Благими намерениями

Глава двенадцатая

Агентство разбитых сердец – I

Дженга

Порт-Таунсенд, сразу после событий, изложенных в одиннадцатой главе Чарльз Роуленд и Эдвин Пейн, разделённые кухонным островком, долго и пристально изучали друг друга. Молчание всё тянулось и тянулось – неловкое и неприятное, как ниточка расплавленной на жаре жвачки, что нечаянно прилипла к подошве в летний день. Наконец Эдвин отрешённо проговорил: – Кристалл летит в Порт-Таунсенд. Это было первое, что он сказал Чарльзу после того, как тот изгнал его из агентства. – Если мои подсчёты верны и я ничего не путаю... Прищурившись, Эдвин скосил глаза на ядовито-голубые циферки электронных часов, украшающих ("Зачем?") блестящую девственным хромом дверцу духовки ("Интересно, Том ею вообще пользуется? Не припомню, чтобы он её хоть раз открывал..."). – То – что?.. – спросил Чарльз, одновременно потрясённый, потому что Эдвин – после всего! – с ним разговаривает, и не способный более выдерживать почти электрическое напряжение. Воздух между ними опасно дрожал. Чарльз предчувствовал: ещё миг – и в кухне Кошачьего Короля начнут трескаться и падать с полок бокалы и тарелки. – Уверен, твои подсчёты верны... – Привычное обращение "дружище" Чарльз проглотил, точно скользкий комок в горле, и на миг зажмурился: оказывается, призракам бывает больно не только от железа, проклятий и кошачьих когтей. – Я лишь собирался сказать... – Эдвин опустил голову, будто его слова были адресованы столешнице. – ...Самолёт Кристалл достаточно скоро приземлится. Я, признáюсь, обещал ждать её в аэропорту, но теперь... раз ты здесь, осмелюсь предположить, что ты, возможно, захочешь сам её встретить. – Конечно... – выдавил Чарльз, пусть это было вовсе не то, что он намеревался ответить. Он смешался: слишком многое хотелось сказать, вот только Чарльз не представлял – как, не мог найти слов, а потому сразу согласился. Пока так было проще. И безопаснее. – Но ты... – Чарльз запнулся. – Нико?.. Как прошло в Токио? – Ты в курсе?! – Эдвин резко вскинул взгляд на своего визави. – Я позволил себе посвятить Чарльза в детали дéла. – Томас отсалютовал Эдвину стаканом и удалился к дивану, на подлокотнике которого его дожидался самый печальный и трагически-философский, по мнению критиков, роман Ремарка. Возможно, то было малодушие, но Кошачий Король намеревался наблюдать за неизбежным, по его мнению, примирением и воссоединением мёртвых мальчиков-детективов издалека. Вблизи... вблизи он просто не выдюжит.

***

– Может, мы могли бы встретить Крис вместе?.. – неловко переминаясь с ноги на ногу, запоздало предложил Чарльз. – Чисто технически... – отозвался Эдвин, – могли бы. Но у меня есть работа. – Он достал из внутреннего кармана пальто несколько конвертов и предъявил Чарльзу. – Это мне передал Почтальон. Американские делá. Так вышло... – Эдвин запнулся, старательно подбирая словá, – что... ввиду вновь открывшихся обстоятельств мне необходимо уделить внимание также им. – Я мог бы помочь тебе... – прошептал Чарльз почти отчаянно. – Спасибо, – ответил Эдвин ровно и деловито продолжил: – Ты весьма меня обяжешь, если встретишь Кристалл и проследишь, чтобы она... нашла, где устроиться в городе. Это будет... совершенно неоценимо. К сожалению, я пока не успел увидеться с мисс Грин... Не знаю, сдаёт ли она ещё комнаты. В любом случае, сначала Кристалл нужно будет переправиться сюда на пароме... – Ты... ты меня отсылаешь?.. – выдохнул Чарльз в смятении; он страшно сожалел о малодушно сказанном несколькими мгновениями раньше "конечно". – Ты сам согласился, а после сам предложил помощь, – заметил Эдвин. – Я лишь озвучил, от какого именно рода помощи не отказался бы. Чарльз Роуленд медленно выдохнул через нос, мысленно досчитал до десяти и – без привычной улыбки – проговорил: – Будь по-твоему. Но от дела Нико... – Он бросил хмурый взгляд на глобус. – Ты меня не отстранишь. Она и моя подруга тоже. О... Как же ему было больно! Как же Чарльз Роуленд болел! Эдвин вёл себя с ним так, будто они были едва знакомы... Как в детективных сериалах, когда расследующему дело полицейскому навязывают общество тупого фэбээровца! Внутри – где-то глубоко-глубоко внутри! – Чарльз хотел... желал броситься к Эдвину и молить о прощении! Он даже готов был признаться ему в любви – вот так, на глазах у его... кого? На глазах у его Томаса! Но серый постапокалиптический пепел, которым заволокло дýшу Чарльза, не давал ему выкрикнуть то, что трепетало на кончике языка. Невидимая плёнка затянула горло, и он покорился.

