«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Спустя десять дней, главные южные ворота города Шанло. Городские ворота ещё оставались закрытыми, когда заклинатели Альянса один за другим спикировали вниз с надвратной башни. На площади перед ними уже довольно долгое время ожидало войско во главе с Сяо Жуфэном. Стороны выстроились друг против друга, граница между ними обозначилась предельно чётко, и с самого начала воцарилась атмосфера звенящего напряжения. Как говорится, когда враги встречаются, глаза наливаются кровью. Один из вспыльчивых старейшин Восточного континента, едва завидев противников, не смог сдержать ярости и мгновенно высвободил атакующую технику. Слепящая вспышка духовного света в сопровождении оглушительного взрыва с грохотом разверзлась прямо перед ногами южан. Подобный недружелюбный приём заставил прибывших измениться в лице, однако в силу нынешних обстоятельств им пришлось проглотить это крайнее неудовольствие, сдерживая гнев. Успешно нанёсший удар старейшина собирался атаковать вновь, но Жун Чжао преградил ему путь своим клинком: — Довольно. Со стороны Альянса вперёд выступил У Цзяньху и заговорил первым: — Зачем Союз Бессмертных столь спешно созвал нас сюда в этот раз, по какому именно делу? Его вопрос, возможно, формально предназначался Сяо Жуфэну, однако направление взгляда мужчины оставалось неизменным, он смотрел исключительно на Жун Чжао. Сквозь пелену густого морозного тумана они безмолвно созерцали друг друга издалека, и взору У Цзяньху являлся только застывший в глазах юноши холод. В душе У Цзяньху вздохнул, после чего добавил: — Чуть не забыл, мне ещё нужно поздравить молодого господина Юньцзэ с восхождением на пост главы бессмертного ордена Юаньсы. Жун Чжао никак не отреагировал на эти слова, а стоявший подле него старейшина нахмурился: — Хватит пустой болтовни, к чему эти бессмысленные любезности. Надзиратель Сяо, начинайте. Сяо Жуфэн неловко и тихо кашлянул, ведь на самом деле его заставили взяться за это дело против собственной воли. Со времён заточения, устроенного Сяо Танем, у него до сих пор не зажили внутренние раны, а после спасения людьми из ордена Юаньсы ему и вовсе пришлось подчиниться чужой указке. Сейчас, под пристальными взглядами сотен пар глаз, ему оставалось только пересилить страх и заговорить: — Собравшиеся здесь сегодня достопочтенные мастера, я желаю первым делом принести вам глубочайшие извинения. Моё воспитание оказалось никудышным, раз я взрастил столь заносчивого, глупого и порочного сына, как Сяо Тань. Он поддался чужому внушению, решившись выторговать шкуру у тигра (与虎谋皮, yǔ hǔ móu pí — заведомо невыполнимая сделка с опасным злодеем), что привело к неописуемой катастрофе в поднебесной. Мой грех также не имеет прощения. Сейчас бунтовщик пленён, и вы вольны казнить его или миловать, я полностью отдаю его на суд почтенного собрания. Лица южан стали ещё более мрачными, поскольку в этих словах Сяо Жуфэна им почудилось скрытое оскорбление в их собственный адрес, однако и сторона Восточного континента осталась недовольна подобным заявлением. Раздался возмущённый голос: — Неужели обычной фразы о чужом внушении достаточно, дабы полностью перечеркнуть содеянное им зло? Что именно он совершил, чьему внушению поддался и с кем заключил сделку, обо всём этом необходимо объявить во всеуслышание! Наши ордены перенесли величайшее бедствие, число погибших и раненых не поддаётся счёту, сами основы существования орденов едва не оказались разрушены. Какой толк будет в том, если заживо содрать кожу с одного твоего сына? Прочие заклинатели принялись громогласно вторить ему: — Верно! Если зрить в корень, именно эти люди из Альянса Южных Земель являются главными виновниками всех бед! К чему надзирателю Сяо распинаться здесь в лицемерных извинениях, пускай они сами выйдут вперёд и скажут пару слов! — О чём здесь ещё говорить! По моему мнению, сегодня и обсуждать-то нечего, нужно просто заставить этих негодяев испить ту же чашу! И казнить через расчленение стоит не одного Сяо Таня, ни один из этих захвативших Шанло злодеев не должен избежать кары! — Ты что такое несёшь! — не выдержал кто-то из