«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

У Цзяньху явился из темноты, и взгляд его первым делом упал на обагрённый кровью клинок. — Жун Чжао, ты снова убил человека. Голос его звучал ровно и глубоко, без привычной насмешки. Жун Чжао пропустил его слова мимо ушей. Между пальцами вспыхнул багровый духовный свет, он небрежно провёл им по лезвию, и меч Юньцзэ мгновенно очистился, вернувшись в ножны. У Цзяньху наблюдал за этим движением, и в глазах его промелькнуло странное выражение. Невольно вспомнился случай из прошлого. В один из годов на Великом турнире Союза бессмертных Жун Чжао подвергся внезапному нападению с применением тёмных техник и получил тяжёлые ранения. Старейшины Союза бессмертных в один голос настаивали на самом суровом наказании для отринувшего Дао, однако Жун Чжао сам заступился за него: на первый раз, мол, стоит проявить милосердие, наставить глупца на праведный путь и просто изгнать из союза. Тогда все наперебой превозносили благородство и великодушие молодого господина Юньцзэ, ставя его в пример подрастающему поколению. И только У Цзяньху своими глазами видел, как по окончании соревнований, прямо во время обратного пути, сбежавшего грешника поймали по тайному приказу Жун Чжао. Тот несчастный, точь-в-точь как сегодняшний управляющий зала Цзысяо, испустил дух под ударами меча Юньцзэ. Жаждущий пустой славы и невероятно мстительный: У Цзяньху всю жизнь больше всего презирал именно таких напыщенных праведников и лицемеров. Но это осталось в прошлом. В миг, когда Жун Чжао нанёс роковой удар, энергия меча растворилась в бескрайней ночной мгле, и казалось, будто весь мир оказался зажат в его ладони. Эта тьма была столь же глубокой, как и абсолютно безмятежные глаза мужчины. Пожалуй, именно это и являлось его истинным обликом. — Кем он назвал тебя перед смертью? Кем? — спросил У Цзяньху. Жун Чжао слегка коснулся ладонью рукояти меча и поднял глаза: — Ты слишком много разговариваешь. — Какая же ненависть должна быть между вами, что тебе мало просто лишить его жизни, нужно ещё и душу в клочья разнести? Жун Чжао ледяным тоном процедил: — Какое тебе до этого дело? У Цзяньху понимающе кивнул. Действительно, это его не касалось, и раз уж Жун Чжао не желал откровенничать, дальнейшие расспросы были излишни. — Я стал свидетелем этого убийства, неужели ты не боишься, что я выдам твою тайну? — Если ты расскажешь, кто тебе поверит? — Жун Чжао окинул холодным взглядом окрестности: от прежней боевой формации мечей не осталось и следа. — Люди из секты Хаолань сперва похитили нашего молодого главу секты, затем развернули смертоносный массив, чтобы схватить меня, да вдобавок убили доверенное лицо моего почтенного учителя, пытаясь переложить вину на мою голову. Если эта история выплывет наружу, кому поверит почтенная публика: тебе или мне? — Так ты всё понял? — У Цзяньху одновременно удивился и посчитал это закономерным. — Почему ты не подумал на людей Сяо Жуфэня? — Аура не та, — с презрением бросил Жун Чжао. — Днём при выезде из города его ищейки действительно следили за мной, но ночные гости были совсем из другой породы. Сяо Жуфэнь до конца не уверен, что Колокольчик Небесного Солнечного Кристалла находится у меня, у него не было причин красть Си Яня, дабы заманить меня сюда. К тому же подобный боевой массив обычным заклинателям развернуть не под силу. — Жун Чжао сменил тему и слегка вскинул подбородок: "У Цзяньху, сотворить столь исполинскую сеть ради того, чтобы поймать меня, с твоей стороны это было весьма неблагородно". — Да, — чистосердечно признался У Цзяньху. — Это была вынужденная мера. Прежде во время всех их столкновений они дрались один на один. Это был первый раз, когда У Цзяньху подготовил сети Небес и Земли (天罗地网, tiān luó dì wǎng — идиома, означающая тщательно подготовленную ловушку, из которой невозможно выбраться) и поджидал во всеоружии, не