«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

У Цзяньху выскользнул в окно, и его силуэт мгновенно растаял в ночной темноте. Слабая улыбка сошла с губ Жун Чжао. В передней части усадьбы Си Янь всё ещё продолжал вовсю буянить, изрядно перебрав хмельного. Юноша выждал некоторое время, после чего поднялся со своего места, неторопливо подошёл к выходу и распахнул дверь. Во дворе слуги пытались удержать Си Яня, который размахивал тыквой-горлянкой с вином и уже собирался пустить в ход кнут, чтобы разогнать прислугу. Завидев Жун Чжао, он немедленно растолкал стоявших на пути людей и, пошатываясь, рванул к нему. Жун Чжао слегка уклонился в сторону. Юноша, запнувшись о высокий деревянный порог, едва не полетел кубарем на пол, но, к счастью, стоявший рядом слуга-демон проявил завидную быстроту реакции и успел подхватить его за руки. — Старший брат, — пробормотал Си Янь, чьи глаза совсем затуманились от выпитого. Он недовольно пожаловался: "Почему ты вечно запираешься у себя в комнате и не хочешь со мной знаться?" Жун Чжао не имел ни малейшего желания вступать с ним в пустые разговоры. Си Янь же, разговаривая сам с собой, сперва заметил на низком столике два винных кубка, а следом укатившуюся к самому краю топчана тыкву-горлянку. Он сонно сощурился, о чём-то напряжённо размышляя, после чего его лицо озарилось внезапной догадкой: — Старший брат, так ты в одиночку прятался здесь и пил? Постой, здесь ведь был кто-то ещё, верно? И кто же это? Жун Чжао промолчал. Пьяный юноша развернулся, мёртвой хваткой вцепился в широкий рукав его халата и протянул капризным тоном: — Старший брат, ну скажи, с кем это ты пил здесь тайком от меня? — Ты слишком много выпил, — с ледяным выражением лица напомнил ему Жун Чжао. — Если наставник увидит тебя в неподобающем виде, тебе снова не избежать сурового наказания. Упоминание об Главе Мохуа подействовало на Си Яня отрезвляюще. Он мгновенно сник, уныло разжал пальцы и наконец оставил попытки буянить, хмуро пробормотав в ответ: — Я ведь просто хотел выпить вместе со старшим братом, ничего более. — Раз ты не любишь вино и совершенно не умеешь пить, к чему было так усердствовать? И кто на этот раз заставил тебя чувствовать себя несчастным? Слова Жун Чжао попали в самую цель. Парень окончательно погрустнел, подошёл к столу, бессильно опустился на стул, налил себе чашу воды и жадно осушил её в один глоток. Жун Чжао приблизился и остановился рядом, с высоты своего роста пристально разглядывая младшего названного брата. Си Янь вскинул голову. Встретив этот тяжёлый, проницательный взгляд старшего брата, он почувствовал, как сердце ушло в пятки. На самом деле он всегда немного побаивался Жун Чжао. Пользуясь своим привилегированным положением, парень часто позволял себе капризы и вольности в его присутствии, однако в глубине души питал к нему подсознательный страх. Происхождение этой робости он и сам вряд ли сумел бы объяснить. Возможно, к этому чувству примешивалась крупица едва уловимой зависти, о которой он никогда не осмеливался задумываться всерьёз. — ...У меня просто на душе паршиво. После того как я уступил победу Сяо Таню, отец каждый день пилит меня, заявляя, что я ни на что не годен и только и делаю что позорю его честное имя. Да, я бесталанен, мне далеко до остальных. Я не могу сравниться ни с тобой, ни со вторым старшим братом. Ты, всеми почитаемый молодой господин Юньцзэ, а второй старший брат теперь и вовсе займёт пост главы караульного ведомства Союза бессмертных. Один лишь я остался ни с чем, и все вокруг смотрят на меня с презрением. Юноша действительно перебрал с алкоголем, раз принялся столь откровенно изливать душу и жаловаться на свою горькую судьбу. Жун