«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

Слуга-демон толкнул дверь и вошёл в покой, бережно держа обеими руками открытую шкатулку из чёрного дерева. Он почтительно склонился перед У Цзяньху. Внутри шкатулки, покачиваясь в воздухе, покоился цветок "Золотая нить туманного бутона". На тонких стеблях и листьях, оплетённых золотыми нитями, дремал окутанный туманной дымкой бутон, который ещё не успел раскрыться. У Цзяньху внимательно посмотрел на него, после чего резким движением полоснул по подушечке собственного пальца. Стоило капле свежей крови упасть на цветок, как внешние лепестки чуть заметно вздрогнули. Призрачная дымка начала рассеиваться, окрашиваясь сперва в нежно-прозрачный, а затем в бледно-розовый оттенок, и бутон стал медленно раскрываться. Мужчина крепче прижал к себе юношу, который по-прежнему безвольно лежал с закрытыми глазами на его плече. Он взял ладонь Жун Чжао, сделал такой же аккуратный надрез и направил руку спутника так, чтобы кровь окропила растение. Получив вторую каплю, бутон словно окончательно пробудился от долгого сна. Лепестки затрепетали, ускоряя раскрытие, и на глазах налились плотным густо-алым цветом. — Поздравляю, Великий Владыка! Цветок наконец распустился! — восторженно заверещал слуга. У Цзяньху жестом велел ему поставить шкатулку на стол и сухо скомандовал: — Готовь повозку. Мы немедленно уезжаем. Мелкий демон опешил: — Вы желаете покинуть дворец прямо этой ночью? У Цзяньху властно махнул рукой: — Исполняй. Тот поспешно поклонился и выбежал из покоев вон. Спустя две четверти часа у самых дверей опочивальни замер экипаж. У Цзяньху бережно перенёс Жун Чжао в повозку, уложил на сиденье и отдал приказ к отправлению. Дверцы захлопнулись, колёса глухо застучали по камням, и экипаж скрылся в ночной темноте. У Цзяньху аккуратно убрал шкатулку с Золотой нитью туманного бутона и опустил взгляд на Жун Чжао, чья голова покоилась на его коленях. Дыхание юноши оставалось ровным, он пребывал в глубоком забытьи. Пожалуй, только в такие редкие мгновения Жун Чжао бывал по-настоящему кротким и покладистым. Тыльной стороной ладони мужчина осторожно провёл по его щеке, и в его душе шевельнулось странное, едва уловимое чувство. Если не считать тех трёх лет, что они провели внутри иллюзорного мира, Жун Чжао почти никогда не соглашался мирно сосуществовать с ним. Так было сейчас, так было и в далёком прошлом. Впрочем, короткие перемирия между ними всё же случались. После их самого первого поединка на Великом турнире Союз Бессмертных отправил лучших молодых заклинателей на уединённый остров ради прохождения испытания. По воле случая они вытянули одинаковые жребии и оказались в одной группе. Те полмесяца можно было назвать порой, когда они сблизились благодаря доброй драке: действовали как единое целое, делили невзгоды и прикрывали друг другу спины. В те дни они успели вдоволь насмотреться на позорное бегство друг друга от разъярённых духовных зверей, вместе летели кубарем на дно глубоких ущелий в попытках добыть редкие травы, а попав в смертоносную ловушку, без тени сомнения доверяли товарищу спину ради разрушения призрачного массива. Они пили воду из одного горного ручья, засыпали на соседних камнях в ущелье, любовались одной и той же луной и вели долгие, непринуждённые беседы обо всём на свете. Жаль, что в итоге юношеская гордость и жажда первого места заставили их вновь обнажить мечи друг против друга. Обратный путь в закрытом экипаже оказался куда быстрее, чем неспешное продвижение свадебной процессии с паланкином. Всего за одни сутки они достигли внешних рубежей Призрачных Земель. Благодаря проводникам из числа дворцовых демонов заклинатели без труда миновали призрачную формацию и оказались у подножия того самого горного хребта, откуда начинался их путь. У Цзяньху велел остановить повозку, вышел наружу и