«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Почувствовав на запястье неестественный, обжигающий жар, У Цзяньху резко открыл глаза, выходя из медитации, и посмотрел на руку. Алая нить непрерывно пульсировала, волны обжигающего тепла хаотично разбивались о меридианы. На этот раз сердце пути пошатнулось вовсе не у него. Мужчина почти мгновенно осознал: с Жун Чжао что-то случилось. Однако Жун Чжао сказал, что очень скучает по нему. Вкус этого момента оказался таким сложным и неописуемым, что У Цзяньху невольно замер на секунду, а затем спросил: — Чем занимался только что, почему так долго молчал? — ...Ты очень шумный. — Раз я такой шумный, просто оборви передачу голоса, — напомнил он. Голос в сознании затих. У Цзяньху выждал паузу и потребовал: — Говори правду. Жун Чжао медленно закрыл и снова открыл глаза. Лунный свет перед взором расплывался, и юноша наконец измученно выдохнул: — Налетел на Призрачный Иллюзорный туман пустоты. У Цзяньху нахмурился: — Сейчас уже вышел? — Вышел, — Жун Чжао ответил совершенно без сил. — Едва успел. Спасибо главе У за своевременное вмешательство. — Я тебя спас? — Можно и так сказать, — скрывать очевидное не имело смысла, и в голосе юноши отчётливее проступила усталость. — Твоя мысленная связь и передачи ци пришла очень вовремя. — Вот уж незадача у тебя. Надо же было умудриться нарваться на такую редкость. Слушая его насмешливые слова, Жун Чжао тихо рассмеялся: — Куда уж мне до тебя. — Жун Чжао, — этот смех почему-то отозвался в У Цзяньху необъяснимой тоской. — Ты точно в порядке? — Благодарю за заботу, — равнодушно отозвался юноша. — Не помру. Даже если бы он погиб, все разом бы закончилось, и всё же в душе оставалась горькая обида. Может быть, и сожаление: о том, что три года в иллюзорном мире так и остались всего тремя годами. — Не говори про смерть, — оборвал его У Цзяньху. — Не люблю это слушать. В следующий раз будь осмотрительнее. — Постараюсь, — небрежно бросил юноша. — Через сколько дней прибудешь? — Дня четыре или пять ещё, — Жун Чжао уже немного пришёл в себя и сел. Он распустил ленту, перевязал запястье и перекинул через плечо мокрые волосы. Краем глаза заметив приближающееся судно, добавил: "Всё, мне нужно разобраться с кое-чем". Ментальная нить оборвалась. Юноша вернулся в каюту совершить омовение и переодеться. Сопровождающие старейшины прислали людей справиться о случившемся. Жун Чжао велел передать, что с ним всё в порядке, после чего приказал бросить якорь, переждать ночь и продолжить путь на рассвете. Отослав слуг, он опустился в горячую воду. На мгновение задумавшись в клубах пара, прикрыл глаза и медленно соскользнул вниз. Полностью ушёл под воду, с головой. Не прибегая к духовной силе, он позволил удушью снова захлестнуть себя. В ушах будто вновь зазвучал чужой голос, снова и снова зовущий по имени. В этих интонациях явственно слышалась паника, и это никак не было плодом его воображения. Поздней ночью слуга вошёл с докладом. Как выяснилось, отделение их кораблей от флота не было случайностью: чьи-то руки постарались намеренно. — Умысел? — Жун Чжао поднял взгляд, перебирая пальцами золотую ленту. — Именно, — слуга почтительно протянул находку. — Эту часть цепи мы подняли со дна. Она запуталась в водорослях и не была унесена течением. Посмотрите на срез: её перерубили прямым ударом духовной энергии. Юноша повязал ленту обратно на волосы, взял обрубок цепи и осмотрел его. Ровный, безупречный срез подтверждал: здесь приложил руку мастер. Подобный исход не стал для него неожиданностью. Жун Чжао не любил находиться в окружении свиты и всегда приказывал своему кораблю идти во главе, что и дало недоброжелателям отличную возможность для удара. Бросив находку на стол, он спросил: — Чьё судно шло следом за нами в тот момент? Слуга заколебался: — Трудно сказать точно. К тому времени уже поднялся туман, вокруг царила неразбериха, установить владельца не удалось. Однако... — Говори как есть. — После того как молодой господин Цзян покинул наш борт, его судно долго шло поблизости. Когда сгустилась пелена и поднялись волны, мы были заняты спасением корабля и упустили его из виду. Нельзя утверждать, уплыл ли он