«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Едва У Цзяньху вернулся в город Бянь, как к нему явился подчинённый с докладом о положении дел в различных землях за последние несколько дней. Элитные ученики разных кланов один за другим возвращались из Северных земель, и повсюду вновь вспыхивали ожесточённые столкновения. Однако столь стремительное возвращение контроля над цитаделью в течение всего двух суток, какое продемонстрировал орден Юаньсы, оставалось исключительным случаем. — Судя по развитию событий, война затянется. Следующей целью Юаньсы наверняка станет освобождение города Бянь, после чего они могут отправить людей на подмогу остальным орденам. Впрочем, наш Альянс Южных Земель изначально захватил инициативу, так что мы не позволим им столь легко перейти в контрнаступление. Выслушав доклад, У Цзяньху тем не менее приказал: — Ступай и разузнай в мельчайших подробностях, какие именно ордена и города сейчас находятся под контролем Альянса, кто возглавляет силы на каждом из направлений, сколько людей в их подчинении и каково их тактическое расположение. Также выясни, что творится внутри захваченных цитаделей. Собери как можно более полные сведения и доставь мне в течение десяти дней. Подчинённый решил, что глава беспокоится о ходе войны, и поспешно принял поручение. Отослав его, У Цзяньху призвал своего доверенного слугу и спросил: — Когда вы занимались поисками белого нефрита, проверяли ли вы внутренние территории Юаньсы? — Внутри ордена ничего не было, — уверенно ответил слуга. — Сколько бы времени мы ни находились в Юаньсы, поисковый прибор для обнаружения духовных предметов ни разу не подал сигнала. Ближайшая к ордену пластина была погребена на дне озера Бянь за несколько сотен ли отсюда. У Цзяньху погрузился в размышления. Накануне у павильона Чуюнь прибор отчётливо замерцал белым светом, и это никак не могло быть игрой воображения. Значит, белый нефрит попал на территорию Юаньсы и в павильон Чуюнь в течение последних двух дней вместе с кем-то из людей, и этим человеком вероятнее всего являлся Жун Чжао. Слуга помедлил и добавил: — Я подумал, не стоит ли нам совершить поездку в Цянъи? — В Цянъи? — Да, — объяснил слуга. — Прежние находки белого нефрита порой покоились на небольшой глубине, но всегда в местах, где окружающие горы, реки или моря изобиловали духовной энергией. Хотя поисковый прибор не реагирует при направлении на западную сторону, священная гора Байлу в Цянъи как раз славится своей первородной природной силой. Раз уж у нас нет зацепок по последней пластине, можно попытать счастья там. При упоминании горы Байлу в памяти У Цзяньху мгновенно всплыл образ той ночи: посреди горной боевой формации Жун Чжао вскинул на него свой холодный, пронзительный взгляд, и мужчина всё понял. Он бросил прибор слуге: — Ступай. Заодно разузнай, какова сейчас обстановка в Цянъи. Что же касается поисков, У Цзяньху не особо рассчитывал на успех, однако проверить догадку всё же следовало. Во второй половине дня к нему лично пожаловал Сяо Тань и с порога спросил: — Где глава ордена У пропадал эти два дня? — Без комментариев, — сухо бросил У Цзяньху: ни малейшего желания любезничать с ним у него не было. Сяо Тань ощутил укол раздражения, но сдержался: — Юаньсы уже отбит врагом, они начали действовать гораздо быстрее, чем я предполагал. Этот Чэнь Ци оказался ни на что не годным слабаком, или же молодой господин Юньцзэ проявил чрезмерную силу. Глава ордена У, теперь только ты способен выступить против него, иначе нам не вернуть преимущество. Финальный удар мечом, нанесённый Жун Чжао прошлой ночью, произвёл неизгладимое впечатление как на адептов ордена, так и на силы Альянса. Немногие уцелевшие, кому посчастливилось сбежать из Юаньсы, вернулись в город Бянь и разнесли