«Персиковое предзнаменование» / 桃兆 / Peach omen

На следующий день процессия бессмертного ордена Юаньсы тронулась в путь, покинув Инчэн через юго-западные ворота. Лю Сун втайне питал крайнее недовольство. Перед самым выездом он окликнул Жун Чжао и с упрёком спросил: — Молодой господин Юньцзэ, с какой стати нам нужно делать такой крюк? Если они станут пробираться в обход через юго-западную сторону, дорога неминуемо затянется и они рискуют не успеть к назначенному сроку возвращения. Не успел Жун Чжао ответить, как вперёд с воодушевлением выскочил Си Янь: — Я слышал, что у подножия гор Байлу раскинулся огромный рынок в городке Байлучжэнь, мы просто обязаны туда заглянуть. — Раз молодой глава секты так сказал, значит, так тому и быть. Жун Чжао произнёс это с лёгкой улыбкой, полностью проигнорировал Лю Суна и первым поднялся в экипаж. Однако, прежде чем переступить порог повозки, он внезапно обернулся и бросил взгляд в сторону скрытых от посторонних глаз высоких строений позади. Стоявший внизу Си Янь заметил это и полюбопытствовал: — Старший брат, на что ты там смотришь? — Ни на что, — Жун Чжао отвёл взор и равнодушно бросил: «Всего лишь пара мелких сошек». Расстояние от Инчэна до гор Байлу было не слишком большим, но и не близким. Покинув пределы города в полдень, они добрались до горного поселения к вечеру и сразу же отыскали постоялый двор, чтобы устроиться на ночлег. На протяжении всего пути не только Жун Чжао, но и каждый из заклинателей отчётливо ощущал, насколько здешний воздух насыщен духовной энергией, и втайне дивился этому явлению. — Отчего духовная энергия в этом месте выражена даже сильнее, чем в их столице? За ужином Си Янь от переполнявшего его любопытства не выдержал и задал вопрос, не дававший ему покоя. Жун Чжао неторопливо и чинно принимал пищу, не изъявляя желания вступать в беседу, поэтому вместо него ответил стоявший позади слуга-демон: — Молодой глава секты, горы Байлу, по слухам, считаются священными землями для народа Цянъи и там действительно сокрыто немало необычного. Впрочем, места с повышенной концентрацией духовной энергии не редкость: они разбросаны повсюду, просто одни пользуются широкой известностью, а другие таятся в глухих безлюдных краях и остаются неведомы миру. Помнится, по дороге сюда люди судачили, будто в прошлом году в этих местах случилось землетрясение, и с тех пор духовная Ци в горах стала ещё гуще, а редких сокровищ прибавилось, что тоже весьма диковинно. — Неужели и впрямь такое было? — изумился Си Янь. Он собирался расспросить слугу поподробнее, как вдруг краем глаза заметил вошедшую в зал группу заклинателей из ордена меча Хаолань. Опешив на мгновение, он тут же толкнул Жун Чжао: — Старший брат, это глава У и его люди. Жун Чжао поднял глаза. У входа на постоялый двор действительно появились адепты секты Хаолань. У Цзяньху после появления в дверях направился прямиком вглубь помещения, так и не обратив внимания на сидевших в общем зале заклинателей. Си Янь звонко окликнул его: — Глава У! У Цзяньху замер, обернулся и, увидев его, слегка кивнул: — Молодой глава секты Си. — Глава У, вы тоже решили остановиться здесь на ночлег? Не желаете ли присоединиться к нам и осушить пару чарок? — радушно пригласил его Си Янь. У Цзяньху скользнул взглядом по сидевшему рядом Жун Чжао: тот даже во время еды сохранял утончённую безупречную осанку, оставаясь предельно собранным, и ни разу не повернулся в его сторону. Си Янь с улыбкой добавил: — Окажите нам честь, глава У. У Цзяньху не заставил себя ждать, подошёл к столу и опустился на свободное место. Си Янь тут же велел слугам подать кувшин вина и дозаказать ещё несколько блюд. Едва чарка наполнилась до краёв, как У Цзяньху непринуждённо перехватил её. Си Янь полюбопытствовал: — Глава У, разве вы не отбыли ещё вчера? Как вы здесь очутились? — Решили немного задержаться и прогуляться по здешнему рынку, а путь продолжим завтра, — между делом пояснил У Цзяньху. — Вот как? — загорелся Си Янь. — Мы завтра тоже планируем наведаться на ярмарку. Неужели там действительно можно отыскать стоящие вещи? — Безусловно, сокровища там имеются, однако придётся запастись терпением и выбирать не торопясь. Рынок огромный, и если осматривать его по-настоящему, то и целого дня может не хватить. — Тогда нам точно нужно туда сходить. Мужчины принялись выпивать и непринуждённо беседовать. У Цзяньху рассказывал Си Яню о разнообразных