Одиночество в толпе

Красный замок переменился до неузнаваемости. Не внешне – его стены по-прежнему возвышались над городом, а зеленые знамена драконов развевались на башнях, слуги все так же бесшумно скользили по коридорам. Однако что-то неуловимо переменилось в самом воздухе. Замок замер в ожидании. Каждый новый ворон, прибывавший в столицу, приносил слухи. Каждая беседа придворных неизменно сводилась к одному и тому же вопросу. Каждый взгляд был наполнен тревогой. Война уже началась, хоть и не стояла на пороге.           В то утро Лейра сопровождала королеву Алисенту во внутренний двор. Небо над Королевской Гаванью затянули тяжелые облака, скрывая солнце. – Брат должен прибыть с минуты на минуту, – негромко произнесла Алисента, поправляя складки темно-зеленого плаща.           Лейра лишь кивнула. Ей было безразлично. Очередной Хайтауэр. Очередной союзник. Очередной человек, которому предстояло занять свое место в надвигающейся буре. За последние недели она познакомилась с десятками лордов и рыцарей, прибывавших ко двору присягнуть новому королю. Лица давно начали сливаться в одно сплошное пятно.             Тяжелые створки ворот медленно распахнулись. Во двор въехали всадники. Стражники ударили древками копий о камень. Послышалось ржание лошадей. Гербы Староместа мелькнули среди серого дня золотом и зеленым. Вперед выступил высокий мужчина на гнедом жеребце. Пыль долгой дороги покрывала его плащ и сапоги. Светлые волосы были растрепаны ветром, а на скулах пролегли тени усталости. Однако держался он прямо, будто провел последние недели не в седле, а в собственных покоях. Лейра скользнула по нему равнодушным взглядом и вновь уставилась куда-то вдаль.           Они не виделись с Эйгоном уже несколько дней, ведь он допоздна засиживался в тронном зале со своими верными стражами, распивая дорнийское вино и празднуя по любому поводу. Она даже не ведала, что именно стало причиной их бурного веселья.  – Гвейн, – королева шагнула вперед. Лейра моргнула, фокусируясь на происходящем.           Брат королевы склонил голову. – Ваше Величество. – Не говори со мной так, словно мы на заседании Малого совета.           На мгновение на лице мужчины мелькнуло что-то теплое. Семейное. И тут Лейра вдруг осознала, что никогда прежде не видела Алисенту рядом с братом. Вскоре внимание мужчины скользнуло по рыцарям, по слугам, по знаменам. А затем остановилось на Лейре. И не сдвинулось дальше. Лейра нахмурилась. Она была уверена, что никогда прежде не встречала его. Во всяком случае настолько, чтобы заслужить подобный взгляд. Мужчина склонил голову. – Принцесса Лейра. – Сир Гвейн, – она ответила учтиво, как того требовал этикет. На этом разговор должен был закончиться. – Вижу, ваша любовь к фиолетовому цвету ничуть не изменилась.           Лейра удивленно моргнула. Ветер качнул подол ее платья. Глубокий лиловый оттенок действительно был одним из любимых. – Простите?           Брат Алисенты слегка приподнял бровь. Что-то похожее на усмешку мелькнуло в его глазах. – Турнир в честь шестнадцатого дня рождения принца Эйгона.           Рыцарь заметил замешательство на ее лице. – Боюсь, память подвела меня, сир. – Или меня самолюбие.           На этот раз Лейра все же улыбнулась краешком губ, из вежливости. Спустя мгновение ее внимание вновь ускользнуло куда-то прочь, к тревогам последних недель.           Последний раз, когда Эйгон ворвался в ее покои, она сразу подметила, что он был навеселе. О количестве выпивки кричала резкость в движениях. Лейра расчесывала волосы, когда его пальцы коснулись ее лица, вынуждая отложить гребень в сторону и взглянуть на него. Он слегка приподнял ее подбородок, дабы лучше рассмотреть черты лица. – Эта шлюха с Драконьего камня отказалась от щедрых условий мира, которые мы ей предложили. И продолжает собирать армию. Чертовы Старки ей присягнули! Ей! – Разве могли быть шансы на мир после того, что случилось с Люцерисом Веларионом в Штормовом пределе? – Лейра протянула к нему руку. Эйгон помог ей подняться, чтобы тут же заключить в свои объятия. – Ну даа-а-а, – протянул Эйгон, – И когда рядом с ней принц Деймон, который с удовольствием насадит наши головы на пики.           Король прищурился, пальцы, перебирающие доселе волосы девушки внезапно остановились. – Не люблю, когда ты заплетаешь волосы таким образом, Лейра. Ты становишься чертовски похожа на Деймона.           Девушка вздрогнула, по спине пробежала толпа мурашек. – Ты застал меня посреди процедур. Я готовилась ко сну, Эйгон. Это вышло случайно. – М-м-м, со сном, дорогая, придется повременить, — ослепительно улыбнулся Эйгон, после чего шагнул назад, в сторону кровати, увлекая ее за собой.           Лейра тихо фыркнула. – Весь день ты был занят советом, а теперь решил вспомнить о моем существовании? – Ревнуешь к Малому совету? – К кувшину вина, возможно, чуть больше.           