«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Стоило словам Сяо Таня прозвучать, как внезапно обрушившийся поток яростной энергии меча отбросил его назад, вызвав сильное сотрясение внутренних органов. Он повалился на землю, распластавшись ничком, и выплюнул большой сгусток свежей крови. Вот только удар нанёс вовсе не Жун Чжао, а У Цзяньху, который до этого момента держался в стороне, сохраняя полное безразличие. Вернув меч Дяньмо в ножны, У Цзяньху с ледяным выражением лица небрежно бросил: — Слишком много шума от тебя. Заклинатели Восточного континента застыли в крайнем изумлении, после чего кто-то громогласно вопросил: — Молодой господин Юньцзэ, неужели сказанное им является правдой?! Не дожидаясь ответа Жун Чжао, У Цзяньху произнёс вместо него: — Пустой вздор. — Ты так поспешно атаковал Сяо Таня, уж не оттого ли, что в твоём сердце поселился страх из-за раскрытой истины? — незамедлительно возразил оппонент. — С чего бы мне испытывать страх, — У Цзяньху лениво вскинул веки, одарив говорившего презрительным взглядом. — Он назвал меня полукровкой, пусть будет так. Моя покойная матушка действительно принадлежала к роду девятихвостых духовных лисиц, в этом нет ничего такого, что я не мог бы признать. Едва эти слова сорвались с его губ, как по площади прокатился вздох глубокого потрясения. Старейшины и ученики ордена Хаолань застыли с выражением абсолютного неверия на лицах, а предводитель старейшин и вовсе заговорил дрожащим от шока голосом: — Ты… ты действительно… — Ну и что с того, что во мне течёт кровь демонов? Какое вам до этого дело? — договорив, он вновь перевёл взор на Жун Чжао, на мгновение замер и продолжил: "Что же касается моих отношений с молодым господином Юньцзэ…" Ночная тьма сгустилась, и разделявшее их расстояние в несколько чжанов (丈, zhàng — китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра) мешало отчётливо разглядеть выражения лиц друг друга. — Я ведь уже сказал, это пустой вымысел, — глубоким голосом продолжил У Цзяньху. — Молодой господин Юньцзэ являет собой пример безупречного и благородного мужа, с какой стати столь чистый человек обратил бы взор на такого подлеца, как я. Окружающие принялись бурно обсуждать услышанное. Среди них нашлись те, кто выказал явное сомнение, однако большинство всё же посчитало подобные обвинения чересчур абсурдными. Жун Чжао безмолвно слушал доносившиеся со всех сторон догадки и споры, так и не проронив ни единого слова. Сяо Тань с трудом перевернулся, силясь подняться на ноги, и харкал кровью, отчего его безумная улыбка выглядела ещё более уродливой: — Он лжёт! В прошлом он собственноручно признался мне, что внешность его супруга точь-в-точь совпадает с обликом молодого господина Юньцзэ! Какое к чёрту совпадение, это и есть сам Жун Чжао! — Не смей клеветать! — не выдержав, в ярости прикрикнул один из учеников бессмертного ордена Юаньсы. — Наш глава обладает безупречной репутацией! Он ни за что на свете не стал бы мараться связью с этим полукровкой! — Ваш глава просто трусит, откуда у него возьмётся смелость признать союз с полукровкой, объявленным врагом всего Союза Бессмертных, — хрипло рассмеялся Сяо Тань, испытывая в душе глубокое удовлетворение. У Цзяньху так долго водил его за нос, и сегодня ему наконец удалось вкусить сладостный миг заслуженного возмездия. Разумеется, у него не было абсолютной уверенности. Присутствие демонической крови в теле У Цзяньху в своё время совершенно случайно сумел распознать Сюань Чжэнь. Только потому, что глава Хаолань умудрился объединить демонические техники с искусством создания гу, в их сердцах зародились подозрения. Что же касается истинной связи этих двоих, то это являлось его собственным предположением, выстроенным на основе долгих наблюдений со стороны, однако судя по нынешней реакции У Цзяньху и Жун Чжао, стрела угодила точно в цель. — Неужели молодой господин Юньцзэ лишился дара речи? — выкрикнул Сяо Тань, явно стремясь спровоцировать юношу на конфликт. — В тот день при штурме Бянь, когда ты сокрушил защитную формацию города, ты применил особый приём! С помощью талисмана меча объединил остаточную энергию ваших прежних парных техник, создав единый сокрушительный удар, пробивший барьер! Энергия ваших клинков явно принадлежит к одному источнику! Когда именно вы успели вместе постичь это высшее искусство меча, осмелишься