молву по округе. К сегодняшнему утру новость о том, что молодой господин Юньзэ освоил в совершенстве божественную технику меча, разлетелась повсюду, внушая людям благоговейный трепет. У Цзяньху остался совершенно равнодушен к этим словам: — Ты и сам сказал, что молодой господин Юньцзэ слишком силён. Вокруг только и твердят, будто его мастерство владения клинком достигло божественных вершин, одного его удара хватило, чтобы потрясти весь орден, и даже старейшина, превосходивший его на несколько рангов совершенствования, пал от его руки. Куда мне теперь тягаться с ним. — Значит ли это, что глава ордена У намерен просто сдаться? — нахмурился Сяо Тань. — Если тебя это не устраивает, можешь попробовать закрепиться здесь самостоятельно или дождаться удобного случая, чтобы вновь бросить вызов Юаньсы, — безразлично отозвался У Цзяньху. Лицо Сяо Таня потемнело: — Главе ордена У не стоит забывать о данном когда-то обещании. Ты сулил, что после успеха мы перевернём небо и землю, разрушим закостенелые догмы и даруем демонам равный статус с заклинателями-людьми. Я сделал ради тебя так много, мы с огромным трудом дошли до нынешней точки, и теперь, стоило столкнуться с первыми трудностями, ты умываешь руки? У Цзяньху слегка повернул голову и равнодушно произнёс: — Я бы и рад, да вот только ни у тебя, ни у меня не хватает способностей осуществить задуманное. — Ты!.. Сяо Тань едва не задохнулся от злости, окончательно осознав, что этот человек обвёл их всех вокруг пальца. Стоило У Цзяньху добиться собственных целей, как он тут же решил выйти из игры, и подобное вероломство не поддавалось никакому оправданию. Мужчина тем не менее сохранял абсолютное спокойствие. После недолгого напряжённого молчания Сяо Тань яростно стиснул зубы и, резко взмахнув рукавом, покинул помещение. Десять дней спустя. У Цзяньху неторопливым шагом вошёл в расположенную на краю улицы чайную, поднялся на второй этаж и занял уединённую комнату. С тех пор как Альянс Южных Земель захватил город Бянь, некогда процветающее поселение пребывало в упадке, и только недавно здешние трактиры и чайные лавки начали постепенно возобновлять работу. Заведение под названием павильон Ванчуан оказалось в их числе. Он сел у окна и, слегка сжав в пальцах чашу, устремил взор вдаль, где среди окутанных туманом горных вершин скрывался орден Юаньсы. К сожалению, защитный массив цитадели уже восстановили, и возможности проникнуть внутрь у него больше не предвиделось. Вскоре слуга доставил свежие известия. Их люди благополучно добрались до государства Цянъи и на горе Байлу действительно ничего не обнаружили. Более того, со дня юбилейных торжеств в честь Сяо Жуфэня природная духовная энергия, некогда наполнявшая эту вершину, начала день за днём стремительно рассеиваться. Это известие вполне совпало с ожиданиями У Цзяньху. — Кроме того, Юаньсы тоже отправил своих людей в Цянъи. Им удалось вызволить Сяо Жуфэня из-под домашнего ареста во дворце, и сейчас его под конвоем везут сюда, — добавил слуга. У Цзяньху прищурился, обдумывая услышанное: — Перехватите эти вести, Сяо Тань не должен ничего узнать. После этого он не торопясь выпил полчайника и, скоротав остаток дня, поднялся с места только под вечер. Спускаясь вниз, он подошёл к стойке и лёгким движением двух пальцев постучал по деревянной поверхности. Занятый подсчётами на счётах лавочник поднял голову и с недоумением уставился на незнакомца. У Цзяньху небрежно бросил перед ним тетрадь: — Передай вашему молодому господину. На лице лавочника отразилось глубокое изумление, однако мужчина уже развернулся и покинул заведение. Орден Юаньсы. Жун Чжао появился в подземной водной тюрьме и после недолгого ожидания принял доставленного стражниками заключённого. Им оказался Чи Суй: руки и ноги