небрежно бросил слугам: — Дальше провожать не нужно. Возвращайтесь. Проделавшие долгий путь мелкие демоны явно не желали расставаться со своим предводителем. Их старший нерешительно переступил с ноги на ногу: — Великий Владыка, вы ещё вернётесь к нам? — Поживём — увидим, — уклонился от прямого ответа У Цзяньху. Демоны побрели обратно, то и дело с тоской оглядываясь, пока их силуэты окончательно не растворились в лесной чаще. У Цзяньху замер на месте, собираясь повернуться к повозке, как вдруг у самого горла ощутил могильный холод. Острая, леденящая энергия меча без малейшего предупреждения коснулась его шеи. Он опустил взгляд, и в ту же секунду из-за спины раздался морозный голос Жун Чжао: — У Цзяньху, или мне лучше величать тебя Великим Владыкой демонов? Мужчина медленно развернулся и встретился со спутником лицом к лицу. Взгляд Жун Чжао был абсолютно ясным и сосредоточенным, в нём читалась одна только неприкрытая стужа. Человек, который по всем расчётам должен был проспать не меньше десяти дней, сейчас твёрдо стоял на ногах, направляя остриё клинка на своего супруга. Мысли У Цзяньху лихорадочно заработали, и он мгновенно всё понял: — Брачное вино прошлой ночью не подействовало на тебя. Ты сознательно разыграл это представление? — Слишком хорошая была выпивка, чтобы переводить её впустую, — с тонкой иронией отозвался Жун Чжао. — Что и требовалось доказать, — понимающе усмехнулся У Цзяньху. — А ты прекрасный актёр. — Мне далеко до главы ордена У, чьи глубокие замыслы заставили меня по-настоящему открыть глаза на этот мир. У Цзяньху слегка прищурился, и в его голосе проскользнуло искреннее любопытство: — Жун Чжао, мне действительно интересно, как именно тебе это удалось. Находясь внутри формации, где даньтянь запечатан, а силы скованы, ты сумел без единого звука нейтрализовать действие зелья. В прошлый раз случилось нечто подобное: их силы были равны, однако Жун Чжао в одиночку сумел сокрушить установленный им барьер. Секретов, которые таил в себе этот юноша, оказалось гораздо больше, чем мужчина мог себе представить. Разумеется, Жун Чжао не собирался раскрывать тайну использования запретных техник. Он сильнее надавил лезвием на его плечо и холодно произнёс: — Это мне следовало бы спросить, каким образом тебе удалось подчинить себе местную нечисть, заставить их беспрекословно выполнять любые приказы и добровольно преподнести Золотую нить туманного бутона. После недолгого молчания У Цзяньху негромко рассмеялся: — И когда же ты забил тревогу? — Когда твои слуги принесли мне новое свадебное платье, которое пришлось точно по размеру, — процедил Жун Чжао. У Цзяньху удивлённо вскинул брови: — Надо же, всему виной такая мелочь? — Ты переусердствовал с заботой, — напомнил ему юноша. — Что ж, признаю своё поражение, — покорно согласился У Цзяньху. — Но то рваньё, в которое ты вырядился изначально, выглядело действительно паршиво. Именно поэтому он велел слугам подобрать для Жун Чжао приличную одежду, но юноша оказался слишком проницательным и мгновенно почуял неладное. Под действием техники отвода глаз для рядовых слуг он оставался той несчастной похищенной заклинательницей, так с какой стати им вдруг вздумалось менять наряд на вещь, идеально подогнанную по его мужской фигуре. — Ты заранее знал, что цветок "Золотая нить туманного бутона" распустится именно прошлой ночью, — с абсолютной уверенностью отчеканил каждое слово Жун Чжао. — И твоя настойчивость в приглашении меня в дорогу была вызвана только тем, что для раскрытия бутона требовалась кровь нас обоих. Куда делись мои люди из ордена? И та буря в первую ночь тоже была вызвана тобой с помощью призрачного массива? Раз уж маски были сброшены, У Цзяньху не стал отпираться: — Этот цветок Золотой нити туманного бутона изначально взращивался на моей личной крови. До начала цветения его было невозможно