Чжао выслушал этот поток откровений с полным равнодушием: — Всё сказал? Си Янь поперхнулся словами: — Старший брат... — Раз закончил, возвращайся к себе, — Жун Чжао, как и всегда, остался непреклонен и не стал щадить его чувства. От подобной холодности парня охватила злая обида, подпитанная парами алкоголя, однако он быстро подавил этот порыв и с натянутой улыбкой процедил: — Что ж, уйду, раз так. В конце концов, ты готов делить вино с кем угодно, только не со мной. Он поднялся и, покачиваясь, направился к выходу. Однако у самого порога вспомнил о чём-то важном, замер на месте и обернулся к Жун Чжао: — Старший брат, а тебе доводилось видеть законного спутника главы У? Жун Чжао равнодушно вскинул на него взор: — К чему эти расспросы? — Да так, довелось услышать от людей, будто в тот день глава У во всеуслышание заявил, что его спутник лицом точь-в-точь похож на тебя, старший брат. А сразу после этого вы устроили жестокий поединок. Вот мне и стало любопытно. — Этот человек привык нести всякую околесицу, неужели ты готов верить каждому его слову? На лице Жун Чжао невозможно было прочесть его истинные мысли. Си Янь отвёл взгляд в сторону: — Мне просто всё это показалось довольно странным. Не думал, что глава У станет шутить подобными вещами. После этих слов Жун Чжао окончательно перестал обращать на него внимание. Си Янь, поняв, что разговор не задался, наконец покинул покои. Дверь за ним с тихим стуком закрылась. Жун Чжао вернулся к ложу, поднял с пола тыкву и некоторое время задумчиво вертел её в руках. Затем расслабленно откинулся на мягкие подушки и неторопливо прикрыл глаза. На следующий день, во время планового совета старейшин ордена, Мохуа коснулся вопроса о назначении на пост главы караульного ведомства Союза бессмертных, объявив, что кандидатура Цан Ци утверждена окончательно. На лицах старейшин отразилась неподдельная радость, и все они наконец смогли вздохнуть с облегчением. Это назначение изначально виделось делом практически решённым: в Союзе бессмертных наибольшим весом и влиянием пользовались фракции Восточного континента, оттого и командир ведомства традиционно выбирался из представителей восточных земель. Теперь эта престижная должность наконец досталась великому ордену Юаньсы. Истинный Мастер Мохуа пребывал на вершине блаженства. За долгое время он впервые почувствовал себя настолько окрылённым, на его лице заиграла искренняя, довольная улыбка. Цан Ци со всем смирением выслушал напутствия наставника и старейшин ордена. В его поведении не было ни капли гордыни, он держался со своей привычной зрелостью и степенностью. Стоявший неподалёку Жун Чжао уважительно сложил ладони в приветствии, выражая свои поздравления: — Поздравляю наставника и второго младшего брата с исполнением заветного желания. Истинный Мохуа с гордым видом погладил длинную бороду, чувствуя себя триумфатором. Цан Ци перевёл взгляд на Жун Чжао и также ответил вежливым жестом: — Благодарю, старший брат. В районе полудня, когда Жун Чжао у себя в комнате предавался чтению, в покои вошёл слуга с докладом. Он сообщил, что тот самый человек из ордена Хаолань, которого они не так давно схватили и заперли в горах, ведёт себя излишне шумно и непрестанно требует встречи со старейшинами Союза бессмертных. Жун Чжао отпил немного чая из пиалы и бесстрастно приказал: — Нет никакой нужды церемониться с ним. Если продолжит буянить, преподайте ему хороший урок, чтоб неповадно было. — Он также утверждает, будто владеет некими тайными сведениями, касающимися прошлого главы У, и согласен раскрыть их исключительно в присутствии старейшин Союза бессмертных, — добавил слуга. Жун Чжао со стуком опустил чашу на столик и недовольно