«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Солнечный свет резал глаза. Жун Чжао слегка прищурился и мягко улыбнулся, когда У Цзяньху шагнул к нему вплотную. Мужчина обхватил его ладонью за щеку и накрыл чужие губы своими. Этот поцелуй оказался слишком диким. Язык бесцеремонно проник внутрь, так что кончик языка Жун Чжао начисто онемел от этого натиска. В их смешавшемся дыхании ощущались ароматы друг друга, плотно окутывающие обоих. Спина юноши упёрлась в твёрдые, острые выступы скалы, причиняя ощутимый дискомфорт, однако человек, сковавший его в объятиях, не собирался ослаблять хватку. Чужой язык раз за разом исследовал полость рта, и это не походило на нежную ласку, а являлось чем-то чрезмерно неистовым. Жун Чжао был вынужден постоянно сглатывать слюну, принимая чужую влагу вместе с обжигающим дыханием У Цзяньху. Поцелуи спустились ниже, оставляя на шее влажные, горячие следы. Жун Чжао запрокинул голову, пытаясь перевести дыхание, а небесный свет отражался в глазах, разливаясь влажным блеском. Когда ласки стали совсем несдержанными, губы мужчины с силой впились в шею, оставляя яркую отметину. Жун Чжао судорожно вздохнул и наконец, потеряв терпение, упёрся руками в чужую грудь и оттолкнул его: — Достаточно... Дыхание У Цзяньху перехватило. Он ещё несколько секунд мягко прижимался губами к свежему следу, после чего нехотя отстранился. Его потемневший взгляд замер на лице Жун Чжао. Растрёпанные волосы, нежный румянец на щеках, приоткрытые алые губы и затуманенный взор, в котором читалось явное недовольство, являли собой зрелище, столь редкое для чужих глаз. Большой палец мужчины коснулся влажных губ юноши, лаская мягкую кожу. — И это, по-твоему, способ поговорить без свидетелей, глава ордена У? — с издёвкой спросил Жун Чжао. Даже произнося подобные колкости, он смотрелся невыносимо притягательно. У Цзяньху не убирал руку, слегка разминая подушечкой пальца округлую каплю на верхней губе юноши: — Для этого молодой господин Юньцзэ должен сам быть не против дать мне такую возможность. Жун Чжао поленился в очередной раз называть его бесстыдником. Он прислонился к скале и на мгновение прикрыл глаза: — Говори, что хотел обсудить. — Жун Чжао, мы так долго не виделись, а ты при первой же встрече начинаешь идти мне наперекор, — У Цзяньху понизил голос. — Неужели именно так ты выражаешь свою тоску по мне? Юноша посмотрел на него из-под полуприкрытых век. У Цзяньху спрашивал об этом с самым серьёзным видом, хотя в глазах плясали лёгкие искры. — Если даже и так, что с того? А если нет? — парировал он. У Цзяньху не уступал: — Ты действительно скучал? Жун Чжао внимательно осмотрел его лицо, не заметив и следа недавней болезненной бледности. Похоже, половина Золотой нити туманного бутона сотворила настоящее чудо. Спустя пару секунд Жун Чжао рассмеялся. Его пальцы коснулись чужого плеча, слегка подтолкнув, а затем юноша подцепил тёмную прядь, намотал её на палец и резко потянул мужчину к себе. Устремив взгляд на губы, которые только что столь безжалостно терзали его собственные, юноша подался вперёд и вновь коснулся их коротким поцелуем. Его действия красноречивее любых слов дали У Цзяньху желанный ответ. Почувствовав, как чужая ладонь скользнула по щеке, Жун Чжао внезапно открыл глаза и прямо спросил: — Так ты отдашь мне остров Чуаньси? У Цзяньху на мгновение замер: — Жун Чжао, это что сейчас было? «Стратегия соблазнения красавцем»? — А на тебя это действует? — прямо спросил Жун Чжао. — Принимает ли глава ордена У подобные методы? У Цзяньху пристально вгляделся в его глаза, где вовсю плясали хитрые искорки: — Ты