забавных случаях и диковинках с этой ярмарки, то и дело заставляя юношу весело хохотать. — И там правда продают духовных питомцев? Если мы отправимся туда завтра, неужели всех самых смышлёных и красивых уже успели разобрать? Я бы очень хотел приобрести себе духовного кота. У Цзяньху усмехнулся: — Какое совпадение, я как раз купил одного духовного кота, и он действительно оказался самым смышлёным и миловидным из всех. Си Янь тут же загорелся желанием немедленно обзавестись таким же зверьком, едва ли не сию минуту готовый сорваться с места. — Зачем тебе сдался кот? — ледяным тоном оборвал его Жун Чжао, хранивший до этого молчание. — Почтенный учитель больше всего на свете не выносит духовных питомцев, и на горе Цзысяо держать подобную живность строго-настрого запрещено. Неужели ты забыл? — Тогда я поселю кота в твоём павильоне Чуюнь, старший брат, и буду навещать его, как только выкрою свободное время, — с улыбкой предложил Си Янь. — Я тоже не испытываю симпатии к подобным вещам, — безжалостно отрезал Жун Чжао. — Но прежде ты никогда об этом не говорил, — не поверил Си Янь и жалобно взмолился: «Старший брат, ну выручи же меня». — Исключено, — проявил непреклонность Жун Чжао. Сидевший рядом У Цзяньху неожиданно поинтересовался: — Молодой господин Юньцзэ не жалует духовных питомцев? Жун Чжао поднял взор, и в его глазах не отразилось ни единой эмоции: — Не жалую. У Цзяньху пристально посмотрел ему прямо в глаза, опрокинул в рот остатки вина из чарки и произнёс тоном, не поддающимся прочтению: — Что ж, в таком случае, должно быть, я просто обознался. Вскоре после этого в зал вошёл Лю Сун вместе со своими сопровождающими. Они только что вернулись с улицы, где накупили кое-каких припасов, однако до самого рынка так и не добрались. Увидев У Цзяньху, Лю Сун слегка удивился, сделал шаг вперёд и встал за спиной Си Яня. Жун Чжао отложил палочки для еды и поднялся со своего места, намереваясь отправиться в покои, но Си Янь не желал отступать: — Старший брат, ну помоги мне хотя бы в этот раз, умоляю тебя. Юнец, по всей видимости, успел слегка захмелеть, поскольку бесцеремонно ухватился за широкий рукав чужого халата, пытаясь капризничать. Жун Чжао резким движением высвободил руку, проигнорировав эту выходку. Из-за этого рывка Си Янь покачнулся, потерял равновесие и едва не полетел на пол, однако Лю Сун проявил завидную быстроту реакции и успел вовремя подхватить его. — Молодой господин Юньцзэ, что вы творите? — нахмурился Лю Сун. — Как вы можете проявлять подобную непочтительность к молодому главе секты? — Управляющий Лю, — первым взял слово У Цзяньху, — молодой господин Юньцзэ и молодой глава секты Си приходятся друг другу названными братьями, делящими одного учителя. А вот ваше поведение по отношению к молодому господину Юньцзэ, пожалуй, выглядит куда более дерзким и непочтительным. Выслушав это колкое замечание, Лю Сун густо покраснел от стыда, а Си Янь неловко пробормотал: — Управляющий Лю, я просто валял дурака со старшим братом, не стоит поднимать из-за этого шум. Жун Чжао не удостоил их даже взглядом, развернулся и стал подниматься по лестнице. Миновав поворот на втором этаже, он почувствовал, как гомон обеденного зала остался далеко позади. Замедлив шаг, он повернул голову к противоположной стороне коридора. Резное восьмиугольное окно обрамляло сиявшую на ночном небосводе полную луну, чьё холодное сияние струилось подобно чистому шёлку. Только теперь Жун Чжао смутно припомнил, что сегодня пятнадцатое число лунного месяца, и невольно замер, залюбовавшись этим зрелищем. В памяти всплыла та самая ночь, когда они с тем человеком заключили священный союз спутников: тогда небосвод озаряла точно такая же ясная, безмятежная луна. У Цзяньху поднялся наверх спустя половину малой стражи и на верхней ступени невольно замер. Стоявший впереди мужчина замер на самой границе между светом и тенью, посреди безбрежного ночного очарования. Обликом своим он напоминал прекрасное дерево в нефритовом лесу, являя собой образец непревзойдённого изящества, которому не нашлось бы равных в мире смертных. Словно почуяв чужое присутствие, Жун Чжао обернулся. Пятна лунного света легли на его лицо, и эта струящаяся прохлада словно растворилась в глубине его глаз, скрывая за своими переливами потаённые думы. В миг, когда их взоры пересеклись, в ночной тишине беззвучно забурлили скрытые течения, пока снизу вновь не донёсся