произнёс: — Неужели мне нужно лично учить вас тому, как правильно развязывать языки подобным упрямцам? Слуга почтительно склонил голову и поспешил исполнить приказ. Спустя ещё несколько дней тот же посыльный вернулся с известием. Он сообщил, что пленник после надлежащего обращения стал тише воды, ниже травы, однако касательно тайн главы У по-прежнему наотрез отказывается говорить с рядовыми исполнителями, настаивая на личной встрече со старейшинами Союза бессмертных. Жун Чжао нахмурился и велел приготовить экипаж. Пленника содержали за пределами города, в здании старого заброшенного храма. После нескольких дней сурового внушения он действительно растерял былую спесь и при виде Жун Чжао даже не осмелился приблизиться, однако отступать от своего плана не желал. По-прежнему заикаясь, он упрямо твердил: — Я переступил порог секты Хаолань всего пару лет назад. И пускай старый глава У выделял меня среди прочих и осыпал своими милостями, к сокровенным тайнам и важным делам ордена меня никто никогда не подпускал... — Тебе надлежит говорить исключительно об У Цзяньху, прочую чепуху оставь при себе, — без тени терпения оборвал его Жун Чжао. — Но я же сказал, что согласен говорить только со старейшинами Союза бессмертных! — продолжал упорствовать тот. Жун Чжао опустился на заранее приготовленный стул и сделал едва заметный жест пальцами. В ту же секунду в помещение вошли верные слуги и грубо прижали упрямца к полу. Для того чтобы усмирить строптивца, юноше вовсе не требовалось марать собственные руки. У его подчинённых в запасе имелась добрая сотня изощрённых способов, способных превратить жизнь любого человека в сущий ад. Этот молодой практик с изнеженной кожей, судя по всему, в своей жизни никогда не сталкивался с настоящими трудностями, поэтому довольно быстро растерял остатки мужества. Очень скоро он уже не мог сопротивляться, катаясь по полу и истошно моля о пощаде. Задрав голову, он со страхом воззрился на Жун Чжао, который с ленивым видом сидел перед ним, медленно поправляя наручи. Пленник горько пожалел о том, что поддался обманчивому благородному облику этого человека и самолично разбудил настоящего кровожадного демона: — Умоляю, пощадите! Я всё скажу, всё! Жун Чжао наконец удостоил его мимолётным взглядом. Слуги отступили назад, позволяя несчастному с трудом подняться и сесть на полу. Тот, тяжело и прерывисто дыша, сквозь зубы процедил: — Этот их новый молодой глава У... он ведь наполовину демон! Его родная мать принадлежала к расе демонов! Брови Жун Чжао на долю секунды сошлись к переносице, однако он не проронил ни звука. Пленник, сочтя его молчание за призыв продолжать, торопливо заговорил дальше: — Я сам однажды случайно услышал об этом от старого главы У, когда тот изрядно захмелел. Старик говорил об этом с абсолютной уверенностью, так что ошибки быть не может! Да и старожилы дворца Сюаньцзи, что прежде прислуживали старому главе, тоже как-то смутно намекали, будто мать молодого господина была женщиной низкого происхождения и не заслуживала уважения. Если бы у старого главы имелись другие наследники, место лидера секты ни за что и никогда не досталось бы этому выскочке! Жун Чжао перевёл на него ледяной, пронизывающий до костей взор. — Всё, что я сказал, чистейшая правда, ни единого слова лжи! — клятвенно заверил тот. Спустя мгновение Жун Чжао отвернулся и сделал знак подчинённым увести рассказчика: — Заприте его и караульте как следует. Когда в помещении воцарилась тишина, он глубже откинулся на спинку стула и погрузился в глубокие размышления. Если У Цзяньху действительно оказался демоном полукровкой, эта новость являлась поистине оглушительной. В Союзе бессмертных положение