или именно его корабль шёл позади нас. Вот только когда мы вылавливали эту цепь, его люди крутились рядом и всё пытались высмотреть, что именно мы нашли. Взгляд Жун Чжао потемнел: — Мой досточтимый наставник взял себе весьма способного ученика. — Жаль, что у нас нет неопровержимых доказательств, иначе можно было бы призвать его к ответу перед старейшинами, — с обидой произнёс слуга. — Передавать это старейшинам значит проявить излишнее великодушие, — Жун Чжао не стал договаривать фразу и коротко хмыкнул. Изначально он не планировал создавать проблемы своему наставнику, однако, раз та сторона упорно не желает оставлять его в покое, обижаться теперь не на кого. — Пусть пока живёт. На Празднике Подношении Милости Небес у него появится немало возможностей для того, чтобы себя проявить. Слуга сразу понял намёк. Внутри родного ордена этот человек мог своевольничать, прикрываясь именем главы, но за пределами ордена с ним никто не станет церемониться. Глупец, не знающий меры, рано или поздно получит своё. Жун Чжао отпустил слугу, снова взял обрубок цепи и несколько секунд внимательно рассматривал его. Затем ладонь окутало кровавое сияние тёмной силы, и в то же мгновение металл рассыпался мелкой пылью. Юноша долго смотрел на свою руку, пока кровавый свет не угас полностью. Пальцы слегка согнулись, он так и застыл. Ранее, когда его затягивало в пучину, устоять и не уйти в глубинный водоворот удалось лишь благодаря силе этого запретного искусства. Несмотря на то что Жун Чжао обладал тёмным типом конституции, природа наградила его талантом мечника, несущего чистую праведную энергию. Подобное сочетание делало его совершенно непригодным для тёмных практик, и всё же он сознательно выбрал этот путь. Без него сломанный духовный корень было не восстановить, и из того бездонного чистилища ему бы не выбраться. Он никогда не нападал первым, однако, когда люди раз за разом сами искали с ним ссоры, это начинало по-настоящему утомлять. Флот простоял ночь на якоре, а на рассвете продолжил путь. Несколько дней спустя делегация ордена Юаньсы прибыла к подножию горы Цзюсяо. Из-за задержки они опоздали на целые сутки. Эта гора считалась высочайшей вершиной на материке: её заснеженный пик уходил в облака. Именно здесь веками проводилось Празднество, ибо, по преданиям, эта святыня открывала прямой путь к высшим небесам. Прилегающие хребты давно разделили между собой крупные и мелкие ордена Союза бессмертных, возведя на них свои резиденции. Ордену Юаньсы принадлежала одна из самых величественных вершин, и дворцовые комплексы на ней заблаговременно привели в порядок, ожидая приезда гостей. Едва успев расположиться после долгой дороги, юноша получил известие: надзиратель Сяо Жуфэн экстренно собирает глав всех крупных орденов на совет. Жун Чжао равнодушно осведомился: — Представители ордена Юаньсы ещё не прибыли, что же они успели обсудить? Слуга доложил: — По всей видимости, причина в нашем опоздании, и к тому же глава ордена не смог явиться лично... Жун Чжао слегка нахмурился: — Чья инициатива? — Мастера ордена Хаолань приехали на несколько дней раньше. Говорят, сразу по прибытии глава У лично встретился с господином Сяо наедине. О чём они говорили, неизвестно, но вряд ли только ради вина и светских бесед. Когда надзиратель Сяо уходил, вид у него был недовольный. И вот незадолго до нашего приезда он спешно созвал всех на совещание. Возможно, это связано. При упоминании У Цзяньху Жун Чжао на секунду задержал взгляд, после чего скомандовал: — Идём. Раз объявлен общий сбор, орден Юаньсы не может его пропустить. В главном зале совета Союза бессмертных Сяо Жуфэн как раз излагал цель встречи: воспользовавшись Праздником Подношения Милости Небес, следовало разделить между орденами многочисленные бесхозные острова, формально числящиеся за Союзом. Предложение пришлось всем по душе. Острова по большей части были пустынными и малопригодными, и всё же земля есть земля: получить больше никогда не будет лишним. Сяо Жуфэн оказался щедр и выставил на обсуждение несколько сотен островов, предоставив главам право самостоятельного выбора. Если на один остров претендовали сразу несколько орденов, спор