громкий гомон голосов. Жун Чжао отвёл взгляд, неторопливо проследовал дальше по коридору, толкнул дверь и скрылся в своей комнате. У Цзяньху подошёл к тому самому месту, где только что стоял его соперник, и устремил взор на сияющий в окне лунный диск. Тот же самый пейзаж. Тот же самый угол обзора. Его взгляд замер, и до него внезапно дошло, о чём именно думал Жун Чжао, когда стоял здесь мгновением ранее. С наступлением глухой ночи Жун Чжао погрузился в медитацию в своих покоях, как вдруг из соседней комнаты донёсся громкий шум борьбы и яростный возглас Си Яня: — Кто вы такие?! Что вам нужно?! Он резко открыл глаза, высвободил духовную ци и стремительной молнией вылетел наружу, однако успел застать только растворяющийся в ночной темноте силуэт Си Яня, которого кто-то насильно уволок за собой. — Молодой глава секты! Лю Сун и остальные адепты выскочили из комнат мгновением позже. Увидев произошедшее, они побледнели от ужаса и тут же бросились в погоню. Жун Чжао устремил взор в сторону ночного неба, помедлил секунду, о чём-то глубоко задумавшись, после чего без лишней спешки последовал за ними. Похитители уносили Си Яня прямиком в горы Байлу. Преследователи ворвались в лесную чащу, однако те люди успели углубиться в самые дикие дебри. Ночная мгла была слишком плотной, и разобрать, в какую именно сторону утащили пленника, не представлялось возможным. Жун Чжао бросил охваченному паникой Лю Суну и остальным короткое: «Разделимся!», после чего в одиночку устремился к северному пику. Именно на этой стороне горы концентрация духовной энергии была наивысшей, и он ещё днём планировал разведать эти места. Теперь же для этого даже не пришлось искать предлог. Однако стоило его ногам коснуться земли, как со всех восьми направлений одновременно хлынули мощные потоки энергии меча. Они переплелись между собой, создав гигантскую ловчую сеть, которая накрыла собой весь небосвод, выглядело всего так, будто похитители поджидали его здесь уже очень давно. Обладая великолепной реакцией, Жун Чжао взмыл в воздух, обнажая клинок для защиты. Однако стоило ему одним ударом рассечь преграду, как разрубленные нити сети мгновенно соединились вновь, образуя ещё более плотный и прочный боевой массив мечей, который стремительно взял его в кольцо. Ему пришлось перейти к обороне. Волна энергии от его меча круговым пасом полоснула по воздуху, и в мгновение ока лесную чащу наводнили яростные порывы ветра и яркие вспышки духовного света. Созданная этим массивом сеть была лишена осязаемой формы, но действовала эффективнее любого материального оружия: она гнулась во все стороны, меняла очертания и при этом оставалась абсолютно несокрушимой, что делало её крайне опасным противником. Жун Чжао нанёс ещё один рубящий удар, бегло осмотрел окружение и принялся стремительно складывать пальцы в знаки. Он одновременно направил духовные снаряды в три триграммы: Чжэнь, Кань и Гэнь (震、坎、艮, zhèn, kǎn, gèn — три из восьми направлений даосской космологии Ба-гуа (八卦, Bāguà)), что привело к мгновенному взрыву, выкурившему из засады прятавшихся там заклинателей в чёрных одеждах. Боевой массив лишился трёх ключевых узлов, однако на их место тут же заступили новые бойцы. Формация пришла в движение, заново перестраивая разрушенный сектор. По всем признакам это была смертоносная формация Восьми триграмм, способная в мгновение ока перемолоть человека в труху, однако устроившие засаду, судя по их действиям, преследовали иную цель: они пытались взять его живьём. Каждый раз, когда выпускаемая Жун Чжао энергия сталкивалась с этой сетью, формация за счёт упругости, поглощения и перераспределения сил только увеличивала собственный наступательный потенциал. Тогда он просто убрал оружие, полагаясь исключительно на барьеры из чистой духовной Ци. Его силуэт изящной птицей лавировал внутри смертоносной ловушки, пока пальцы без остановки плели сложнейшие ритуальные печати. В его ладонях вспыхнуло багровое клеймо, которое стремительно разрослось до исполинских размеров. В миг, когда сверху обрушилась очередная волна из атак, Жун Чжао со всей силы припечатал ладонь с багровым знаком к земле. Наруч на запястье обжёг кожу яростным жаром, длинный меч вновь покинул ножны, и Шаньци (Высшая энергия Ци) вместе с духовной силой пламени Инь хлынула во все стороны подобно бушующему приливу. В то же мгновение земля содрогнулась, а небо озарилось багровым сиянием. Удары