я бы в любом случае не смог тебя удержать, — Жун Чжао не стал уклоняться от ответа и открыто встретил его взгляд. — Значит, ты действительно планировал всё это. Передал мне последний лист божественной яшмы и заявил, что мы больше никогда не увидимся, дабы заставить меня сделать окончательный выбор? — Да, именно так. В жизни нужно уметь рисковать. Жун Чжао признался во всём с поразительной лёгкостью. Когда дело доходило до упрямства и безумия, он никогда и ни в чём не уступал У Цзяньху. На лице У Цзяньху расцвела искренняя, открытая улыбка, и он повернул голову, запечатлев на его губах нежный поцелуй: — Что ж, поздравляю. Твоя ставка сыграла. Спустя ещё два дня все детали касательно великого собрания Союза Бессмертных были окончательно утверждены. Встречу назначили на конец текущего месяца в священных угодьях горы Цзюсяо, дабы заодно провести великий ритуал поклонения Небесному Дао и просить его о защите смертного мира. В состав делегации помимо Жун Чжао вошли четверо сопровождавших его старейшин, каждый из которых взял с собой чуть больше десятка слуг и личных охранников. Поскольку отряд получился немногочисленным, им потребовалось всего несколько дней пути, чтобы добраться до портового городка, расположенного на стыке Восточного континента и Северных земель. Цан Ци прибыл туда на пару дней раньше и ожидал их в условленном месте встречи. С наступлением ночи все устроились на ночлег в местном постоялом дворе. Когда Цан Ци пришёл выразить почтение, Жун Чжао как раз сменил дорожные одежды на более лёгкие и уже готовился ко сну. У Цзяньху, всё ещё вертя в пальцах его пояс, бесцеремонно бросил вместо него: — Глава ордена никого не принимает. — Не лезь не в своё дело, — Жун Чжао поправил полы халата. — Иди посиди в дальней комнате. — К чему устраивать приёмы в столь поздний час? — недовольно проворчал У Цзяньху. — Возможно, у него есть важные известия по делу, — Жун Чжао слегка похлопал его по тыльной стороне ладони. — Не вредничай, я поговорю с ним пару минут, и он уйдёт. У Цзяньху хмыкнул, но в дальние покои так и не ушёл. Будучи личным стражем Жун Чжао, он со спокойной душой отправился нести дозор прямо у дверей комнаты. Вошедший Цан Ци, заметив, что Жун Чжао выглядит вполне здоровым и бодрым, облегчённо вздохнул и почтительно поприветствовал его: — Как поживает старший брат в последнее время? — Всё в порядке, — отозвался Жун Чжао. — Ты долгое время провёл в разъездах, расскажи, какова обстановка в мире? — Люди пребывают в постоянном страхе, вокруг царят подозрительность и паника, множатся самые нелепые слухи, — Цаньци с сокрушением покачал головой. — Смерти происходят повсеместно и в любой момент, сохранять самообладание в таких условиях невероятно трудно. Даже среди моих подчинённых двое безвременно погибли, и я лично созерцал их ужасный конец. На самом деле Жун Чжао и сам прекрасно всё понимал: по пути сюда они лично наблюдали, в какое запустение и упадок пришли встреченные ими города. Нынешняя ситуация мало чем отличалась от времён недавнего хаоса на юге. Обсуждать особо было нечего, и, убедившись, что никаких срочных донесений у Цан Ци нет, Жун Чжао сделал знак, давая понять, что разговор окончен. Цан Ци замялся, явно желая спросить, носит ли старший брат при себе тот защитный амулет, что он когда-то преподнёс ему в дар. Пока он предавался колебаниям, дверь внезапно отворилась, и вошедший страж поставил на стол поднос: — Глава ордена, ваш лечебный отвар. Жун Чжао перевёл на него взгляд, и У Цзяньху с мягкой улыбкой кивнул ему, вкрадчиво произнеся: — Выпейте, пока не остыл. Все невысказанные слова Цан Ци так и застряли у него в горле. Он глухо попрощался и поспешил удалиться. И до самого его ухода Жун Чжао больше ни разу не удостоил названного брата своим вниманием. Покинув покои, Цан Ци в порыве глухой обиды замер на пороге и невольно обернулся, после чего застыл как вкопанный. Тот самый личный страж слегка подался вперёд и с нежной улыбкой протянул руку, аккуратно стирая след от влаги в уголке губ его старшего брата. Его старший брат, который после восшествия на пост главы ордена всегда отличался исключительной строгостью и никогда не позволял себе лишних эмоций в общении с подчинёнными, в этот миг мягко улыбался, склонив голову к плечу и что-то тихо шепча на ухо этому слуге. Цан Ци во все глаза созерцал эту ранящую душу картину. Внимательно вглядевшись в очертания фигуры и профиль незнакомца, он в одно мгновение всё осознал. Его пальцы судорожно сжались в кулаки. Подавив бушевавший в груди яростный шторм, он заставил себя отвести взгляд и быстрым шагом покинул постоялый двор.