сделал это намеренно? — Разумеется, — не стал отпираться Жун Чжао. — Намеренно. На самом деле ему было глубоко безразлично, кому достанется этот клочок земли. Он ввязался в спор исключительно ради того, чтобы прощупать истинные намерения У Цзяньху. Юноша повторил: — Так отдашь или нет? У Цзяньху созерцал его лицо, и в глазах мужчины промелькнуло мимолётное колебание, истинную глубину которого было трудно разгадать. Рука медленно переместилась от щеки к виску, очертила линию подбородка и крепко зафиксировала его. Приблизившись к самому уху юноши, У Цзяньху выдохнул: — Не отдам. Он произнёс это твёрдо, не оставляя ни малейшего шанса на дальнейшие уговоры. Горячее дыхание коснулось ушной раковины, вызывая лёгкий зуд. Жун Чжао опустил взгляд и заметил прямо перед собой чужой кадык, который приглушённо дёрнулся во время этих слов. Юноша подался вперёд и резко укусил его за шею. Он впился зубами в чужую кожу, словно выплёскивая накопившееся раздражение. Отстранившись, Жун Чжао мгновенно выставил перед собой меч, обозначая дистанцию: — Разговор окончен. Я возвращаюсь. Стоило ему развернуться, как У Цзяньху перехватил его за запястье: — Когда ты исполнишь обещание насчёт той ночи? Жун Чжао одарил его мимолётным взглядом: — Зависит от моего настроения. Бросив эту короткую фразу, юноша взмыл в воздух и скрылся из виду. У Цзяньху опустил глаза и усмехнулся, слегка потирая подушечки пальцев, на которых всё ещё сохранялось чужое тепло. В течение нескольких последующих дней Жун Чжао не покидал покоев, полностью отстранившись от внешних дел. Однажды вечером к нему явился слуга-демон и доложил, что его младший соученик Цзян снова покинул резиденцию и отправился в расположенный у подножия горы городок. — Сегодня вечером в косметической Лавке Сянъи будет танцевать сама Снежная дева-демон. Молодой господин из ордена Линьцан созвал друзей, дабы почтить её своим присутствием. Узнав об этом, молодой господин Цзян пришёл в ярость и, судя по всему, вознамерился вновь затеять с ним ссору. Жун Чжао, полулёжа на диване, неторопливо перевернул страницу книги: — Пускай делает что хочет. Глупца, который сам стремится к собственной гибели, не спасти. Вся эта история началась пару дней назад, когда Цзян Лю отправился в город на поиски сомнительных удовольствий. В увеселительном заведении он повздорил с сыном влиятельного старейшины южного ордена Линьцан из-за местной танцовщицы. Дело дошло до драки, в ходе которой они едва не разнесли всё заведение, из-за чего между ними вспыхнула взаимная вражда. Владельцы заведения имели весьма солидную поддержку и не пожелали безропотно нести убытки, поэтому вскоре явились в резиденцию с требованием компенсации. Жун Чжао выплатил причитающиеся духовные камни, а затем, заручившись согласием старейшин, наказал непутёвого соученика ударами дисциплинарного кнута и запер под домашний арест. Однако Цзян Лю явно проигнорировал чужие приказы. Он не только осыпал старшего проклятиями за глаза, но и сегодня, прослышав про появление своего врага в Сянъи, тайком сбежал. Слуга-демон немного замялся, но всё же добавил: — Среди тех, кого пригласил молодой господин из ордена Линьцан, числится и глава ордена У. Жун Чжао наконец оторвал взгляд от свитка. Демон почтительно склонил голову, подтверждая сказанное: — Докладывают, что глава ордена У уже покинул резиденцию и направился в лавку. Городок Цинъян, раскинувшийся у подножия Цзюсяо, являлся крупным поселением, по масштабам не уступавшим среднему городу. Адепты мелких кланов, которым не досталось мест на горных вершинах, обосновались именно здесь. Проходящее раз в столетие