ли ты объяснить это перед лицом почтенного собрания?! И этот глава ордена У, который прекрасно разгадал твой замысел, но покорно подыграл, раз за разом оказывая помощь и позволяя Альянсу нести сокрушительные поражения, какие цели он преследовал?! Ну и забавная же из вас парочка: вы просто водили всех присутствующих за нос, разыгрывая этот дешёвый спектакль! — Это не так, — наконец разомкнул губы Жун Чжао, давая спокойное объяснение. — Сходство техник меча обусловлено тем, что нам двоим посчастливилось обрести одно и то же скрытое наследие. Всё остальное является плодом твоих беспочвенных фантазий и лжи. Его голос становился всё более отстранённым, а в глубине глаз, покрытых лёгкой дымкой, не отражалось ровным счётом ничего живого: — В прошлом между мной и этим человеком не было никаких уз, не возникнет их и в будущем. Сяо Тань, ты тратишь слишком много сил на пустую болтовню. Какой прок озвучивать эти сказки перед лицом почтенного собрания? — Ты лжёшь! Очевидная ложь! — в сильном возбуждении закричал Сяо Тань. — У тебя просто не хватает духу признать истину! Ты такой же лицемер, крадущий чужую славу ради поддержания маски праведности! Ха-ха-ха! Шум обсуждений вокруг становился всё более яростным, и наконец кто-то из толпы выкрикнул: — Раз уж молодой господин Юньцзэ отрицает эту связь, пусть собственноручно уничтожит этого главу ордена Хаолань ради блага всего мира! Какие бы преступления он ни совершил в прошлом, одного статуса полукровки достаточно, дабы предать его лютой смерти! Жун Чжао продолжал удерживать меч в руке, не делая попыток атаковать, а исходящая от его тела аура становилась всё более леденящей. Вокруг У Цзяньху даже заклинатели его собственного ордена поспешили невольно отступить на приличное расстояние. Подле него остались одни только преданные слуги и мертвецы-стражи, которые с обнажёнными клинками плотным кольцом окружили своего господина, готовые отразить любой удар. Весь этот окружающий шум и крики постепенно слились в неразличимый гул, и в этот миг они созерцали друг друга сквозь разделяющую их толпу. Все былые обиды и переживания прошлого словно растаяли вдали, оставляя после себя этот единственный образ перед глазами. У Цзяньху слегка опустил веки, скрывая бушующие в глубине души чувства. В следующее же мгновение, прежде чем Жун Чжао успел сделать хоть движение, У Цзяньху первым вскинул руку, и его длинный меч совершил сокрушительный взмах. Присутствующие даже не успели осознать происходящее, как по площади прокатился гул разрушения, земля содрогнулась, а ураганный ветер закружился в безумном танце. Подобную невероятную по силе энергию меча, кроме самого Жун Чжао, никто из собравшихся был не в состоянии отразить. Заклинателям пришлось приложить немало усилий, дабы просто удержаться на ногах под этим натиском. Однако клинок Юньцзэ так и остался покоиться в ножнах. Жун Чжао продолжал неподвижно стоять на своём месте, и посреди этого бушующего океана ослепительного света его взор пересёкся с последним, глубоким взглядом взмывшего в небеса мужчины. Когда поднятая бурей пыль наконец улеглась, а слепящие сполохи энергии растаяли без следа, У Цзяньху вместе со своими преданными слугами уже скрылся в неизвестном направлении. — Да где же они?! Неужели мы так просто позволили этому чудовищу сбежать?! — Живо отправьте людей в погоню! Повсюду раздавались испуганные и гневные возгласы, однако Жун Чжао в полном безмолвии поднял глаза, всматриваясь в беспросветную ночную тьму, и эта тьма окончательно поглотила остатки света в его взгляде. Ночь пролетела как один миг. Ранним утром подчинённые явились с докладом о том, что ни в самом городе Шанло, ни за его пределами следов У Цзяньху и его гвардейцев обнаружить не удалось. Этот исход не стал для Жун Чжао неожиданностью, мужчина опустил взгляд, не торопясь отдавать новые приказы. — Наши люди уже прочесали близлежащие горные хребты и соседние поселения, однако поиски не принесли результатов. Должно быть, они покинули эти земли, — негромко произнёс докладывавший. Жун Чжао предвидел подобное развитие событий. Раз уж У Цзяньху вчера осмелился явиться на Великое собрание Союза Бессмертных, он наверняка заранее подготовил пути для отступления. Все его приближённые обладали высоким уровнем совершенствования и могли перемещаться верхом на мечах, так что одной ночи им