чистокровных демонов и без того виделось крайне низким, полукровок же и вовсе считали изгоями, которым нет места среди приличного общества. Пути людей и демонов не должны пересекаться. Существа, рождённые в результате тайного соития и нарушения запретов, воспринимались окружающими не иначе как порочные бастарды, и уж точно никто из них не имел права встать во главе великого праведного ордена. Стоит этой тайне выплыть наружу, да ещё и в сочетании с историей о том, как он уничтожил собственного отца ради захвата власти, и ситуация обещает стать невероятно занимательной. На обратном пути, когда вечерние сумерки уже плотно окутали город, экипаж проезжал мимо того самого увеселительного заведения, где они бывали в прошлый раз. У входа Жун Чжао совершенно случайно заметил Си Яня. Юноша в гордом одиночестве сжимал в руке винный сосуд и в состоянии крайнего опьянения позволял зазывающим его слугам-демонам увлечь себя внутрь заведения. Изначально Жун Чжао не планировал вмешиваться в чужие дела, однако дежуривший снаружи слуга приблизился к окну повозки и вполголоса доложил, что У Цзяньху незадолго до этого также переступил порог этого заведения. Юноша велел остановить экипаж на углу улицы и коротко скомандовал: — Ступайте за ними и разузнайте, что там происходит. Через четверть часа лазутчик вернулся с докладом. Он подтвердил, что Си Янь действительно прибыл в одиночку, однако на середине застолья люди У Цзяньху вежливо пригласили его пройти в отдельную уединённую комнату, после чего следовать за ними скрытно не представилось возможным. Едва слуга закончил свой доклад, как в воздухе повеяло едва уловимым холодом. Находившийся в повозке Жун Чжао уже самостоятельно распахнул дверцу и вышел наружу. Небо над головой окончательно потемнело, вокруг один за другим зажигались вечерние фонари. Приказав подчинённым оставаться на месте, Жун Чжао в одиночестве скользнул внутрь заведения и стремительным беззвучным росчерком взмыл на крышу, опустившись прямо на черепицу над нужной комнатой. Пространство внизу было надёжно защищено изолирующим барьером, отчего юноше пришлось прибегнуть к особым методам. Он быстро перебрал пальцами, формируя знаки. На его ладони вспыхнул сгусток багрового, кровавого света. Жун Чжао плавным движением направил эту силу вперёд, с помощью запретных техник абсолютно бесшумно и незаметно разрушив установленную У Цзяньху защиту. Приподняв одну из черепичных плиток, юноша заглянул внутрь помещения. Си Янь действительно находился там. Он сидел за одним столом с У Цзяньху, они вместе распивали вино и вели непринуждённую беседу. Взгляд младшего брата казался совсем мутным, лицо пылало неестественным румянцем, а тело время от времени пробивала мелкая дрожь. Находясь в полубессознательном состоянии, парень без умолку нёс откровенный бред: — И что с того, что они такие выдающиеся? Законным преемником ордена Юаньсы всё равно являюсь я! Пускай мой старший брат трижды гениален, в конечном счёте вся фракция перейдёт в мои руки, а ему в будущем светит только должность простого старейшины. Я нисколько не завидую ему, слышите? Ни капли! У Цзяньху понимающе улыбался в ответ, храня молчание и время от времени заботливо подливая собеседнику вина. Облик Си Яня сейчас меньше всего напоминал обычную пьяную откровенность. Это было куда больше похоже на то, что кто-то грубо подчинил себе его сознание, словно парень угодил в расставленную ловушку. Жун Чжао, тайно изучавший запретные искусства, хоть и не практиковал создание паразитов, обладал обширными познаниями в этой области. Нынешнее состояние Си Яня явственно указывало на начальную стадию проникновения в его тело пожирающего душу насекомого гу. Юноша быстро