пришлись точно по всем восьми ключевым позициям массива. Из темноты донеслись глухие стоны укрывавшихся там заклинателей: боевой строй был окончательно сокрушён. Жун Чжао резко вскинул голову. Его пронзительный взгляд устремился вперёд, и с кончиков пальцев сорвался точечный сгусток энергии меча, который насквозь прошил росший впереди высокий кустарник. Из-за ветвей сдавленно вскрикнул и покатился по земле Лю Сун: выпущенный снаряд пробил его ладонь насквозь. Задыхаясь от боли и ярости, он выкрикнул: — Молодой господин Юньцзэ, что вы творите?! Жун Чжао с мечом в руке неторопливо приблизился к нему и посмотрел сверху вниз: — Управляющий Лю, пожалуй, этот вопрос следовало задать мне. Что вы здесь делаете? Лю Сун тяжело и прерывисто дышал: — Стоило нам войти в эти горы, как вы тут же бросили остальных и умчались в одиночку. Кто знает, какие корыстные цели вы преследуете... — Какие цели? — ледяным тоном оборвал его Жун Чжао. — Вы клоните к тому, будто похищение молодого главы секты подстроено мной? Именно поэтому вы следовали за мной по пятам, а когда я угодил в ловушку боевого массива и отчаянно отбивался, просто стояли в стороне и не пожелали протянуть руку помощи? — Молодой господин Юньцзэ считается непревзойдённым гением на пути меча, разве подобная жалкая сеть могла причинить вам вред? Я даже не шевельнул пальцем, а вы всё равно без труда уничтожили эту формацию, — так и брызжа завистью, прошипел Лю Сун. Он попытался приподняться, но на полпути внезапно замер и в ужасе округлил глаза: остриё чужого клинка замерло в считаных вершках от его лица. — Что... что вы задумали?! — Один человек просил меня избавить мир от твоего присутствия, но я не горел желанием навлекать на себя лишние неприятности, — Жун Чжао оглядел распростёртого перед ним управляющего с головы до ног, не скрывая глубокого презрения, словно перед ним лежал кусок безжизненного мяса. — Однако теперь я вижу, что в тех словах имелось рациональное зерно. Ты сам пришёл ко мне в руки. — Да как ты смеешь?! — Лю Сун едва не лишился рассудка от ярости. — Я управляющий зала Цзысяо и доверенное лицо самого главы ордена! Ты не посмеешь тронуть меня! При упоминании действующего главы ордена брови Жун Чжао едва заметно дрогнули, и он спросил: — И когда же именно ты поступил на службу в орден? Лю Сун опешил, после чего выкрикнул во весь голос: — Ещё задолго до того, как наш владыка занял пост главы ордена, я уже верой и правдой служил под его началом! В те времена ты был всего лишь сопливым младенцем, который даже не переступил порог нашей бессмертной обители! Глава ордена доверяет мне стократ больше, чем тебе... — Значит, о том, каким именно образом мой почтенный учитель узурпировал власть и занял трон главы ордена, тебе известно во всех подробностях, и сам ты к этому приложил руку, — Жун Чжао опустил взгляд, и его голос упал до ледяного шёпота: «Что ж, в таком случае твоя смерть станет ещё более заслуженной». Столкнувшись с неприкрытой, осязаемой жаждой убийства в его глазах, Лю Сун почувствовал, как по спине пробежал смертный холод. Пересилив жуткую боль в пробитой ладони, он резко вскочил на ноги, намереваясь нанести упреждающий удар. Жун Чжао перехватил меч Юньцзэ в левую руку и двинулся наперерез противнику. Его техники меча для левой руки разительно отличались от сокрушительных выпадов правой: в них было меньше агрессии, однако за плавными, текучими движениями угадывалась колоссальная мощь. Лю Сун очень скоро выбился из сил и принялся в панике отступать шаг за шагом. Оказавшись прижатым к краю пропасти, управляющий наконец осознал всю безвыходность своего положения, и в его глазах вспыхнул дикий, животный ужас. В эту долю секунды в его голове словно промелькнула страшная догадка: — Так ты... Жун Чжао не позволил ему договорить. Меч Юньцзэ безжалостно и чётко пробил грудную клетку Лю Суна, направленная энергия клинка в то же мгновение разнесла его душу в клочья. Когда клинок покинул рану, Лю Сун с грохотом повалился на землю, умерев с широко распахнутыми от ужаса глазами. Свежая кровь лениво стекала по лезвию и глухо капала на сухую траву. Жун Чжао даже не взглянул на труп. Он с полным безразличием развернулся и устремил взор в сторону лесной чащи, после чего задействовал божественное сознание и передал мысленное послание укрывавшемуся там человеку: — У Цзяньху, и долго ты собираешься стоять в стороне и наслаждаться этим зрелищем?