вполне хватило, дабы преодолеть расстояние в тысячи ли. Более того, не только У Цзяньху сумел уйти, но и Сяо Тань воспользовался возникшей в самом конце суматохой, совершив побег вместе со своим волком-демоном. Как оказалось, этот зверь первым вырвался из охраняемой водной тюрьмы, оттого-то Сяо Тань и вёл себя столь нагло перед толпой, намеренно провоцируя конфликт ради создания подходящего момента для побега. Оба главных преступника растворились в ночи, и отыскать их теперь не представлялось возможным. — Отправьте больше людей на поиски, при появлении малейших зацепок немедленно докладывайте мне, — распорядился Жун Чжао. — Слушаюсь! Когда в шатре остались несколько старейшин ордена Юаньсы, старейшина Сюй первым нарушил тишину: — Глава ордена, неужели тебе и впрямь ничего не было известно о демоническом происхождении этого человека? — Неизвестно, — Жун Чжао слегка нахмурился, выказывая крайнее нетерпение по поводу этого непрекращающегося допроса. — Я прекрасно понимаю, к чему клонят почтенные старейшины. Все речи клана Сяо являются плодом больного воображения, и вчера я уже дал чёткое объяснение перед лицом почтенного собрания. То, что мы с У Цзяньху постигли одну и ту же технику меча, является чистой случайностью. На этом тему можно считать закрытой, и я прошу более к ней не возвращаться. В его голосе прозвучала такая непреклонная сталь, что прочим не осталось пространства для возражений. — Однако… — У вас ещё есть вопросы? Лица старейшин несколько раз изменились в цвете, однако учитывая нынешнее шаткое положение дел, им пришлось проглотить обиду и на время отступить. Выставив надоедливых стариков вон, Жун Чжао позволил усталости отразиться на своём лице, после чего заметил, что Цан Ци по-прежнему остаётся в шатре: — У тебя ещё какое-то дело? Цан Ци с силой сжал кулак за спиной, отчаянно пытаясь скрыть бушующие внутри чувства: — Старший брат, ты и этот глава ордена У… — Я ведь уже ясно дал понять, что всё это пустой вздор и нелепая ложь клана Сяо, — ледяным тоном оборвал его Жун Чжао. — Или ты собираешься уподобиться этим старейшинам и устроить мне очередной допрос? — Нет, я вовсе не это имел в виду, просто… Голос Цан Ци утих, и он так и не смог закончить фразы. Пожалуй, только ему одному во всём мире было ведомо, что слова Сяо Таня являлись чистой правдой. Его обожаемый старший брат действительно заключил священный союз с другим мужчиной. Волна удушающей ненависти и горькой обиды накрыла его с головой, лишая возможности дышать, однако из-за собственной трусости он не смел выказать эти чувства перед взором Жун Чжао. Жун Чжао ощутил нарастающее раздражение и не стал вникать в эти душевные терзания юноши, просто махнув рукой: — Ступай. Цан Ци низко склонил голову, с трудом выдавив из себя: — Слушаюсь. Когда вокруг наконец воцарилась долгожданная тишина, Жун Чжао опустился на стул и утомлённо прикрыл глаза, откинувшись на спинку. Впереди оставалось ещё слишком много нерешённых вопросов. Одни только мирные переговоры с Альянсом обещали стать тяжелейшим испытанием. Его сердце переполняло отвращение, а бесконечная усталость накатывала подобно морским волнам, словно в этой жизни ему никогда более не суждено было обрести подлинный покой. Мирные переговоры и впрямь продвигались со скрипом. Вместо того чтобы прийти к согласию, большинство восточных заклинателей мечтало только о том, как бы заживо содрать кожу со своих южных врагов. Однако доводы разума требовали сесть за стол переговоров, дабы поскорее положить конец затяжной войне между континентами. Этот изнурительный процесс длился день за днём, и незаметно пролетело больше половины месяца. Сторона Восточного континента во главе с орденом Юаньсы выдвинула невероятно суровые условия, принять которые южане, разумеется, не спешили. Однако на южных землях уже вовсю разгорался пожар новой катастрофы. После изгнания Хаолань и зависимых от него мелких кланов из рядов Союза Бессмертных они явно не собирались смиренно дожидаться своей участи. В то же время конфликт между орденом Линьцан и школой Хуэйшань разгорелся с новой силой, вылившись в кровопролитное противостояние. В сложившихся обстоятельствах каждый орден пёкся только о собственном выживании, так что южанам, при всём их недовольстве, пришлось пойти на уступки. — Если вы и дальше собираетесь упрямиться, мы можем прекратить эти разговоры