упуская ни единой детали. Вот только он строго-настрого запретил своим подчинённым причинять Жун Чжао какой-либо вред, запретив касаться его даже пальцем. Связанные по рукам и ногам столь нелепым приказом, его люди не смогли завладеть преимуществом, что в конечном счёте и позволило Жун Чжао сокрушить формацию. Услышав про «вынужденную меру», Жун Чжао ощутил смутное недоумение. Он никак не мог взять в толк, отчего этот человек столь упорно жаждет заполучить Колокольчик Небесного Солнечного Кристалла. Вспомнив его прежние слова о том, что причину раскрыть невозможно, он не стал напрасно нарываться на отказ. — У Цзяньху, ты проиграл. Собираешься продолжать? Его рука по-прежнему покоилась на рукояти меча, готовая в любую секунду высвободить смертоносную энергию. Сквозь густую листву на плечи и кончики волос падали зыбкие тени от лунного света, напоминавшие чистый снег или иней. У Цзяньху молча созерцал эту картину. В памяти всплыл тот тёмный коридор на постоялом дворе и резное восьмиугольное окно, подле которого Жун Чжао стоял в полном одиночестве, погружённый в глубокую, щемящую тоску. Ладно, пусть будет так. Из кончиков пальцев У Цзяньху вылетел талисман: та самая бумага, которую Жун Чжао подарил ему накануне. Окутанный языками пламени, талисман устремился вперёд. Жун Чжао даже не подумал уклониться. Яркий огонь отразился в его глазах, а затем прямо перед его лицом рассыпался мириадами светящихся искр, расцветив ночное небо подобно россыпи ярких звёзд. Это был всего лишь бесполезный талисман для создания освещения, и У Цзяньху вернул ему этот мимолётный, ослепительный фейерверк в качестве ответного подарка. Когда Жун Чжао поднял взгляд, мужчина уже развернулся и уходил прочь своей вальяжной походкой. — Ваш молодой глава секты находится у подножия этой горы. Праздничные огни угасли, и в лесной чаще остался только стрекот цикад, сливавшийся со слабым дуновением ветра. Жун Чжао какое-то время постоял на месте, пока лёгкая рябь, всколыхнувшаяся в душе, окончательно не разгладилась, не оставив после себя и следа. Он на скорую руку избавился от тела Лю Суна с помощью талисмана перемещения, забросив труп на противоположный склон горы. После этого вернулся к месту, где находилось ядро боевой формации, обнажил меч Юньцзэ и, начертив на земле круг при помощи духовной силы, направил зондирующий импульс глубоко вниз. Когда он мгновением ранее нанёс сокрушительный удар ладонью вместе с багровой печатью, сквозь остаточную вибрацию в земле уловил слабое, едва заметное присутствие необычной ауры. Тогда вокруг было слишком много посторонних глаз, и из опасения привлечь ненужное внимание Чжао ни единым жестом не выдал своего открытия. Теперь же окончательно удостоверился, что интуиция его не подвела: под землёй действительно что-то было скрыто. Вещь лежала неглубоко, духовная энергия быстро нащупала её и вытолкнула на поверхность. На его ладони замер кусок белого нефрита размером в половину ладони. Изделие имело форму древесного листа, а сама порода была безупречно чистой, словно первый снег, без малейших изъянов или посторонних вкраплений. Жун Чжао уловил исходящие от находки тонкие струи чистейшей бессмертной энергии и втайне обомлел. Не тратя времени на лишние размышления, он поспешно убрал находку в мешочек цянькунь, наложив сверху несколько слоёв изолирующих печатей. Спустя две четверти часа Жун Чжао обнаружил Си Яня в одной из каменных пещер у подножия горы. Бедному мальчишке заблокировали даньтянь, связали по рукам и ногам, наложили заклятье молчания и безжалостно бросили здесь. К этому моменту он успел изрядно перепугаться. Сняв с него путы и заклятия, Жун Чжао отправил мысленное послание остальным адептам, и вскоре вся группа преследователей собралась в пещере. Окружённый заботливыми соратниками, Си Янь от пережитого потрясения говорил путано и бессвязно, не в силах