вывезти за пределы северных земель, иначе он просто погиб бы, потому растение и оставалось здесь последние несколько десятков лет. Ты мой законный супруг, с которым мы заключили священный союз, а для раскрытия бутона в час цветения была необходима кровь нас обоих. У меня просто не оставалось иного выхода. Что касается адептов Юаньсы, так их просто переправили в безопасное место в другой части пустыни, только и всего. Хотя Жун Чжао и сам догадывался о подобном исходе, его лицо потемнело от гнева: — Почему нельзя было сказать мне об этом прямо, зачем нужно было прибегать к подобным уловкам? — А если бы я сказал, ты бы согласился добровольно помочь мне? — парировал У Цзяньху, возвращая вопрос обратно. — У Цзяньху, — Жун Чжао пристально посмотрел ему в глаза, — скажи мне правду: этот Цветок в пустыне действительно остался последним? Похоже, мужчина не ожидал, что спутнику известна даже эта деталь, и только уклончиво ответил: — Даже если и так, что с того? Жун Чжао мысленно утвердился в своей правоте: выражение лица У Цзяньху наглядно подтверждало его худшие догадки. В день отъезда из Лянчжоу, перед самым погружением в пустынные земли, он вновь столкнулся с тем странным уличным торговцем, который хвастался своим всезнанием. Тот в пылу праздной беседы упомянул цветок и поведал юноше две важные вещи. Во-первых, этот цветок является священной реликвией для демонов, поскольку способен исцелять их ядра. Во-вторых, в этих бесплодных землях уже несколько десятков лет никто не видел живого бутона. Всё потому, что в своё время старейшины ордена Хаолань совершили массовый набег на эти территории и предали все возможные места произрастания цветка особому земному тёмному пламени отчуждения. — Ничего особенного, — с горькой усмешкой отозвался Жун Чжао. — Просто не ожидал, что глава ордена У окажется столь одарённым деятелем: и бог, и дьявол в одном лице. — Вовсе нет, — У Цзяньху счёл необходимым оправдаться. — Жун Чжао, клянусь: тот Великий Владыка, который каждый год крал невест и выпивал из них жизнь, это точно не я. Я не ступал на эти земли очень много лет. Тот дворец просто занял горный призрак, пользуясь отсутствием хозяина, но я уже стёр эту тварь в порошок. — И твои духовные силы внутри массива вовсе не были запечатаны, верно? — внезапно сменил тему Жун Чжао. — У Цзяньху, кто же ты на самом деле: человек или демон? У Цзяньху медленно наклонил голову, разглядывая лезвие меча, покоящееся на его шее. Взгляд его сделался тяжёлым и мрачным, и он предпочёл промолчать. Жун Чжао и не надеялся получить честный ответ: — Цветок выращен тобой, и моя попытка отобрать его выглядит не слишком красиво. Но раз уж ты обманом заманил меня сюда и воспользовался моей кровью, ты должен понимать, что миром мы не разойдёмся. — Жун Чжао, я с самого начала собирался отдать тебе половину цветка, — глухо произнёс У Цзяньху. Юноша лишь презрительно фыркнул: — И ты всерьёз думаешь, что я поверю в эту чушь? — Это правда, но я могу отдать тебе лишь половину, — абсолютно серьёзно повторил мужчина. — Если ты согласишься, мы уберём мечи и разойдёмся миром. Жун Чжао внимательно всматривался в его лицо, пытаясь определить, сколько доли истины скрывается за этими словами. — У Цзяньху, а ты знаешь, почему мне так жизненно необходим этот цветок "Золотой нити туманного бутона"? — Что за награду пообещал тебе твой почтенный наставник? — У Цзяньху мгновенно разгадал скрытый мотив. — Верно, — голос Жун Чжао прозвучал на удивление тихо. — Он пообещал передать мне Печать Девяти Лотосов. Получить её равносильно тому, что занять кресло верховного главы ордена Юаньи. Как думаешь, стоит мне ради этого пойти до конца? — И половины цветка тебе будет мало? — Разумеется, мало. Мой наставник не примет такую скудную добычу. У Цзяньху кивнул, словно заранее знал этот ответ: — Ты прав. Будь я на твоём месте, я