и продолжить войну прямо сейчас, — пригрозил один из старейшин Восточного континента. Шумные споры и взаимные обвинения вспыхнули с новой силой. Так продолжалось каждый день. С каждым разом Жун Чжао испытывал всё большее отвращение к происходящему. Перепоручив ведение дел своим подчинённым, он бесшумно поднялся со своего места и покинул здание временной резиденции для переговоров. С началом мирного урегулирования восточные войска вошли в Шанло, и теперь этот город выглядел донельзя заброшенным и пустынным, растеряв последние крупицы былого величия. Вновь повалил пушистый снег. Жун Чжао замер на каменных ступенях перед входом, устремив взор вдаль, где кружились бесчисленные белые хлопья, и ничто иное не тревожило его взгляд. У подножия стены донеслись едва различимые голоса двух стражников, которые решили немного скоротать дежурство пустой беседой: — Послушай, как думаешь, те слова старшего принца клана Сяо о том, что молодой господин Юньцзэ и глава ордена Хаолань являются связанными священным союзом спутниками по пути совершенствования, это правда или вымысел? — Кто знает. Хоть они оба и поспешили опровергнуть эти слухи, с чего бы Сяо Таню выдумывать столь детальные вещи на пустом месте? В этом мире часто случается так, что чем абсурднее кажется история, тем ближе она к истине. Впрочем, где правда, а где ложь, ведомо только им двоим. — Кхм, этот глава Хаолань теперь объявлен врагом всего мира, да к тому же оказался полукровкой. Если молодой господин Юньцзэ действительно запятнал себя связью с ним, от его безупречной репутации не останется и следа. — Орден Юаньсы сейчас обладает безграничным могуществом, а Жун Чжао является их главой. Раз уж он сказал «нет», значит, так оно и есть, кто посмеет оспорить его слово… Голоса постепенно затихли вдали, а Жун Чжао продолжал безмолвно созерцать кружащуюся перед ним снежную пелену. Белые хлопья опускались на его ресницы, полностью размывая очертания окружающего мира. С наступлением ночи Жун Чжао погрузился в состояние медитации, однако его разум никак не мог обрести покой. Циркулирующие в теле потоки духовной энергии внезапно пришли в хаотичное движение, грозя обернуться обратным всплеском. Вынужденный прервать медитацию, он согнулся пополам, крепко зажав ладонью область сердца, готовую разорваться от невыносимой боли. На лбу проступили напряжённые вены, и крупные капли пота градом катились по лицу. Сомкнув веки, он сделал несколько глубоких вдохов, силой заставляя своё тело расслабиться, после чего хриплым голосом позвал: — Кто-нибудь. Перед самым выходом из резиденции Жун Чжао вдруг замер и бросил короткий взгляд в сторону окутанных густым туманом ночных облаков, после чего, проигнорировав предчувствие, уверенно зашагал прочь. В сопровождении лишь нескольких самых преданных слуг он незаметно покинул Шанло, направляясь к затерянным в лесной глуши горам. В самой чаще леса тускло поблёскивал под холодными лучами луны наспех сотворённый кровавый водоём, источающий удушающий запах. Велев слугам оставаться на опушке леса, Жун Чжао замер у самого края и долгое время безмолвно созерцал эту тёмно-красную жидкость. Наконец он сделал первый шаг вперёд, и кровь скрыла его белоснежные сапоги, поднялась до щиколоток, затем до голеней, пока постепенно не поглотила его тело целиком, сомкнувшись над головой. Тёмная энергия запретных искусств наконец вырвалась на свободу, бешено циркулируя по меридианам и постепенно подавляя бушующие внутри потоки праведной ци. С самого детства Жун Чжао питал глубокое отвращение к любой грязи и скверне. В юности, сопровождая родителей на охоте, стоило хоть капле крови духовного зверя упасть на его одежды, как он не задумываясь выбрасывал всё одеяние, испытывая после этого сильный дискомфорт в течение долгого времени. Однако в конечном счёте судьба распорядилась так, что этот способ остался для него единственно возможным для совершенствования. После того как его даньтянь оказался полностью разрушен, а духовные корни уничтожены, это был единственный путь, позволяющий восстановить меридианы и заново выстроить основу. У него просто не оставалось иного выбора. Его сердце и впрямь переполняло отвращение. Он презирал всё вокруг, и более всего самого себя в подобные моменты. Только те два раза, когда ему доводилось погружаться в иллюзорные миры, принесли с собой мимолётные