***

Грубо, пóшло, без лишних эмоций и – тем более! – политесов, по-английски выходя в стену дома Кошачьего Короля, Чарльз вдруг замер от тихого оклика: – Ты ведь помнишь, куда мы прилетали год назад? Дело Бекки Аспен?.. – На память не жалуюсь. Чарльз Роуленд заставил себя обернуться. Эдвин Пейн стоял там же, у кухонного островка – бледный, отчаянно ясноглазый, невыразимо притягательный... и такой – в этом его болотно-зелёном свитере и тёмно-коричневом пальто – внезапно чужой.

***

– Том... Спасибо, что не стал вмешиваться. Эдвин дематериализовал на себе всё, кроме брюк и рубашки, и опустился на диван подле Кошачьего Короля, бережно устраивая его голову у себя на коленях. – Я очень даже вмешался, котёнок. Я рассказал Чарльзу о деле Нико и Ризы. – Томас отложил книгу, не успев прочитать и пары страниц, и воззрился на Эдвина снизу вверх. – Хорошо, что это был ты... Я бы не нашёл, как объяснить, – признался Эдвин. – Но... – Что? – Томас взял его за руку, посылая поток магии по давно мёртвым, призрачным пальцам. – По дороге к тебе я заглянул к Мику, – признался Эдвин. – И он... Он сдал мне офис. – Зачем?! – Томас приподнялся, но тут же уронил голову обратно Эдвину на колени, ищуще всматриваясь в его лицо. – То... То, что ты сделал для меня, – начал Эдвин, теряя словá на ходу, – это невыразимо... Я потрясён, шокирован, отчасти фрустрирован, но более всего – благодарен тебе. Не ожидал, что ты пойдёшь к Бесконечным... – Я не смог бы иначе, котёнок. Не проси объяснить. Не смог бы – и всё. – Томас вздохнул. – А я – тогда уж – не желаю превращать твой дом в филиал потустороннего детективного агентства, – ответил Эдвин и склонился к Томасу, целуя его в лоб. – Ты же знаешь, я не против. Не был бы против. Не буду против. Никогда. – Знаю, – Эдвин медленно кивнул. – В том-то и беда. Именно поэтому работать я буду уходить к Мику. – Воля твоя, прекрасный принц. – Томас, прикрыв глаза, перевернулся на бок, пряча лицо (и острое чувство обиды) в рубашке Эдвина. ...Если бы только он мог так спрятаться от всего. От себя самогó и от своей неразделённой любви – в первую очередь.

***

Чарльз Роуленд не находил себе места. И нет, дело было вовсе не в том, что самолёт Кристалл никак не прилетал. Он нецензурно, изобретательно ругал себя – тихонько, а то и в полный голос (ведь вряд ли вокруг было много людей, испытавших околосмертные переживания и способных его видеть и слышать!), потому что их встреча с Эдвином прошла... В общем, она прошла, состоялась, а Чарльз всё никак не мог взять в толк, что из неё вывести. Он не попросил прощения. Он не сказал Эду о поистине катартическом откровении, посетившем его в их разорённом офисе... Да Эдвин и не позволил. Он фактически велел Чарльзу убираться и в целом держался так, словно присутствие (бывшего?) лучшего друга его тяготило. Это и неудивительно... После всего. Но всё-таки!.. Всё-таки это был тот же самый Эд, без малого сорок лет назад осиявший последние минуты Чарльза светом неравнодушия; это был тот же Эд, вместе с которым они раскрыли с полтысячи дел; тот же Эд, за которым Чарльз спустился в Ад... И тот же Эд, – эта мысль железным клинком полоснула Чарльза по давно мёртвому сердцу, – который со слезами на глазах признался ему в любви. Чарльз не мог сейчас думать ни о чём, кроме того признания на адской лестнице. Неужели Эдвин ошибся тогда в своих чувствах? Нет, невозможно! Он слишком дотошен, он наверняка разобрал свои эмоции на атомы! Или же? Или же его любовь просто... прошла. Умерла и отправилась под сенью крыла Бесконечной в лучший мир?.. Если так, – пепел в душе Чарльза колыхнулся, застилая внутренний взор, – то он не смел винить Эда после того, что сам испытал. Не смел винить... пускай очень хотелось. Чарльз устал слоняться по зоне прилёта, зарезервированной для частных бортов; ему надоело переходить от одного сотрудника аэропорта к другому в тщетной надежде разглядеть на экране компьютера заветные коды и аббревиатуры, сообщающие о прибытии самолёта Сёрнейм-фон-Ховеркрафтов. ...Итак, уже несколько часов, будто неприкаянная душа, поблекнув, Чарльз Роуленд бродил среди живых, нарочно теряясь в толпе и позволяя людям проходить сквозь себя. И тут он увидел её – Нико Сасаки – мельком, лишь на мгновение. Поражённый, Чарльз крепко зажмурился, но когда открыл глаза – видение уже пропало. Он бросился следом – туда, куда, как ему казалось, вновь тёмноволосая и совершенно живая Нико пошла, но, естественно, не нашёл её. Чарльз выбежал из аэропорта и неистово заметался по стоянке такси. Напрасно. Что это было? Обман зрения? Галлюцинация? Чарльз завертел головой, ища взглядом Эдвина ("Он должен знать... Он тоже это видел?"), однако неумолимая реальность обрушилась на него с силой девятибалльного шторма – Эдвина с ним не было; он, Чарльз Роуленд, был здесь один. Безвольно прислонившись к стене и едва не касаясь полупрозрачным плечом какого-то коммивояжёра, нервно курящего у коммунальной пепельницы, Чарльз наконец нашёл в себе силы сопоставить то, что рассказал ему Кошачий Король, со словами Эдвина... Ведь прежде чем окончательно отослать его, Эд предупредил: девушка-медиум, которая едва не свела с ума Ризу Сасаки, поразительно похожа на Нико... свою сестру. И она опасна. Да... невелика цена ему как детективу! Чарльза охватила паника: что делать? Первая мысль – броситься в зеркало и сообщить Эдвину! Но как же Кристалл?