южан, выступая с опровержением. — Если бы в тот день вы не перешли все границы дозволенного, если бы не уничтожили жертвенное небесное пламя наших южных кланов во время церемонии на Празднике Жертвоприношения Милости Небес и не принялись раз за разом притеснять нас, до сегодняшнего дня дело бы не дошло! Если говорить начистоту, вы просто пожали то, что сами же и посеяли! Противоположная сторона не уступила ни на шаг: — Кто знает, не было ли то происшествие во время церемонии спланированным вами спектаклем ради обмана всего мира! Видя, что обе стороны вновь готовы схватиться за оружие, Жун Чжао взял слово, прерывая наполненную пороховым дымом взаимную брань: — Сперва приведите сюда Сяо Таня. О том, что именно он совершил, бунтовщик должен поведать лично. — ...Да, верно, следует привести его, дабы он во всём сознался перед лицом почтенного собрания, — согласился Сяо Жуфэн. На самом деле ему крайне не хотелось этого делать из страха, что сын утянет его за собой, однако раз уж Жун Чжао отдал распоряжение, чинить препятствия он не посмел. Сяо Таня вывели под конвоем. Его волосы были растрёпаны, а на лице застыло безразличие. Опустившись на колени и склонив голову, пленник не проронил ни единого слова. Увидев это, Сяо Жуфэн был вынужден прикрикнуть: — Порочный сын, в чём твоя вина, отвечай сам! Сяо Тань медленно поднял голову, окинул присутствующих безучастным взором и презрительно усмехнулся: — В чём моя вина, разве отцу это не известно лучше всех? Не ты ли в прошлом приказал мне обучиться искусству создания гу, дабы с помощью пожирающих душу гу внедрить шпионов во все ордены и школы? А после, ослеплённый безграничной жадностью, ты поддался уговорам главы ордена Хаолань, пожелав вместе с ним поднять великое восстание, что и привело к нынешним последствиям. Стоило этим словам прозвучать, как среди собравшихся поднялся великий шум. Кто-то в ярости громогласно потребовал ответа: — Так это твоих рук дело, что старейшины и ученики наших кланов оказались поражены этими паразитами?! Как именно тебе удалось провернуть подобное?! Другие же немедленно обратили остриё гнева против Сяо Жуфэна: — Сяо Жуфэн! Что ты теперь скажешь на это?! Сяо Жуфэн окончательно растерялся, и эта растерянность мгновенно переросла в ярость от сильного стыда. Он грозно закричал на сына: — Замолчи, негодяй! Когда это я приказывал тебе творить подобные бесчинства?! Мне вообще ничего не было известно! Всё это ты сотворил за моей спиной, тайно сговорившись с главой ордена Хаолань! Ты заточил меня под стражу, обманывал верхи и низы, повёл войска на восток, втянув весь наш клан Цянъи в пучину бесчестия, и после этого ещё смеешь беззастенчиво лгать, пытаясь переложить вину на чужие плечи?! В ответ на эти крики Сяо Тань холодно и презрительно рассмеялся. В речах этих двоих на самом деле содержалась только половина правды. В прошлом Сяо Жуфэн действительно заставил сына обучиться искусству создания гу, однако вся его алчность ограничивалась желанием получить больше власти и влияния внутри Союза Бессмертных для себя самого. Он ни в коем случае не осмелился бы даже помыслить о поглощении орденов Восточного континента. О тех планах, что Сяо Тань тайно вынашивал вместе с У Цзяньху, надзиратель действительно не имел ни малейшего представления. Однако прочие заклинатели не ведали этих тонкостей. Видя, как отец и сын пытаются переложить вину друг на друга, они ощутили растущее недовольство, и на площади поднялся гул бурных обсуждений. Жун Чжао вдруг повернул голову и устремил взор на стоявшего напротив У Цзяньху, который держался так, словно происходящее его совершенно не касалось. Сегодня юноша впервые посмотрел на него прямым, осознанным взглядом и разомкнул губы: — Глава ордена У не желает дать никаких объяснений? У Цзяньху поймал его взгляд, и теперь в его глазах отражался лишь силуэт юноши: — Объяснений чему? Жун Чжао спокойно спросил: — Пожирающие душу гу. В каждом ордене Восточного континента обнаружились старейшины и ученики, поражённые этим паразитом. Неужели это действительно дело рук вашего с кланом Сяо тайного сговора? На лице У Цзяньху не промелькнуло и тени паники оттого, что его тайны оказались раскрыты. Единственное, о чём он подумал в этот миг: сегодняшнее Великое собрание Союза Бессмертных, в точности как он и предполагал, созвали исключительно ради него одного. — И что с того, если это так? А что изменится, если я скажу «нет»? — Пожирающие душу гу, — повторил Жун Чжао, делая особое ударение на этих словах. — В тот день во время Церемонии тот самый заклинатель из ордена Тяньло, что уничтожил священное пламя южан, был поражён именно этим видом гу. Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба, мгновенно пробудив сознание людей. Кто-то из присутствующих тут же сообразил, в чём дело: — Ах вот оно что! Значит, события того дня и впрямь оказались разыгранным вашим Альянсом Южных Земель спектаклем! Вы собственноручно уничтожили пламя своего же ордена ради обмана поднебесной, дабы использовать этот предлог для вторжения на восточные земли! Ну и хитрый же у вас оказался расчёт! Даже сторонники Альянса не могли поверить в услышанное, принявшись наперебой допрашивать У Цзяньху: — Глава ордена У, что всё это значит?! Неужели это действительно твоих рук дело?! — Священное пламя нашего ордена в самом деле было уничтожено по приказу вашего с Сяо Танем сговора?! — Да объясни же ты наконец толком! У Цзяньху проигнорировал их крики. Он продолжал смотреть на Жун Чжао, пытаясь запечатлеть в памяти каждую мельчайшую деталь изменения выражения его лица в эту секунду: — Молодой господин Юньцзэ выдвигает подобные обвинения, но есть ли у тебя неопровержимые улики? Жун Чжао промолчал. В этот момент затянувшегося противостояния со стороны неожиданно раздался иной голос: — Улики есть у меня! Присутствующие повернулись на звук. Говорившей оказалась Сан Цюсюэ. Никто не заметил, когда именно эта женщина-заклинательница успела прибыть сюда, однако её появление перед лицом почтенного собрания стало для всех полной неожиданностью. Она не стала подходить близко к Жун Чжао, но и от людей Альянса держалась на приличном расстоянии, повторив: — У меня есть доказательства. Происшествие во время Церемонии действительно было устроено по приказу главы ордена. На площади поднялся невообразимый шум. Раз уж Сан Цюсюэ в своё время вышла замуж за заклинателя из Хаолань, под главой ордена она, очевидно, подразумевала У Цзяньху. Брови У Цзяньху едва заметно дрогнули, и, взглянув в глаза Жун Чжао, в которых не отразилось ни капли удивления, он мгновенно всё понял. Стоявший за спиной мужчины Чан Чунь громогласно прикрикнул: — Цюсюэ! Что за нелепый вздор ты несёшь?! Зачем ты вообще явилась сюда?! — Я прибыла сюда как представитель острова Цяньсин, — ответила Сан Цюсюэ. — На подобном великом собрании Союза Бессмертных никак нельзя обойтись без нашего присутствия. Мои многоуважаемые братья сейчас слишком заняты борьбой за место хозяина острова, у них совершенно нет свободного времени, так что явиться пришлось мне. — Я велю тебе прекратить нести этот бред! — в ярости оборвал её Чан Чунь. — Живо иди сюда! Однако Сан Цюсюэ больше не обращала на него внимания. Кто-то из толпы поспешил допросить её: — Какие у тебя доказательства? — Живое свидетельство, я сама им являюсь, — спокойно произнесла женщина. — В прошлом мне довелось лично слышать, как мой законный супруг обсуждал с почтенным старейшиной Суном события дня Праздника Милости Небес. Доверенные лица главы ордена вступали в контакт с тем самым совершившим преступление заклинателем из Тяньло. Глава ордена У и старший принц клана Сяо тайно спланировали всё это дело от начала и до конца. Уничтожение священного пламени ордена Хаолань и прочих южных кланов являлось их осознанным шагом, предпринятым ради разжигания войны между востоком и югом, дабы получить весомый предлог для вторжения на Восточный континент. Гул голосов вокруг становился всё более оглушительным, и Чан Чунь окончательно потерял самообладание: — Безумная баба, замолчи! Похоже, эти восточные твари одурманили тебя своим тёмным искусством! Какую выгоду они тебе пообещали, раз ты так рьяно защищаешь их интересы и клевещешь на собственного господина?! Взгляд Сан Цюсюэ оставался кристально чистым: — Раз уж я вышла замуж за человека из