бы тоже не уступил. Ты бы ни за что не стал со мной сотрудничать, именно поэтому я попытался усыпить тебя тем вином. Жаль только, что снова недооценил твои способности. — Меньше слов, больше дела, — отрезал Жун Чжао. Едва фраза сорвалась с его губ, как лезвие меча скользнуло вперёд, совершая резкий выпад. У Цзяньху среагировал мгновенно: он резко подался назад и, оттолкнувшись от давления клинка Юньцзэ, взмыл в воздух. Его собственный клинок Дяньмо с сухим шелестом покинул ножны. Мужчина нанёс ответный удар по диагонали, и мощнейший поток энергии меча с сокрушительной силой устремился вперёд, подобно гигантской волне. Столкновение двух энергий оказалось настолько яростным, что зашатались сами горы. Резкий порыв ураганного ветра поднял в воздух тонны песка и камней, закружив их в бешеном танце. Жун Чжао тут же занёс клинок для второго удара. Звон стали огласил окрестности, их мечи скрещивались без остановки. Заклинатели сошлись в бешеной схватке посреди бушующей песчаной бури, поднимая огромные волны пыли, пока само небо над их головами не потемнело, меняя свой цвет. Поединок на мечах постепенно перерос в сокрушительную битву техник. Оказавшись за пределами иллюзорного массива, Жун Чжао полностью вернул контроль над своими силами. Мощные потоки чистейшей духовной энергии, подкрепляемые вибрирующей аурой клинка, раз за разом обрушивались на противника. У Цзяньху был вынужден обороняться, отвечая ударами тёмного искусства. Однако в момент очередного столкновения Жун Чжао уловил странную заминку в циркуляции энергии оппонента. Он нахмурился, интуитивно почувствовав неладное. Прежде чем он успел осмыслить эту догадку, земля под их ногами заходила ходуном, скалы начали трескаться, а ветер взвыл с новой силой. На этот раз причиной была вовсе не их битва. Земля содрогалась, жёлтые пески вздымались бурлящими потоками, и огромные барханы начали двигаться, словно ожившие гигантские драконы. Эта песчаная лавина, закрывая собой солнце, с рёвом устремилась со стороны пустыни прямо на заснеженные вершины Призрачных Земель. Вековые снежные шапки начали стремительно сходить лавинами. Вечный туман, окутывавший ущелья, в мгновение ока развеяло ураганом, иллюзорная призрачная формация окончательно рухнула, испуганные мелкие демоны в панике разбегались в разные стороны, а вся бескрайняя снежная равнина позади дворца начала с грохотом уходить под землю. Это было самое настоящее, разрушительное землетрясение. Оба заклинателя замерли, потрясённые масштабом происходящего. Прямо на их глазах заснеженная равнина трескалась и уходила вглубь, хороня под собой остатки призрачного мира. На месте погребённых снегов из самых недр земли, пробивая толщу векового камня, начали стремительно подниматься новые горные пики и разливаться полноводные реки. Однако ни один из них не удостоил эту картину даже мимолётным взглядом. Жун Чжао молча смотрел на поверженного врага, делая медленные шаги вперёд. У Цзяньху сидел, низко опустив голову, и вся его фигура буквально источала глухую, тяжёлую меланхолию. — Ты... Стоило слову сорваться с губ Жун Чжао, как в следующую секунду навстречу ему внезапно метнулась острое намерение меча. Юноша предвидел подобный исход и успел выставить блок. В момент столкновения двух энергий он отлетел назад, взмывая в воздух. У Цзяньху, по-прежнему твёрдо стоя на одном колене, наконец поднял голову и бросил на него долгий, пронзительный взгляд. Посреди бушующего вихря из снега и песка их взгляды встретились и замерли на долю секунды. Жун Чжао резко развернулся и без тени сожаления скрылся за горизонтом, растворяясь в темнеющем небе. Спустя семь дней. Жун Чжао на мече благополучно добрался до Лянчжоу. Большая часть его доверенных слуг и адептов уже поджидала в городе, а остальные, получив послание в сознании, спешно возвращались. Узнав о том, что заветный