предлагалось решить в частном порядке. В зале поднялся шум. Поскольку речь шла не о чём-то особо ценном, ордена быстро обменялись любезностями и разделили владения. На большой ширме из белого нефрита напротив названий островов одно за другим появлялись имена новых хозяев. Оставалось только утвердить список, перенести его на официальные свитки и скрепить печатями всех глав. Жун Чжао переступил порог зала в самый последний момент. Слуга объявил о нём, присутствующие удивлённо подняли головы. У Цзяньху слегка приподнял брови и с нескрываемым интересом уставился на вошедшего. Жун Чжао приближался размеренным шагом. Белоснежное, ладно скроенное по фигуре одеяние, высокий хвост стянут золотой лентой, а безупречные черты лица с яркими губами эффектно выделялись на фоне бледной кожи. Даже в таком простом облачении он умудрялся затмевать всех присутствующих. Видя его бодрый и уверенный вид, мужчина убедился: недавнее происшествие на море никак не отразилось на юноше. Жун Чжао почувствовал на себе взгляд У Цзяньху и демонстративно его проигнорировал. Он вежливо приветствовал собравшихся, кратко объяснил причину задержки, пояснил, что представляет здесь волю Главы Мохуа, после чего осведомился: — По какому поводу сегодня праздничное собрание? Орден Юаньсы тоже может рассчитывать на свою долю? Сяо Жуфэн кашлянул и в общих чертах обрисовал ситуацию: — Мы заранее отложили для ордена Юаньсы один из самых крупных и богатых островов. Надеюсь, молодой господин Юньцзэ останется доволен? Жун Чжао устремил взгляд на нефритовую ширму. Быстро отыскав название своего ордена, он пробежался глазами по остальному списку, пока не замер на названии «остров Чуаньси» с пометкой о передаче ордену Хаолань. Юноша помолчал, о чём-то размышляя. — Орден Юаньсы хочет остров Чуаньси, — произнёс он наконец. Сяо Жуфэн слегка переменился в лице: — Остров Чуаньси уже закреплён за орденом Хаолань. Может быть, выберешь другой? — Нам нужен именно Чуаньси. Жун Чжао повернулся к У Цзяньху: — Глава ордена У, не желаешь ли обменяться? У Цзяньху отлично уловил скрытую проверку в его взгляде и подыгрывать не стал: — Не желаю. Их взгляды встретились, и Жун Чжао вдруг легко улыбнулся: — Глава ордена У, как некрасиво с твоей стороны. То, каким тоном юноша разговаривал с У Цзяньху на глазах у всего зала, показалось остальным довольно странным. Мужчина несколько секунд молча смотрел на него, после чего тоже позволил себе лёгкую усмешку: — Молодой господин Юньцзэ опоздал. К моему сожалению, помочь мне нечем. Ответ мой прежний. Жун Чжао продолжал улыбаться, окончательно утвердившись в своих подозрениях. Будь этот остров пустяком, У Цзяньху ни за что не отказал бы ему с такой твёрдостью. Этот человек наверняка преследовал здесь какую-то свою цель. Остров Чуаньси, по преданиям, являлся местом упокоения Бога войны. Вспомнив строки из «Хроники Бога войны», которую он некогда читал в Павильоне Тяньинь, Жун Чжао почувствовал искренний интерес. Что именно известно У Цзяньху, чем он располагает и какую игру ведёт на этот раз, по-прежнему оставалось загадкой. — В таком случае тупик, — резюмировал юноша. — Раз ты отказываешься от обмена, орден Юаньсы не поставит свою печать на итоговом свитке. Нам нужен только Чуаньси, другие варианты нас не интересуют. У Цзяньху даже рассмеялся от такой наглости: — Молодой господин Юньцзэ, мы не виделись столько времени, и ты прямо с порога ищешь возможность, как отравить мне жизнь? — Взаимно, — Жун Чжао на провокацию не поддался. — Мне, однако, крайне любопытно: с какой стати глава ордена У так страстно желает заполучить этот клочок суши? — Без комментариев, — отрезал мужчина. Юноша ожидал подобного ответа: — У главы ордена У действительно слишком много всего «без комментариев». По слухам, орден Хаолань объединил под своим крылом ордена южных земель и создал некий Альянс Южный Земель, существующий обособленно от Союза бессмертных. Подобный масштабный шаг вряд ли можно объяснить несколькими словами. Может быть, пришло время дать остальным внятные объяснения? В зале поднялся шум. Действительно, этот вопрос давно занимал многих присутствующих, и то, что Жун Чжао озвучил общие опасения, пришлось