скованы тяжёлыми кандалами, лицо осунулось и посерело, и в его облике не осталось ни капли от того гордого, амбициозного гения меча, каким он блистал на Турнире Союза Бессмертных. Все уцелевшие пленные из числа сторонников Альянса содержались в этой водной тюрьме, и личный визит Жун Чжао стал для каждого полной неожиданностью. — Молодой господин Юньцзэ... — выдавил Чи Суй, сгорая от стыда. Жун Чжао не стал ходить вокруг да около: — Я даю тебе шанс оставить тьму и обратиться к свету. Ты согласен? Чи Суй замялся: — Что именно я должен сделать для молодого господина Юньцзэ? — Я дарую тебе свободу, и ты вернёшься в орден меча Хаолань, дабы исполнить для меня несколько поручений. Можешь быть спокоен, задачи не представляют смертельной опасности, и подставлять тебя под удар я не стану, — ответил Жун Чжао. Чи Суй почувствовал себя ещё более жалко. Пускай он всего лишь бездумно исполнял приказы своего главы, однако вероломное нападение и попытка поглотить чужие территории изначально шли вразрез с любым представлением о чести. Он уже запятнал себя соучастием, а если теперь пойдёт на предательство собственного клана, то окончательно превратится в подлого и низкого человека. Жун Чжао совершенно не трогали его внутренние терзания, он терпеливо дожидался окончательного решения. Спустя некоторое время Чи Суй понурил голову и после тяжёлой внутренней борьбы тихо произнёс: — Я исполню волю молодого господина Юньцзэ. — Ты хорошо подумал? — Да, я всё решил, — твёрдо ответил он и, почтительно сложив руки в знак приветствия, добавил: "Готов беспрекословно повиноваться вашим приказам". Жун Чжао плавным движением руки провёл перед его лицом, и едва заметный сгусток зловещей энергии мгновенно проник между бровей заключённого. Чи Суй вздрогнул от странного ощущения, однако так и не понял, что именно с ним произошло. Юноша не стал утруждать себя объяснениями. Если этот человек в будущем не замыслит предательства, данная метка никак не скажется на его здоровье. Выслушав наставления Жун Чжао, Чи Суй решительно выдохнул и произнёс: — Есть ещё кое-что. Похоже, истинные помыслы нашего главы простираются далеко за пределы захвата орденов Восточного континента. Незадолго до прибытия в город Бянь я случайно встретил нескольких его доверенных слуг, поспешно собиравшихся в дорогу. Мой слух от природы развит гораздо острее, чем у обычных людей, поэтому мне удалось расслышать обрывочную фразу о «вестях касательно нефритовых листьев». Я понятия не имею, что это означает, однако за время нашего похода они уже не в первый раз обыскивают различные земли в поисках этих предметов. Взгляд Жун Чжао едва заметно изменился: — Нефритовые листья? — Именно так они их назвали, но что это такое, мне неизвестно, — подтвердил Чи Суй. В мыслях Жун Чжао мгновенно всплыл тот самый похожий на листок белый нефрит, который он в своё время подобрал на горе Байлу и с тех пор неизменно носил при себе под мощным заклятьем. Он изначально догадывался о необычном происхождении этой вещицы, однако её истинное предназначение по-прежнему оставалось загадкой. Не желая выдавать своего волнения перед собеседником, он прекратил расспросы: — Тебе надлежит сосредоточиться исключительно на моих поручениях, а об этих посторонних вещах впредь никогда и ни с кем не заговаривай. Чи Суй покорно кивнул, в душе горько сожалея о том дне, когда поддался минутному порыву и связал свою судьбу с орденом меча Хаолань: — Благодарю молодого господина Юньцзэ за дарованный мне шанс. Перед тем как покинуть камеру, Жун Чжао вдруг негромко добавил: — На самом деле в твоём решении уйти в орден меча Хаолань не было ошибки. — Я... — Человеку свойственно стремиться к лучшему, это вполне естественно, — произнёс Жун Чжао, устремив взор куда-то в пустоту. — Будь я на