Хаолань, то и сама считаюсь частью вашего ордена. Мой родной отец пал от меча главы ордена Юаньсы, так какую же выгоду я могу от них получить? Дело вовсе не в том, чью сторону я принимаю. Просто моя совесть и верность праведному дао не позволили мне утаить истину, и я только озвучила правду. — По моему мнению, её слова звучат крайне убедительно, — громогласно прокомментировал один из старейшин Восточного континента, насмешливо глядя на стоящих напротив врагов. — С какой стати ей выдумывать подобные вещи? Просто совершённые вами злодеяния перешли все грани разумного, вызвав гнев богов и людей, так что пройти мимо этого невозможно. Глава ордена Хаолань ради достижения собственных целей не постеснялся уничтожить даже священное пламя своего клана. Идя за подобным вождём, неужели вы действительно не боитесь, что в один прекрасный день он без колебаний продаст и вас самих? У Цзяньху по-прежнему никак не реагировал на происходящее, позволяя окружающим говорить всё, что им вздумается. Сяо Тань выглядел ещё более отрешённым и усталым, он не стал ни подтверждать, ни опровергать эти речи, выказывая полнейшее безразличие к своей судьбе. Зато среди прочих заклинателей Альянса атмосфера изменилась кардинальным образом. С тех пор как они прибыли в Шанло, У Цзяньху выказывал крайнее безразличие к военным делам, и это видел каждый. В их сердцах и прежде зрело немало недовольства, а теперь, услышав о тайных махинациях, которые глава ордена проворачивал за их спинами, они окончательно поддались панике и гневу. Все перенесённые за последнее время страхи, сомнения и сожаления мгновенно вылились в искреннюю ярость. — Глава ордена У, неужели ты не считаешь нужным дать нам внятное объяснение и понести ответ за содеянное?! У Цзяньху холодно опустил веки, храня высокомерное молчание. Посреди этого хаоса Жун Чжао вдруг взмыл в воздух и стремительным силуэтом опустился прямо перед рядами южан. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, мощный поток его духовной энергии выдернул из толпы личного ученика одного из южных глав. Сместившись со скоростью молнии за спину ошарашенного юноши, Жун Чжао нанёс ему сокрушительный удар ладонью в спину. На глазах у сотен свидетелей этот ученик широко распахнул рот и выплюнул омерзительного чёрного червя, после чего его глаза закатились, являя белки, и он без чувств рухнул на землю. Повсюду раздались испуганные возгласы. Распластавшийся на земле юноша пребывал в глубоком обмороке, однако его конечности продолжали судорожно подёргиваться. Его наставник в ужасе закричал: — Это пожирающий душу гу?! — Да, — Жун Чжао убрал руку, подтверждая догадку, после чего его взор медленно скользнул по лицам застывших в оцепенении врагов. — В каждом ордене Восточного континента нашлись несчастные, поражённые этим паразитом. Кто знает, сколько среди вас, южан, тех, кто уже успел заглотить эту наживку. Договорив, он ни разу не взглянул на У Цзяньху и плавным движением вернулся на своё прежнее место. Эти слова произвели эффект камня, брошенного в тихую воду. Заклинатели Альянса Южных Земель принялись испуганно оглядываться друг на друга, и в каждом взгляде теперь читалось подозрение, словно любой из стоящих рядом соратников мог оказаться скрытым шпионом. Кто-то из глав в ярости вскричал: — Ты посмел подчинить этими гу даже наших людей?! Что вообще творится в твоей голове?! Этот яростный допрос, разумеется, предназначался исключительно У Цзяньху. Встретившись с сотнями разгневанных и обвиняющих взглядов, мужчина вдруг негромко рассмеялся. В этом смехе сквозило крайнее презрение, смешанное с полнейшим равнодушием к собственной участи: — Мне не в чем перед вами оправдываться, и объяснений не будет. — Ты...! У Цзяньху продолжил: — Когда создавался Альянс и планировалось вторжение на восточные земли, я не стоял над вашими душами с обнажённым клинком у горла, принуждая к согласию. Вы преследовали исключительно собственную выгоду и жажду наживы, так что сегодня не стоит изображать из себя уязвлённую праведность. Толпа разразилась гневными выкриками: — Но ты ведь и нас использовал в своих слепых расчётах! Ты явно вознамерился полностью поглотить и