Празднество превращало этот город в кипящий котёл. Разумеется, в городе процветали увеселительные заведения, и лавка Сянъи считалась самой популярной. Сегодняшнее выступление главной танцовщицы привлекло огромное количество желающих. Жун Чжао прибыл ближе к ночи в сопровождении всего пары слуг, стараясь не привлекать лишнего внимания. Он занял уединённое место у окна в ложе в углу на втором этаже, откуда открывался отличный вид на нижний зал. Там вовсю пировали молодые господа из южных орденов, шумно распивая вино и наслаждаясь атмосферой праздника. У Цзяньху находился среди них. Он лениво вертел в пальцах чарку с вином и с отсутствующим видом слушал чужую болтовню, практически не вникая в разговор. Почувствовав на себе чужой взгляд, У Цзяньху внезапно вскинул голову и посмотрел прямо на ложе юноши. Встретившись с ним глазами, мужчина едва заметно улыбнулся и приподнял чарку в знак приветствия. Жун Чжао проигнорировал этот жест, а стоящий рядом слуга указал на ложу напротив и негромко произнёс: — Молодой господин Цзян находится вон там. На противоположной стороне зала Цзян Лю с ненавистью наблюдал за пирующими внизу. Если бы не эта компания в тот злополучный день, он бы не опозорился перед толпой и не получил бы от старшего соученика порцию ударов кнутом под благовидным предлогом. Стоящий за его спиной слуга-демон тихо нашёптывал: — Раз уж молодой господин явился сюда, необходимо проучить этого наглеца. Мы сделаем всё максимально скрытно, никто и не догадается, чьих это рук дело. Цзян Лю колебался. Отомстить хотелось, но для решительного шага не хватало смелости. Слуга продолжал подливать масла в огонь: — Сначала прикажем поднести ему кувшин с особой добавкой. Когда яд подействует и он отойдёт в уборную без охраны, мы свяжем его, и тогда молодой господин сможет потешить душу как угодно. Цзян Лю стиснул зубы и скомандовал: — Исполняй. В зале не умолкала музыка. Прекрасная Снежная дева-демон кружилась в изящном танце, а захмелевшие гости окончательно потеряли голову. Организатором этого пиршества выступал юноша по имени Дуань Цзи. Его отец являлся весьма уважаемым старейшиной в южном ордене Линьцан. Сам Дуань Цзи не отличался выдающимися талантами в культивации, зато преуспел в азартных играх, кутежах и поисках плотских утех, а благодаря широкому кругу знакомств считался признанным лидером среди местной золотой молодёжи. В данный момент он с упоением созерцал танец, не забывая давать громкие комментарии: — Если говорить о признанных красавицах Поднебесной, то эта дева ничуть не уступает молодой госпоже Сан с острова Цяньсин. К тому же благородные заклинательницы слишком холодны и чопорны, в них нет той пленительной страсти, что присуща здешним лисицам. Будь моя воля, я бы без раздумий выбрал ту, что сейчас на сцене. Сидящие рядом товарищи лишь посмеялись над его словами: — Говоришь так, будто у тебя есть выбор. Твой отец лично отправился на остров, дабы сосватать за тебя девицу Сан, однако она всё равно предпочла орден Хаолань. Твой орден Линьцан ей и даром не нужен. При упоминании этого факта один из развратников двусмысленно подмигнул У Цзяньху: — Насколько мне известно, глава Сан спал и видел, как бы пристроить свою дочь к главе ордена У хотя бы в качестве наложницы. От подобного счастья ты умудрился отказаться, уступив её другим. Это заставляет нас взглянуть на тебя по-новому. У Цзяньху окинул его равнодушным взглядом и небрежно бросил: — Разумеется, отказался. Мой супруг и есть истинный образец неземной красоты. Присутствующие тут же подняли шум: — Что-то мы ни разу не видели твоего избранника! Дай и