как нельзя кстати. У Цзяньху сохранял полное спокойствие: — Этот вопрос я уже обстоятельно обсудил с надзирателем Сяо. Создание Альянса не преследует цели раскола или образования коалиции, это соглашение заключено исключительно ради удобства торговли между южными орденами. Скрытых мотивов нет, прошу почтенных мастеров не искать тайного смысла там, где его нет. Главы южных орденов согласно закивали, демонстрируя полную солидарность. — Для удобства торговли, — медленно повторил Жун Чжао, и по выражению его лица было кристально ясно, что он не поверил ни единому слову. Сяо Жуфэн поспешил вмешаться: — Глава ордена У действительно меня поставил в известность, всё обстоит именно так. Жун Чжао двусмысленно улыбнулся: — Раз надзиратель Сяо так говорит, пусть будет так. — Это чистая правда, — У Цзяньху даже бровью не повёл. — Дела Альянса Южных Земель к сегодняшней повестке отношения не имеют. А что до острова Чуаньси: молодому господину Юньцзэ не стоит упрямиться без причины. — Упрямиться? — переспросил юноша. — С каких пор желание ордена Хаолань получить этот остров считается само собой разумеющимся, а законное требование ордена Юаньсы называют упрямством? Слова главы ордена У лишены всякой логики. — Я говорю конкретно о тебе, не об ордене, — с лёгкой усмешкой поправил мужчина. — Если у молодого господина Юньцзэ есть ко мне личные счёты, мы можем разобраться с этим наедине. Я с удовольствием составлю компанию. К чему разбираться здесь, на глазах у всех? Юноша не принял игривого тона и сухо повторил: — Орден Юаньсы хочет только Чуаньси. У Цзяньху не уступил ни пяди: — Орден Хаолань также хочет только Чуаньси. Сяо Жуфэн попытался урезонить обоих: — Глава ордена У, молодой господин Юньцзэ, вы так ни к чему не придёте. Остров один. Может быть, отдадим его тому, кто заявил о нём первым? — Надзиратель Сяо, — Жун Чжао без церемоний его перебил. — Наш орден не получил своевременного уведомления о сегодняшнем совете. О каком первенстве может идти речь? Или вы полагаете, что с орденом Юаньсы отныне можно не считаться и решать вопросы за нашей спиной? Получить отповедь от юнца на глазах у всех было для Сяо Жуфэна крайне унизительно. Он и без того еле сдерживал раздражение после утреннего разговора с У Цзяньху, а теперь окончательно потерял терпение и в сердцах бросил: — Раз мои слова для вас ничего не значат, деритесь прямо сейчас. Кто победит, тот и заберёт остров! — Исключено, — отрезал У Цзяньху. — Я не стану сражаться с молодым господином Юньцзэ. Победа в таком бою не принесёт радости, и поражение тоже. Впредь я вообще не намерен с ним сражаться. Слова прозвучали настолько двусмысленно, что присутствующие слегка опешили. Жун Чжао хмыкнул с лёгким презрением: — Я тоже отказываюсь. Моя победа кого-то расстроит, а проигрыш и вовсе лишён смысла. Мы больше не будем сражаться. Зал умолк. — Но так спор не решить, — подал голос кто-то из толпы. — Может, разделим Чуаньси пополам, каждому по половине? — Исключено! Оба произнесли это одновременно. У Цзяньху проигнорировал гул зала и устремил тяжёлый взгляд на надзирателя: — Прошу господина Сяо принять решение. Сяо Жуфэн отчётливо прочитал угрозу в его глазах. В полной безвыходности он обернулся к Жун Чжао и произнёс, преодолевая себя: — Молодой господин Юньцзэ, Истинный Мастер Мохуа сегодня отсутствует. Пожалуй, стоит с ним связаться и узнать его мнение. — В этом нет необходимости, — Жун Чжао не намерен был уступать. — Священная печать Девяти Лотосов у меня. Моё решение и есть позиция ордена Юаньсы, тревожить наставника из-за подобных пустяков я не буду. — Тогда вернёмся к этому вопросу после завершения Празднества. У Цзяньху вдруг изменил тактику. Его силуэт на мгновение расплылся, и в следующий миг мужчина оказался вплотную к юноше. На глазах у изумлённого зала он властно обхватил Жун Чжао за талию и взмыл в воздух, бросив напоследок оторопевшим мастерам короткую фразу: — Нам с молодым господином Юньцзэ нужно поговорить без свидетелей. Спустя несколько мгновений они опустились на уединённый каменистый выступ в безлюдном горном ущелье. У Цзяньху с силой прижал юношу спиной к холодному камню и, наклонившись, поцеловал его.