уничтожить наши ордены! В глазах У Цзяньху промелькнула явная издёвка: — Надо же, значит, вы ещё не окончательно лишились разума. — Да как ты смеешь! — Глава ордена У, совершённые тобой деяния переходят все границы дозволенного, подобное не может быть терпимо законами неба! — с выражением глубокой скорби на лице провозгласил Сяо Жуфэн. Дабы обелить собственное имя и спасти остатки репутации, он вознамерился переложить всю полноту ответственности на одного У Цзяньху. Приняв величественную позу надзирателя Союза Бессмертных, он грозно выкрикнул: "Твоя волчья алчность безгранична, ради достижения целей ты не гнушался самыми грязными методами. Именно ты в одиночку разжёг пламя вражды между востоком и югом, приведя поднебесную к нынешней катастрофе. Даже тысячи смертей не искупят твоего великого греха!" — К чему тратить на него лишние слова, — гневно бросил один из старейшин, стоящих за спиной Жун Чжао. — Нужно прямо сейчас изрубить этого мерзавца на тысячи кусков! И прочим прихвостням из Альянса Южных Земель не стоит надеяться на лёгкую долю. Раз уж совершили преступление, нечего строить из себя невинных овечек! Оказавшись объектом всеобщего порицания и ненависти, У Цзяньху по-прежнему оставался невозмутим. Группа его преданных слуг и личных гвардейцев стремительно выступила вперёд, обнажив клинки и направив их во все стороны. Стоящие позади старейшины и ученики ордена Хаолань также наполовину извлекли мечи из ножен, сохраняя предельную бдительность и готовясь вступить в бой в любую секунду. Заклинатели прочих южных кланов поспешили попятиться, разрывая дистанцию. Те немногие, кто всё ещё оставался стоять подле людей Хаолань, пребывали в крайнем замешательстве и нерешительности: с одной стороны, их сердца переполняла ненависть к У Цзяньху, с другой же, они до безумия страшились мести восточных орденов, не зная, какой выбор окажется верным. В этот момент Жун Чжао взял слово, спокойно и отчётливо обращаясь к колеблющимся врагам: — Если вы прямо сейчас проведёте чёткую черту между собой и орденом Хаолань, согласившись на наши условия мирного урегулирования, Восточный континент обязуется отпустить всех взятых в плен ваших учеников и позволит вам беспрепятственно вернуться в родные края. В противном случае вы останетесь заперты в стенах этого города до самой смерти. И кто знает, что тогда произойдёт с вашими оставшимися без защиты южными землями. Даже если наши войска не пойдут в наступление, где гарантия, что орден Хаолань не воспользуется моментом, дабы полностью прибрать к рукам ваши территории? Стоило этим словам прозвучать, как лица южан исказились от удушающего страха и злобы. Каждый из них прекрасно понимал, что так называемый Альянс уже превратился в горсть рассыпанного песка, а ключевые фракции и вовсе успели пролить кровь друг друга в междоусобных стычках. Восточные же ордены сейчас находились на пике своего могущества, и если они начнут полномасштабный штурм, южане не смогут организовать единый отпор, их оборона рассыплется подобно лавине. Не говоря уже о том, что рядом с ними находился коварный и двуличный орден Хаолань, готовый в любую секунду нанести удар в спину. У Цзяньху устремил прямой взор на Жун Чжао, негромко спросив: — Ты действительно считаешь, будто я способен на подобную низость? Жун Чжао холодно отрезал: — Кто может знать наверняка, что творится в мыслях главы ордена У. У Цзяньху не стал спорить, лишь согласно кивнул: — Раз ты так говоришь, значит, так оно и есть. Сан Цюсюэ первой поспешила поддержать инициативу: — Остров Цяньсин выражает полную готовность вступить в мирные переговоры с орденами Восточного континента и обязуется выплатить все необходимые компенсации. Сяо Жуфэн, как законный наместник, также поспешил явить пример для подражания: — Орден Цянъи также согласен на мирное урегулирование и выплатув качестве возмещения ущерба. Если же среди вас найдутся те, кто упрямо пожелает и дальше оставаться в одной лодке с орденом Хаолань, вы будете объявлены врагами всего Союза! Вас изгонят из рядов праведных заклинателей вместе с Хаолань, и отныне каждый в поднебесной получит законное право уничтожить вас! Южане всё