мгновения подлинного счастья, позволяя ненадолго позабыть обо всех невзгодах. В общей сложности те дни продлились три года и девять месяцев, став для него украденным у судьбы временем, которое он столь сильно лелеял в своей памяти. Все события прошлого проносились перед его мысленным взором подобно угасающим искрам, пока наконец в сознании не запечатлелся тот самый взгляд, которым они обменялись с У Цзяньху посреди всеобщего хаоса той безумной ночью. Сомкнув веки посреди этого безграничного океана нечистот и бездны, он позволил себе окончательно погрузиться в пучину тьмы. Когда Жун Чжао покинул это место, на его одеждах не осталось и следа скверны. Потоки чистой духовной энергии полностью уничтожили запах крови, не позволяя постороннему глазу заметить хоть малейшую странность. Сделав несколько шагов, он вдруг замер. До его слуха донёсся едва уловимый шорох ветра, в котором сквозило чужое присутствие. Предчувствие, возникшее ещё при выходе из города, не было ошибкой. Он закрыл глаза, затем вновь распахнул их, и в его голосе зазвучали холодные ноты: — Раз уж явился, к чему продолжать прятаться? После недолгого молчания У Цзяньху плавным силуэтом спикировал вниз с ветвей раскидистого дерева, опустившись в нескольких чжанах от него. — Что ты сейчас делал здесь? — У Цзяньху пристально вглядывался в его силуэт. Если бы не увиденное собственными глазами, он бы ни за что не поверил, через что именно юноше пришлось пройти мгновение назад. Жун Чжао вместо ответа холодно бросил: — У Цзяньху, неужели твоё слово и гроша не стоит? Мы ведь договорились, что ты более не станешь искать встреч со мной, так что всё это значит? — …Я не собирался являться перед твоим взором, — его голос звучал хрипло и надрывно. — Только хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Убедиться, или же выведать подходящий момент, дабы заполучить последнюю нефритовую пластину божественного духа? — с насмешкой спросил Жун Чжао. — Мы ведь дошли до финала, к чему продолжать разыгрывать это лицемерное сочувствие передо мной? — Жун Чжао, ответь мне, что ты сейчас делал в этом месте? — упрямо повторил свой вопрос У Цзяньху. Лицо юноши оставалось абсолютно безмятежным: — Ты ведь и сам всё прекрасно видел, к чему эти бессмысленные расспросы. — В прошлом, находясь в стенах Шанло, мне довелось поймать одного мелкого шпиона, пытавшегося выведать наши секреты, — медленно произнёс У Цзяньху. — Он назвался бывшим посланником вашего ордена Юаньсы, выполнявшим тайные поручения в Союзе Бессмертных. Тот человек утверждал, что ты вознамерился избавиться от него, и только чудом ему удалось спастись. Жун Чжао, неужели сказанное им является правдой? Ты действительно практикуешь запретные тёмные искусства? Взгляд Жун Чжао оставался неподвижным, в нём не отразилось ни капли паники или удивления. Спустя долгое время он опустил веки, так и не проронив ни единого слова в своё оправдание. Вглядываясь в его силуэт, У Цзяньху ощутил, как от юноши веет безграничным, леденящим душу холодом, выстраивающим непреодолимую стену между ним и всем остальным миром. Прежде чем мужчина успел продолжить разговор, Жун Чжао вновь поднял глаза, и их цвет казался темнее самой глубокой ночи: — Ты ведь извечно желал выведать, каким именно образом мне удалось выбраться из глубин кровавой бездны? Что ж, всё именно так. Лишь благодаря находящимся там горам трупов и морю крови мне удалось постичь тёмные искусства, заново собрать разрушенный даньтянь и восстановить духовные корни, дабы в конечном счёте вырваться из того ада. Спокойно закончив свою речь, он не дал У Цзяньху возможности вставить и слова. Плавным взмахом руки юноша извлёк ту самую нефритовую пластину божественного духа и потоком духовной энергии направил её прямо к мужчине. У Цзяньху не сделал попытки перехватить артефакт, а в его душе в этот миг бушевал настоящий ураган, пускай даже он давно догадывался о трагическом прошлом своего спутника. Его голос прозвучал до предела хрипло: — Что всё это значит? — Твоя цель ведь изначально заключалась именно в этом. У меня нет ни малейшего желания оставаться объектом твоих манипуляций, так что забирай её. Под конец в голосе Жун Чжао не осталось ни единой живой ноты: — У Цзяньху, раз уж судьба свела нас на этом пути, позволь пожелать тебе великих свершений и светлого будущего. А теперь прощай навсегда.