толком восстановить полную хронологию событий. Его утащила банда людей в чёрных одеждах, после чего приволокла сюда. Кто именно скрывался под масками, какими техниками они пользовались и говорили ли что-нибудь, на все эти вопросы у него не было ответов. — Возвращаемся. Здесь не место для расспросов, — оборвал их Жун Чжао. Адепты бережно подхватили Си Яня под руки и помогли подняться. Только в этот момент кто-то обратил внимание на отсутствие управляющего и спросил: — А где управляющий Лю? Почему его нигде не видно? Заклинатели растерянно переглянулись, попытались связаться с ним через божественное сознание, однако все послания канули словно камень в воду. — Неужели с управляющим Лю стряслась какая-то беда? — Да бросьте вы. С его-то уровнем совершенствования? Это маловероятно. — Тогда отчего он не отвечает на мысленные призывы? — Довольно пустых разговоров, сперва нужно доставить молодого главу секты на постоялый двор, чтобы он мог отдохнуть. Жун Чжао вновь пресёк их споры. Оставив нескольких заклинателей в горах для дальнейших поисков Лю Суна, он вместе с Си Янем и остальной группой вернулся на постоялый двор. Юноша не получил никаких физических травм, однако пережитый страх оставил глубокий след в его душе, и он до сих пор не мог прийти в себя. Жун Чжао велел дать ему две пилюли для успокоения души, а когда тот погрузился в сон, удалился в собственные покои. Установив вокруг комнаты несколько мощных барьеров, он вновь извлёк на свет кусок белого нефрита и принялся чутко прислушиваться к своим ощущениям. Это действительно была энергия бессмертных, куда более чистая и утончённая, нежели обычная духовная Ци. По всей видимости, главная тайна этой так называемой священной горы заключалась именно в этом нефритовом листе. Вероятно, прошлогоднее землетрясение заставило артефакт, веками покоившийся в глубоких недрах, подняться ближе к поверхности, благодаря чему он сегодня и попал в его руки. Однако вопрос о том, откуда здесь взялась подобная реликвия и ради каких целей её зарыли в землю, оставался весьма интригующим. Как бы то ни было, то обстоятельство, что он сумел отыскать этот предмет, являлось для него колоссальной удачей и великой возможностью. Немного поразмыслив, Жун Чжао убрал нефрит обратно и заново запечатал артефакт. Когда за окном окончательно рассвело, Си Янь после глубокого сна наконец пришёл в себя и восстановил силы. Он сразу же направился в комнату Жун Чжао, дабы вместе разделить утреннюю трапезу. Пока они ели, юноша без умолку изливал душу, жалуясь на ночные кошмары, Жун Чжао же слушал в пол уха. Когда завтрак уже подходил к концу, в комнату вбежал бледный как полотно посланник с тревожной вестью: Лю Сун был найден. Однако управляющий уже скончался, причём смерть его была ужасающей: мало того, что тело подверглось жутким истязаниям, так убийца ещё и подчистую уничтожил его душу. Голос докладывавшего слуги заметно дрожал от пережитого ужаса. Выслушав этот доклад, Си Янь мгновенно потерял остатки красок на лице: — Управляющий Лю... лишился даже души? В голове тут же промелькнула мысль, что на месте погибшего управляющего прошлой ночью вполне мог оказаться он сам. От этого осознания он превратился в испуганную птицу, которая боится малейшего шороха. — Старший брат, как думаешь, эти негодяи вернутся? Кто они вообще такие и чего они от нас хотят? — Мы уезжаем сегодня же, — в противовес его панике, Жун Чжао сохранял абсолютное хладнокровие и принялся терпеливо успокаивать младшего: "Тебе не о чем беспокоиться. Прикажи стражникам не отходить от тебя ни на шаг, и всё будет в порядке". Си Янь уныло кивнул, полностью растеряв прежнее желание прогуляться по ярмарке. Жун Чжао велел слугам проводить юношу обратно в его комнату, сделал глоток чая и только после этого вызвал к себе остальных управляющих, отдав чёткие распоряжения: — Первым делом отправьте мысленное