нам оценить эту невероятную красоту! — Вот именно! Ты небось всё это сам выдумал. Какая такая красота может затмить первую красавицу Поднебесной? — В прошлый раз на совете старейшин ты во всеуслышание заявил, что твоя пассия внешне точь-в-точь как молодой господин Юньцзэ. Это правда или шутка? Поскольку ложа не была защищена звукоизолирующим барьером, вся эта хмельная болтовня долетала до ушей Жун Чжао. Он отпил глоток вина и направил ментальное послание: — У Цзяньху, ты зачем вообще туда пошёл? Мужчина усмехнулся, сначала ответив собутыльникам: — Они действительно похожи, с чего бы мне шутить о подобных вещах? А затем отозвался Жун Чжао: — Посмотреть представление. — Какое ещё представление? — А ты сам зачем явился, Жун Чжао? — вопросом на вопрос ответил У Цзяньху. Юноша промолчал, и У Цзяньху усмехнулся в его сознании: — Изначально я не собирался сюда идти. Но когда покидал резиденцию, заметил, что за мной следят твои люди. Поняв, что молодой господин Юньцзэ тоже планирует прогулку, я решил составить компанию. Жун Чжао, ты запрещаешь мне посещать заведения и пить вино, а сам тайно приходишь сюда. И что мне после этого думать? Пока У Цзяньху уверял всех в своей серьёзности, сидевшие за столом кутилы не поверили ему, решив, что он просто использует имя Жун Чжао ради забавы. — Вы же с этим молодым господином из ордена Юаньсы вечно на ножах. Выбрать себе партнёра с его лицом... Неужели ты питаешь к нему тайную страсть? У Цзяньху приподнял бровь, даже не подумав отрицать это. Дуань Цзи, окончательно потеряв контроль от выпитого, при упоминании имени Жун Чжао разразился пьяным смехом и принялся нести непотребную чушь о молодом господине Юньцзэ. Договорить он не успел. Раздался пронзительный вопль, и Дуань Цзи подскочил с места, хватаясь за лицо: — Кто посмел напасть на меня?! Остальные недоуменно переглянулись: — Ты чего раскричался? Перебрал со спиртным, что ли? — Кто бьёт меня по лицу? А ну покажись! — Дуань Цзи метался из стороны в сторону, ощущая, как невидимая рука наносит ему сокрушительные пощёчины то с одной, то с другой стороны, пока он окончательно не потерял самообладание. У Цзяньху перестал лениво постукивать пальцами по краю чарки и ледяным тоном произнёс: — Раз перепил, иди освежись и прекрати нести этот вздор. Жун Чжао оставался абсолютно спокоен, словно грязные речи Дуань Цзи его никак не задевали. Однако на этот раз он отчётливо зафиксировал мимолётный всплеск энергии. У Цзяньху применил именно демоническую технику. Остальные гости, уловив внезапную вспышку гнева со стороны главы ордена Хаолань, поспешили сменить тему разговора, нервно посмеиваясь. Дуань Цзи грязно выругался, но внезапно схватился за живот и, густо покраснев, поспешно покинул зал. Наблюдавший за этой сценой Цзян Лю довольно усмехнулся и приказал своему слуге: — Следуй за ним. Слуга-демон послушно склонил голову. Облегчившись, Дуань Цзи почувствовал себя несколько лучше, хотя хмель так и не выветрился. Пошатываясь и опираясь на руку слуги, он медленно возвращался назад. Проходя мимо заднего двора, юноша внезапно уловил тонкий, чарующий аромат. Вскинув голову, он заметил в тени галереи хрупкий силуэт прекрасной девы, которая кокетливо смеялась. Её наряд в точности повторял одеяние Снежной девы-демона, что только что блистала на сцене. Пьяный разум окончательно помутился. Увидев, как красавица манит его пальцем, Дуань Цзи оттолкнул слугу и бросился за ней. Дева устремилась вперёд, периодически оборачиваясь и бросая взгляды "следуй жа мной". Он несколько раз пытался поймать её, но каждый раз неудачно, и она уводила его всё глубже в