ещё пребывали в мучительных колебаниях, однако глава школы Хуэйшань первым принял окончательное решение: — Школа Хуэйшань принимает эти условия. Если это позволит нам как можно скорее вернуться на юг ради спасения клана, мы согласны на любые компенсации и мирные переговоры. — Глава, неужели мы действительно пойдём на это? — в сердце одного из старейшин Хуэйшань всё ещё жила обида. — Если мы не поступим так, наши земли будут окончательно поглощены этими псами из ордена Линьцан! — яростно процедил сквозь зубы глава школы. — Я скорее предпочту склонить голову и выплатить возмещение восточным орденам, нежели продолжу оставаться в одном ряду с этими двуличными тварями! Стоило первому сделать шаг, как его примеру тут же последовали второй и третий. Число сомневающихся росло с каждой секундой, и в конечном счёте подле ордена Хаолань остались только те немногочисленные мелкие кланы, что изначально находились в полной вассальной зависимости от них или были связаны слишком глубокими узами. Две стороны застыли друг против друга. Численный перевес оказался абсолютным, и орден Хаолань фактически остался в полной изоляции. У Цзяньху по-прежнему сохранял абсолютное хладнокровие, прекрасно сознавая, что подготовленные Жун Чжао для сегодняшнего дня приёмы явно не ограничивались одним этим расколом. Он по личной инициативе спросил: — Что ещё молодой господин Юньцзэ желает объявить почтенному собранию? Жун Чжао слегка повернул голову и сделал знак своему подчинённому: — Приведите его. Спустя мгновение на площадь вывели покрытого пылью и грязью молодого заклинателя. Под недоумёнными взглядами толпы он, судорожно дрожа от страха, заговорил, представившись личным слугой прежнего главы ордена Хаолань, отца У Цзяньху. Один из учеников Хаолань мгновенно узнал его, выкрикнув из толпы: — Цуй Фан! Как ты здесь оказался?! — Я... я прибыл сюда, дабы поведать истину о нынешнем главе ордена У... — этот человек зажмурился, пересилил страх и выпалил: "В тот день старый глава ордена вовсе не погиб от обратного всплеска энергии во время прорыва на новый уровень совершенствования. Это нынешний глава У привёл людей, полностью заблокировал защитные барьеры дворца Сюаньцзи и безжалостно вырезал всех находившихся внутри слуг. После чего, воспользовавшись самым критичным моментом прорыва, ворвался в обитель совершенствующегося старого главы и собственноручно оборвал его жизнь". Договорив, свидетель тут же крепко зажал рот руками. Жун Чжао держал его под стражей довольно долгое время, успев полностью сломить волю и приучить к абсолютному послушанию, так что без разрешения господина этот человек не смел проронить ни единого лишнего слова. Однако даже этих скупых фраз оказалось достаточно, дабы произвести эффект кипящего масла, вылитого в раскалённый котёл. На площади мгновенно разверзся сущий ад. — Что ты такое несёшь?! — громогласно потребовал ответа один из старейшин Хаолань. У Цзяньху удостоил трясущегося от страха заклинателя мимолётным взглядом и едва заметно вскинул брови. — Всё было именно так! Старый глава в тот самый миг успел направить мне звуковое послание с помощью духовной яшмы, в котором содержались его предсмертные слова... — затараторил свидетель, не смея поднять глаз от земли. — И где же эта яшма с посланием?! Жун Чжао взял слово: — Происходящее является внутренним делом ордена Хаолань, и у меня нет ни малейшего желания вмешиваться в чужие дрязги, однако раз уж глава ордена У совершил столько злодеяний, поднебесная должна наконец узреть его истинное лицо. Слуга почтительно преподнёс господину ту самую нефритовую пластину. Жун Чжао перехватил её, слегка повёл ладонью, активируя скрытую запись, и предсмертный голос старого главы громогласно разнёсся над площадью. «Животное! Ты совершил грех отцеубийства ради захвата власти! Ты не жилец на этом свете, сами небеса покарают тебя за содеянное!» Это были подлинные предсмертные слова У Цао. Среди присутствующих поднялся невообразимый гул. Заклинатели Хаолань застыли с разинутыми от изумления ртами, а их предводитель с полнейшим неверием уставился на У Цзяньху: — Глава ордена, это... это правда или ложь?! — У Цао в