послание нашему главе секты и подробно изложите всё, что произошло прошлой ночью. Мы выступаем в путь сегодня же. Кроме того, это происшествие случилось на землях клана Цянъи, так что они обязаны предоставить нам исчерпывающие объяснения. Направьте людей к Сяо Жуфэню, пускай его клан даст нам официальный ответ. Отослав подчинённых, он остался сидеть за столом, неторопливо смакуя горячий чай. Спустя некоторое время у дверей показался посланник из ордена Хаолань. Это был личный слуга У Цзяньху, который принёс с собой корзину с духовным питомцем. — Наш глава секты изволил отметить, что купил этого духовного кота вчера на ярмарке. Он просил передать его молодому господину Юньцзэ в качестве подарка и выразил надежду, что вы благосклонно примете это подношение. Жун Чжао повернул голову. Белоснежный духовный кот лежал на шёлковой подушечке, слегка прикрыв миндалевидные глаза. Выглядел он весьма кротким, однако в его повадках угадывалась крайняя холодность и отстранённость, впрочем красоты животному было действительно не занимать. Когда слуга удалился, Жун Чжао слегка постучал пальцами по рукояти меча Юньцзэ. Духовный кот поднял на него взгляд, поднялся на лапы, сделал несколько шагов вперёд, затем снова свернулся клубком возле его ног. Он замер на весьма почтенном расстоянии, не выказывая ни излишней угодливости, ни чрезмерного отчуждения. В его божественном знании раздался знакомый голос: — Тебе нравится мой подарок? — С какой стати ты решил прислать мне это животное? — Жун Чжао сделал глоток чая и перевёл взгляд на улицу: внизу слуги из секты Хаолань вовсю суетились, укладывая вещи в повозки, и, судя по всему, планировали отбыть этим утром. — Помнится, прежде ты держал у себя парочку духовных питомцев, вот я и решил купить его, дабы тебе было чем скрасить досуг, — отозвался У Цзяньху. Он имел в виду их пребывание в иллюзорном мире. Жун Чжао тогда действительно подобрал в горах нескольких духовных зверьков и держал их на свободном выгуле в уединённом внутреннем дворике. Время от времени играл с ними, не выказывая бурного восторга, однако и о той слепой неприязни, о которой заявлял за ужином, не было и речи. Духовные питомцы разительно отличались от демонических тварей: они обладали зачатками разума, но были лишены духовного корня, а потому никогда не смогли бы принять человеческий облик. По сути, они оставались обычными безвредными животными, и именно поэтому удостаивались его благосклонного взгляда. — Почему именно кот? — снова спросил Жун Чжао. В голосе У Цзяньху зазвучали лёгкие, весёлые нотки: — А тебе не кажется, что вы с ним невероятно похожи? Он приметил этого кота с первого взгляда: такой же гордый, высокомерный и холодный, но при этом до безумия красивый. Особенно эти миндалевидные глаза, которые при взгляде на человека пробуждали внутри непреодолимое желание подразнить их обладателя. Жун Чжао опустил взгляд: глаза у духовного кота тоже оказались тёмно-серыми. Вот только в отличие от чужих глаз, сокрывших в себе слишком много тёмных тайн, этот взор был куда более чистым и невинным. — На тебя он похож гораздо больше, — отрезал Жун Чжао. У Цзяньху было совершенно всё равно, что говорит его собеседник: — Раз уж я подарил его тебе, так заботься о нём как следует. Жун Чжао безразлично угукнул, даже не подумав высказать и слова благодарности. «И впрямь точь-в-точь как этот кот, — мысленно усмехнулся У Цзяньху, — гордости ему не занимать». Жун Чжао облокотился на подоконник, продолжая неторопливо пить чай. Вскоре толпа заклинателей из секты Хаолань внизу закончила все приготовления к отъезду. У Цзяньху вышел на улицу и перед тем, как подняться в экипаж, внезапно замер, обернулся и устремил взор на верхнее окно. Жун Чжао с ленивым видом опустил на него свой взгляд. У Цзяньху мягко улыбнулся и послал ему тихое, ласковое мысленное послание: — До скорой встречи, Цин-цин.