уединённые дворы павильона. Наконец она толкнула дверь одной из пустующих комнат и мгновенно растворилась в полумраке. Едва Дуань Цзи переступил порог, как дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. В помещении царила кромешная тьма. Не успев прийти в себя, он внезапно ощутил за спиной леденящую жажду убийства. Дуань Цзи резко развернулся, но в следующее мгновение сокрушительный удар тёмной энергии пришёлся прямо в область его даньтяня. Глаза его округлились от ужаса, однако разглядеть лицо нападавшего в этой темноте было невозможно. Жуткая боль пронзила тело, сознание угасло, и он замертво рухнул на пол. Получив известие о том, что цель выведена из строя, Цзян Лю торжествующе сжал кулаки и поднялся с места: — Идём! Стоило ему покинуть ложу, как оставшийся в тени слуга-демон тайно направил мысленное послание: — Господин, он направился туда. Жун Чжао опустил холодный взгляд на лежащего у его ног человека, который уже потерял сознание, и скомандовал: — Веди преследователей сюда. Однако стоило ему покинуть пределы заведения, как на пути возник незваный гость. У Цзяньху бесшумно появился из ночной тьмы, преграждая дорогу: — Молодой господин Юньцзэ опять затеял какое-то грязное дело? К чему такая спешка? Жун Чжао не собирался тратить на него время: — Прочь с дороги. У Цзяньху спросил без обиняков: — Он всего лишь сболтнул лишнего, и я уже проучил его за это. Зачем было полностью уничтожать его даньтянь и лишать культивации? Поняв, что его действия раскрыты, Жун Чжао не стал отпираться и равнодушно бросил: — Таким ничтожествам сила всё равно без надобности. У Цзяньху покачал головой. Его суженый являлся самым настоящим змеем под видом прекрасного и восхитительного цветка (蛇蝎美人, shéxiē měirén — образ человека, чья красота скрывает коварство и жестокость). В этот момент в полутёмный двор поспешно вошёл Цзян Лю. Почувствовав неладное, он замялся у порога, но всё же толкнул дверь. Внутри царил мрак, и юноша недовольно приказал: — Зажгите свет. Слуга активировал духовный артефакт освещения. Цзян Лю сделал пару шагов вперёд, но споткнулся обо что-то мягкое и едва не упал. Посмотрев под ноги, он в ужасе отпрянул. На полу в луже крови лежал Дуань Цзи без признаков жизни. Цзян Лю замер в оцепенении, затем дрожащими руками коснулся чужой шеи. Пульс был едва различим. Охваченный паникой, он попытался подняться и сбежать, однако сопровождавший его слуга бесследно исчез, а со стороны улицы уже доносился тяжёлый топот. Во двор ворвался отряд городской стражи, и пламя факелов осветило мертвенно-бледное лицо застигнутого на месте Цзян Лю. У Цзяньху повернул голову в сторону вспыхнувших во дворе огней и мгновенно оценил ситуацию: — Стража среагировала поразительно быстро. Так это был план одним ударом убить сразу двух зайцев? Жун Чжао сохранял ледяное спокойствие: — Ты всё сказал? — Жун Чжао, это происшествие затрагивает интересы двух великих орденов, так просто замять его не удастся. Как думаешь, что произойдёт, если я поведаю страже о том, что видел? Встретившись с холодным взглядом юноши, У Цзяньху довольно улыбнулся и сменил тон: — Впрочем, я могу и промолчать. Послезавтра, когда завершится Праздник Подношения Милости Небес, ты придёшь в мою резиденцию. Жун Чжао прекрасно понял скрытый подтекст этих слов. Выдержав паузу, он сделал уверенный шаг навстречу. В ночной тишине их взгляды сошлись на минимальном расстоянии. Жун Чжао вскинул руку, притянул У Цзяньху за шею к себе и коротко коснулся его губ. Язык скользнул по чужим губам и тут же отстранился. Юноша тихим голосом произнёс: — Послезавтра так послезавтра. Жди.