твоём месте, поступил бы точно так же. Вот только глава ордена У... — Что с ним не так? — машинально спросил Чи Суй. Жун Чжао на секунду замер: в полумраке тюремных коридоров лицо его было совершенно неразличимо, и вертевшаяся на языке фраза «он этого не стоит» так и осталась невысказанной. После этого он вернулся в зал заседаний, где его уже дожидались несколько старейшин. В настоящее время он формально занимал пост временно исполняющего обязанности главы. Поскольку бушевавший пожар превратил гору Цзысяо в бесплодную пустошь, полноценную церемонию восхождения на пост отложили до окончания восстановительных работ в зале. Тем не менее внешние угрозы и внутренние неурядицы требовали от него незамедлительных решений. Сегодня на повестке дня стоял вопрос о дальнейшей участи захваченных в плен мятежников. — Их слишком много, чтобы просто казнить каждого, — выслушав подробный отчёт, резюмировал Жун Чжао. — Оставим их пока под стражей, в будущем эти люди станут отличным козырем на переговорах с Альянсом Южных Земель. — Мы действительно собираемся садиться с ними за стол переговоров? — недовольно проворчал один из старейшин. — Как по мне, если не преподать им жестокий урок и не сокрушить их спесь, любые переговоры окажутся пустой тратой времени. — Безусловно, — согласился юноша. — За все совершённые бесчинства им придётся заплатить сполна. Однако сейчас первоочередная задача, ликвидировать последствия катастрофы и помочь союзным орденам вернуть их земли. Только после этого мы сможем планомерно свести счёты с Альянсом. — На мой взгляд, это не более чем сборище разношёрстного сброда. Раз уж всю эту смуту поднял орден меча Хаолань, то главным источником зла является их предводитель. Стоит нам устранить главу У, как остальные южане останутся без лидера, перессорятся между собой за власть, и союз развалится сам собой, — высказал мнение другой старейшина. Присутствующие дружно закивали: — Истинные слова! Нам доподлинно известно, что этот человек сейчас находится прямо в городе Бянь. Почему бы нам не отправить туда умелых лазутчиков, дабы они выследили и тайно убили его? После этого вернуть город под свой контроль не составит никакого труда. — И как именно вы планируете осуществить это убийство? — в голосе Жун Чжао, устремившего на них взгляд, не прослеживалось истинных чувств. — Отправлять обычных учеников бессмысленно, они потерпят неудачу. Быть может, кто-то из почтенных старейшин желает лично взяться за это дело? И кто из вас готов дать стопроцентную гарантию успеха? Заклинатели растерянно переглянулись, но желающих добровольно вызваться на опасное задание не нашлось. Их собственный уровень совершенствования объективно превосходил силы У Цзяньху, однако этот мужчина, как и сам Жун Чжао, обладал пугающими и непредсказуемыми навыками в искусстве меча. Раз уж Жун Чжао сумел в одиночку одолеть Чэнь Ци и одним ударом подчинить себе весь орден, то и глава У вполне мог выкинуть нечто подобное, так что рисковать головой никому не хотелось. — Я тоже не уверен в успехе, — прямо заявил Жун Чжао. — Поэтому лично я туда не пойду. — Но... — Оставьте мысли о тайном убийстве, — оборвал он их возражения. — Внести раскол в ряды Альянса гораздо проще, чем вам кажется, и у меня уже есть готовый план. Что касается города Бянь, мои люди уже везут сюда Сяо Жуфэня. Как только он прибудет, мы во всеуслышание объявим, что Сяо Тань прикрывался чужим именем и занимался пустым бахвальством. Посмотрим, сколько воинов клана Сяо после этого согласятся слепо повиноваться его приказам. Без их поддержки южане не удержат город. К моменту возвращения в павильон Чуюнь солнце уже клонилось к закату, однако на столе по-прежнему дожидалась стопка документов, требующих немедленного рассмотрения. Вскоре слуга внёс и