Золотая нить туманного бутона наконец добыта, заклинатели пришли в неописуемый восторг. Жун Чжао же чувствовал себя смертельно усталым и опустошённым, не имел ни малейшего желания вести пустые разговоры и велел всем немедленно покинуть комнату. В помещении воцарилась тишина, но мысли юноши по-прежнему оставались в полном смятении. Перед глазами то и дело вставала картина: У Цзяньху, истекающий кровью после его удара, его падение и тот финальный, тяжёлый взгляд. Всё это было неправильно. Их силы всегда были равны, во всех прошлых поединках они бились с трудом выявляя победителя, так с какой стати этот человек сегодня так легко и безропотно уступил ему победу? Сердце Жун Чжао полнилось глухим раздражением. Промучившись в сомнениях какое-то время, он решился и отправил мысленное послание в город Инчэн, адресованное заклинателю по имени Цюй Чжи. «Разузнай всё, что сможешь: происходило ли с У Цзяньху в последние месяцы что-то из ряда вон выходящее. Жду отчёт в кратчайшие сроки». В своё время этот Цюй Чжи ради спасения собственной шкуры слезно заверял, будто его родной брат служит обычным посыльным у самого У Цзяньху. Тогда Жун Чжао не придал этим словам значения: такой скрытный и подозрительный человек ни за что не подпустил бы к себе сомнительную личность, а тот слуга, скорее всего, даже порога его покоев переступить не мог. Но сейчас у него просто не оставалось других зацепок, так что имело смысл проверить и этот призрачный шанс. Ближе к вечеру с докладом явился один из верных слуг, только что покинувший пределы пустыни. Он сообщил, что вчера на тракте столкнулся с отрядом ордена Хаолань: — Они продвигаются очень медленно, судя по всему, прибудут в город со дня на день. Не похоже, чтобы им улыбнулась удача и они нашли то, что искали. Вид у них довольно понурый. Жун Чжао, до этого сидевший в кресле с закрытыми глазами, резко распахнул их: — Ты видел их главу ордена? — Видел... мельком, издалека. — И как он выглядел? Слуга, испуганно глядя на суровое и холодное лицо господина, попытался угадать нужный ответ и осторожно произнёс: — Кажется, он выглядел точно так же, как и всегда. Никаких изменений. Юноша погрузился в молчание, не стал расспрашивать дальше и просто взмахом руки отпустил слугу. Ещё через два дня все люди благополучно собрались вместе, и Жун Чжао отдал приказ выдвигаться обратно в родную обитель. На улицах города только и слышно было, что об ужасном землетрясении в Призрачных Землях. Говорили, будто те проклятые края полностью изменили свой облик и на месте разрушений открылся проход в древнее природное тайное царство. Бродячие заклинатели со всей округи уже вовсю точили мечи, мечтая первыми отправиться туда на поиски сокровищ. Едва их обоз миновал городские ворота, как к повозке Жун Чжао подбежал доверенный слуга: — Молодой господин, люди ордена Хаолань только что вернулись в город. Юноша отодвинул занавеску и посмотрел наружу. По соседнему тракту медленно двигался изнурённый обоз Хаолань, возвращавшийся из глубин пустыни. Где-то посреди этой вереницы находилась и повозка самого У Цзяньху. Пускай самого мужчины не было видно, главное: он был жив и вернулся назад. Жун Чжао ещё несколько секунд провожал взглядом чужой экипаж, после чего решительно опустил занавеску: — Трогай. Обозы тронулись. Один покидал город, второй только вступал под его своды. Их пути окончательно разошлись в противоположных направлениях. В то же самое время в другом экипаже У Цзяньху, судорожно прижимая ладонь к груди, зашёлся в глухом, тяжёлом кашле. Он тоже слышал краем уха доклад слуг о том, что они только что разминулись с обозом ордена Юаньсы. Мужчина прижал кулак к губам, силой подавляя очередной приступ, и медленно поднял глаза, глядя в окно. Сквозь плотную пелену летящего снега и тумана он успел разглядеть только удаляющиеся спины уезжающих прочь.