Эйгон рассмеялся. Громко. Искренне. Так, как смеялся только рядом с ней. – Раз уж ты так по мне истосковалась, любовь моя, то я непременно должен приложить все усилия. Ложись на спину, Лейра. – Это приказ? – вскинула бровь девушка. – Именно. Король требует.           Лейра показательно медленно выполнила указание. Однако стоило ее спине коснуться шелковых простыней, как Эйгон демонстративно принялся расстегивать пуговицы дублета. Его длинные пальцы монотонно перемещались от пуговицы к пуговице, пока сам он не отрывал взгляда от девушки. Лейра следила за каждым его движением, она усмехнулась, когда парадный, расшитый зелеными драконами, дублет, наконец, оказался на полу. Король отстегнул фамильный кинжал, с которым теперь практически не расставался после коронации. Валирийский клинок, который держал при себе прежде Визерис. Льняная рубаха под дублетом выглядела помятой, что вероятно, весьма точно передавало душевное состояние молодого короля после дня, наполненного советами, многочисленными придворными и обсуждениями. – Они все чего-то требуют, – левый сапог отлетел в дальний угол камина, – Матушка, дед, сегодня наперебой выступали в совете! Однако стоило мне высказать собственное мнение, посмели заявить, что я ничего не смыслю. Что нужно действовать более рассудительно!           Брошь на втором сапоге звякнула об пол, но Эйгон этого и не заметил. Он присел на край кровати, оглядывая девушку перед собой, после чего медленно протянул руку, позволяя кончикам пальцев едва ощутимо скользнуть по ее ладони. Это прикосновение было неожиданно осторожным, почти задумчивым, словно он пытался убедиться, что она действительно здесь. Когда Лейра, привыкшая отвечать на любую его ласку, улыбнулась и потянулась к нему, намереваясь коснуться щеки, Эйгон перехватил ее запястье прежде, чем ее пальцы достигли цели. Не резко, не причиняя боли, но с той непреклонной уверенностью, которая не оставляла места для возражений. – Сегодня ты делаешь только то, что я позволю, – произнес он негромко, и в его голосе прозвучала непривычная тяжесть, а в глазах блеснул драконий блеск, – Поняла меня, дорогая Лейра? – Король и здесь желает раздавать распоряжения? – хмыкнула принцесса.           Однако вместо улыбки или смешка, на которые она расчитывала, девушка наблюдала то, как напряглись плечи мужчины и выпрямилась спина. Он сжал ее руку чуть сильнее. – Дед требует рассудительности. Мать – осторожности. Лорды требуют обещаний, союзов, крови, побед. Каждый считает своим долгом объяснить мне, как следует править, будто корона лежит на их голове, а не на моей.           Эйгон наклонился, опаляя горячим дыхание шею девушки. – А ты, судя по всему, требуешь, чтобы я меньше пил, – юный король прикусил нежную кожу на шее, – Вот и я требую сегодня подчинения.                    Эйгон прикусил кожу вновь, поднимаясь выше. Через пару мгновений его губы накрыли ее, не нежно, не осторожно, а ураганом, который желал заполучить то, что его по праву. Лейра невольно протянула вторую руку, желая зарыться пальцами в его серебряных кудрях, однако Эйгон перехватил запястье и без лишних усилий отвел руку обратно на покрывало. – Я разве разрешал? – голос прозвучал на толику жестче, чем Лейра привыкла. Оттого она растерянно заморгала.           Несколько мгновений он удерживал ее взгляд, после чего вновь склонился к ней. Его губы медленно скользнули вдоль линии шеи, а затем он на краткий миг сомкнул зубы, оставляя едва заметный след, который почти сразу скрылся под новым прикосновением губ. Этот жест не был вспышкой нетерпения — скорее безмолвным напоминанием, почти первобытным, в котором ощущалась вся его драконья натура: желание удержать, отметить, убедиться, что хотя бы здесь ему не придется ни с кем бороться за право обладать тем, что дорого. – Эйгон, я… – Помолчи, Лейра, – голос мужчины ни капельки не смягчился. Второй рукой он скользнул под тонкую ткань ночной рубашки, прокладывая путь по внутренней стороне бедра.           Его пальцы по-прежнему удерживали ее запястье. Не причиняя боли, но хватка стала ощутимо крепче, чем прежде, будто он и сам не заметил, с какой силой сжал ее руку. Лишь спустя мгновение Эйгон ослабил пальцы, однако не отпустил совсем, словно опасался, что стоит ему разжать ладонь – и вместе с этим исчезнет ощущение власти, которого его так настойчиво лишали весь день.           По спине девушки пробежал холодок, настолько мимолетный, что она почти устыдилась своей реакции. Что-то было не так, что-то совершенно иное зарождалось здесь и сейчас между ними. Она не могла подобрать слова, не могла собрать чувства в определенные мысли. – Ты же будешь хорошей девочкой? Будешь послушной, милая Лейра? – Эйгон атаковал ее губы с еще большим напором.           Лейра прикрыла глаза, позволяя себе отдаться ощущениям и прогоняя на задворки сознания любые мысли. Здесь и сейчас было место только для них двоих.