положил перед ним ту самую тетрадь, доставленную из павильона Ванчуань. Выслушав доклад посыльного, Жун Чжао на мгновение замер в безмолвии, после чего забрал тетрадь и мимолётным взмахом руки отпустил слугу. Направив поток духовных сил, он легко рассеял наложенное защитное заклятье и раскрыл страницы. Тетрадь оказалась заполнена подробнейшими разведданными о внутренней структуре Альянса: в ней содержались детальные сведения о состоянии дел в каждом южном ордене, а в самом конце была приложена искусно скопированная карта всего обитаемого мира. Обладая подобным сокровищем, можно было не просто вернуть утраченные земли, но и при желании нанести сокрушительный ответный удар по Южным территориям. Однако сердце Жун Чжао осталось абсолютно спокойным. Когда он перевернул последнюю страницу, его взгляд неожиданно замер. Между листами покоилась живая веточка персикового дерева. Пышно распустившийся цветок был запечатан неизвестной демонической силой, навсегда сохранив миг своего безупречного цветения. Рядом виднелась короткая строчка, выведенная мелким почерком: «Утром заметил за окном распустившуюся ветвь персика, посылаю её моему супругу с пожеланиями благополучия». Жун Чжао несколько секунд неотрывно смотрел на эти слова, после чего решительно сжал цветок в кулаке. Нежные лепестки в то же мгновение рассыпались в бесформенное крошево на его ладони. Когда с ним связались посредством мысленной связи, юноша уже успел разложить на столе скопированную карту мира и внимательно изучал её контуры. — Посылка дошла до адресата? Прошло довольно много времени, прежде чем Жун Чжао издал небрежное, едва уловимое «хм». На той стороне повисла короткая пауза, после чего мужчина произнёс: — Какая редкость, ты всё же согласился выслушать меня. — Вместо того чтобы, как обычно, немедля заблокировать канал связи. — Что ещё ты хочешь сказать? Этот вопрос застал У Цзяньху врасплох. По правде говоря, он и сам не ожидал, что Жун Чжао снизойдёт до ответа, поэтому на мгновение лишился дара речи. — У Цзяньху, я ведь уже говорил тебе, что не нуждаюсь во всех этих подношениях, — напомнил юноша. — А я повторю: делаю это исключительно по собственной воле, — отозвался мужчина. — И какова твоя истинная цель на этот раз? — прямо спросил Жун Чжао. — Желаешь моими руками раздуть этот пожар ещё сильнее, дабы получить очередную порцию захватывающего зрелища? — Я уже сказал, что просто помогаю тебе. — В этом нет никакой необходимости, — Жун Чжао решительно захлопнул тетрадь и отбросил её в сторону. — У меня есть собственные соображения на этот счёт, и я не собираюсь каждый раз плыть по течению, следуя твоей указке. Твой пресловутый метод скорейшего разрешения конфликта на деле приведёт к масштабной эскалации войны, лишив эти земли покоя на долгие годы. После недолгого молчания с той стороны наконец донеслось: — Похоже, что бы я сейчас ни предпринял, ты всё равно останешься недоволен. — Какая разница, доволен я или нет? Это изначально не имеет никакого значения, так что забудь об этом. На этих словах Жун Чжао оборвал связь. Он вернулся к разложенным на столе делам ордена, однако вскоре вновь отложил кисть и, проведя несколько минут в глубокой задумчивости, неторопливо подошёл к окну. За окном прямо перед его взором колыхались ветви ранних весенних цветов, хотя их цветение и близко не могло сравниться по красоте с той совершенной ветвью, что была укрыта между страниц тетради. Сумерки окончательно сгустились, и в памяти невольно воскресли события той ночи, когда он точно так же стоял здесь и до самого рассвета слушал доносившиеся с горной тропы тоскливые звуки сюнь. Лёгкое чувство затаённой грусти окутало сердце, однако эта печаль оказалась слишком глубокой, чтобы бесследно раствориться в прохладном весеннем ветре.