окинул взглядом комнату и почувствовал присутствие ещё двух живых существ, укрывшихся за ширмой в дальнем углу. У Цзяньху не владел техниками создания паразитов, следовательно, кукловод наверняка скрывался среди тех двоих. Если бы он вмешался прямо сейчас, у него всё ещё оставался шанс спасти Си Яня. Однако Жун Чжао продолжал только безучастно наблюдать со стороны, слушая, как под воздействием насекомого парень строчка за строчкой выплёскивает наружу всю ту гниль и зависть, что он так долго хранил в потаённых уголках своей души. — Каким бы высоким ни был уровень его развития, как бы совершенно он ни владел мечом, всё это пустой звук, если у тебя нет такого влиятельного отца, как у меня, ха-ха! — А этот Сяо Тань вообще пустое место, Сяо Жуфэн гроша ломаного за него не даст! Зато я единственный и неповторимый сын своего отца! — Глава У, я вот что тебе скажу, ты только погляди на меня! Пройдёт совсем немного времени, и я стану тем единственным, кто сможет стоять с тобой на равных! По прошествии четверти часа в зрачках без умолку говорящего Си Яня проступил жуткий кровавый оттенок. Его веки начали неестественно подёргиваться, судороги усилились, а тело охватил болезненный, лихорадочный жар. В самый критичный момент Жун Чжао наконец принял решение вмешаться. Мощным ударом духовной энергии он разом перерубил невидимые, но осязаемые нити паразита, что в этот миг яростно вгрызались в душу Си Яня, после чего сам стремительным движением спрыгнул вниз. Поскольку процесс подчинения был грубо прерван на финальной стадии, тело Си Яня внезапно свело сильной судорогой. Его глаза закатились, обнажая белки, изо рта хлынул поток тёмной крови, и он без чувств повалился прямо на обеденный стол. У Цзяньху вскинул голову и, заметив внезапно свалившегося с небес Жун Чжао, который сорвал ему весь замысел, слегка нахмурился. Однако это недовольство исчезло с его лица в то же мгновение, и он с привычным видом произнёс: — Неужели молодой господин Юньцзэ тоже решил промышлять воровством? И отчего же вы спускаетесь к нам прямо с крыши? — Что вы здесь устроили? — ледяным тоном спросил Жун Чжао. Произнося это «вы», он чётко давал понять У Цзяньху, что прекрасно знает о присутствии посторонних в этой комнате. За ширмой раздался глухой сдавленный стон: кукловод, чей ритуал был столь бесцеремонно нарушен, очевидно, разделил с паразитом силу обратного удара. У Цзяньху не стал отвечать на вопрос, а только слегка постучал пальцами по краю своей чаши. Тотчас же со стороны окна донёсся тихий шорох открываемых створок. Жун Чжао повернул голову в ту сторону и успел заметить в ночной темноте силуэт человека, который на руках стремительно уносил кого-то прочь. То были Сяо Тань и его преданный волк-оборотень, пускай даже юноше удалось разглядеть лишь их размытые со спины очертания. В помещении воцарилось тяжёлое безмолвие. Пока они стояли друг напротив друга, до слуха Жун Чжао донеслось мысленное послание от дежурившего снаружи слуги: «Молодой господин, сюда направляются люди из дворца Цзысяо. Всё заведение и окрестные улочки уже оцеплены их стражей, они повсюду ищут молодого главу». У Цзяньху в то же самое мгновение получил аналогичное известие от своих подчинённых. Он поднялся со своего места, сделал несколько шагов вперёд и крепко перехватил Жун Чжао за запястье: — Уходим со мной. Жун Чжао ответил ему абсолютно бесстрастным взглядом. У Цзяньху изогнул губы в лёгкой улыбке: — Жун Чжао, твой преемник сейчас находится в весьма плачевном состоянии, к тому же ты сам присутствуешь здесь. Если люди твоего наставника ворвутся внутрь и застанут эту картину, боюсь, тебе уже ни за что не отмыться от подозрений. Ну так что, идёшь со мной?