прошлом ради собственного величия и богатства безжалостно предал и погубил мою родную мать. Я всего лишь исполнил сыновний долг, свершив справедливое возмездие, — голос У Цзяньху звучал абсолютно обыденно и ровно, он без тени сомнения признал свою вину. — Но ведь он приходился тебе родным отцом! Как ты мог пойти на грех отцеубийства ради власти, совершив поступок, что хуже диких зверей?! — Хуже скотов? — У Цзяньху презрительно усмехнулся. — Истинным скотом в этой истории являлся сам У Цао, и он получил то, что заслужил. Что, неужели вы тоже замышляете поднять против меня бунт? — Да как ты смеешь... — Для этого вам сперва необходимо обладать хоть какими-то способностями, — бросил мужчина, полностью теряя интерес к своим старейшинам. Он вновь перевёл взор на стоящего впереди Жун Чжао и произнёс глубоким голосом: "Молодой господин Юньцзэ созвал это Великое собрание Союза Бессмертных дабы лишить меня поддержки клана и оставить в полном одиночестве перед лицом поднебесной. Жун Чжао, неужели в твоём сердце действительно скопилось столько ненависти ко мне?" Сумерки окончательно сгустились над землёй, и блёклый диск луны неторопливо поднялся на небосвод. Жун Чжао хранил абсолютное молчание, а в глубине его глаз застыло холодное равнодушие, подобное неподвижному отражению луны на дне чистой воды. Если бы он не разыграл эту карту, разве удалось бы ему столь легко и изящно расколоть Альянс Южных Земель и лишить орден Хаолань былого величия. В этот момент затянувшегося и удушающего противостояния на площади внезапно раздался негромкий смешок. Этот звук исходил от Сяо Таня, про которого все присутствующие успели позабыть. Он вдруг рассмеялся, и в этом смехе сквозила крайняя, доведённая до предела издёвка. Кому-то из старейшин не понравилось подобное поведение пленника, и он прикрикнул: — Чему ты радуешься, паршивец?! Смех Сяо Таня становился всё более жутким и безумным, и наконец он зловеще произнёс: — Я смеюсь над вами всеми! И над Альянсом, и над этими праведниками с Восточного континента! Вас всех обвели вокруг пальца! С чего бы молодому господину Юньцзэ питать ненависть к главе ордена У, если он до сих пор страшится явить миру самый главный секрет этого человека? Жун Чжао одарил его ледяным взглядом, и словно догадавшись, о чём именно пойдёт речь, его ладонь мгновенно легла на рукоять верного меча. — Что, молодой господин Юньцзэ испугался? Неужели решил заткнуть мне рот своим клинком? — Сяо Тань поспешил сыграть на опережение. — На нас ведь смотрят сотни свидетелей! Ты так сильно боишься, что я сорву с вас маски? Страшишься, что поднебесная узнает истинную тайну происхождения главы ордена У? — Да о чём ты вообще лопочешь?! — громогласно выкрикнул Сяо Жуфэн. — Раз уж молодой господин Юньцзэ сумел заполучить в свои руки личного слугу старого главы Хаолань, разве мог он не выведать у него тот самый секрет, что способен навсегда уничтожить У Цзяньху? Я ни за что не поверю, будто ему ничего не известно! Просто ты сам приказал свидетелю молчать, не желая, дабы смертные узнали истину. А истина заключается в том, что этот великий глава ордена Хаолань на самом деле является рождённым от порочной связи старого главы с демонической тварью, полукровкой! Эти слова прозвучали подобно сокрушительному взрыву, заставив каждого из присутствующих застыть на месте в полном оцепенении. У Цзяньху плотно сжал губы, а его взгляд окончательно заледенел. — Это правда?! У тебя есть неопровержимые улики?! — раздался чей-то взволнованный голос из толпы. — Да какие тут ещё нужны улики! — во весь голос расхохотался Сяо Тань. — Вы лучше спросите у самого главы ордена У, хватит ли у него смелости прилюдно заявить, будто в его жилах не течёт кровь демонов? А вот почему молодой господин Юньцзэ, зная обо всём, продолжал хранить эту тайну за семью печатями... Лицо Жун Чжао стало бледным как полотно, а вокруг его тела начала концентрироваться удушающая морозная энергия. Сяо Тань устремил на него свой безумный, сочащийся чистым злорадством взор: — Да всё потому, что он и глава ордена У, эти двое, на самом деле являются связанными священной клятвой спутниками на пути совершенствования!