***

Чарльз Роуленд ещё никогда – ни при жизни, ни в посмертии – так быстро не бегал. Он кинулся в зеркальную стену, намереваясь попасть прямиком к авиадиспетчерам, но промахнулся и оказался на таможне. В нужную часть аэропорта он добрался с третьей попытки и с облегчением перевёл бесполезное дыхание: ни единого намёка на личный джет Сёрнейм-фон-Ховеркрафтов! Чарльзу некогда было переживать о том, отчего самолёт Кристалл так задерживается... Он вознамерился прыгнуть прямиком в гостиную к Кошачьему Королю, надеясь, что застанет там Эдвина.

***

– Она здесь! Медиум... Я её видел! – выкрикнул Чарльз едва ли не кубарем выкатываясь из зеркала. Томас Эндлесс, стоявший подле глобуса, медленно повернулся на его голос. На кухонной стойке лежала на боку опустевшая бутылка, рядом – экраном вниз – притаился айфон. – Полагаю, что так... – протянул Кошачий Король с интонацией, которую Чарльз не смог расшифровать. – Она села на паром. Смотри. И шарик с ней. Золотистая точка подобно проблесковому маячку мигала вовсе не над Токио – над узким участком водной глади, отделяющим Порт-Таунсенд от основной части штата. – Где Эдвин? – выдохнул Чарльз. – Где Кристалл? – отплатил ему той же монетой Томас. Тёмно-карий и золотой взгляды встретились, и на их пересечении опасно заискрила магия. – Я предупрежу Эдвина и останусь с ним. Он у Мика, если что. – Томас Эндлесс вложил последние крохи самообладания в то, чтобы в тоне его не прозвучало даже намёка на вызов. – Не оставляй Кристалл одну, Чарльз. ...И Чарльз Роуленд беспрекословно подчинился Кошачьему Королю – тому, кого лишь год с небольшим назад люто ненавидел; тому, чьи оставшиеся жизни готов был без зазрения совести отнять. Чарльз повиновался, потому что видел, как Томас смотрит на Эдвина... Эдвин сам на него – Чарльза Роуленда – так ещё несколько дней назад смотрел. Превозмогая острую, словно от проворачиваемого уверенной рукой железного клинка, боль под солнечным сплетением, Чарльз без лишних слов отступил к зеркалу.

***

Борт Сёрнейм-фон-Ховеркрафтов приземлился без четверти два часа спустя. Если Кристалл и удивилась, что встречает её не Эдвин, то вида не подала. Она остановилась перед своим бывшим парнем и, неловко отпихнув ногой чемодан на колёсиках, неуверенно проговорила: – Ну что?.. Обнимемся, что ли? Чарльза не пришлось просить повторно: он в четыре широких шага преодолел разделяющее их расстояние и крепко прижал Кристалл к себе. – Медиум здесь, – спустя бесконечное мгновение прошептал он ей в макушку. – Я знаю, – ответила Кристалл спокойно, словно выслушала всего-навсего замечание о пробках на дорогах, и, слегка отстранившись, внимательно посмотрела Чарльзу в глаза. – Ты в норме? – Далёк от неё, как от экватора, – не стал отпираться тот. – Но откуда ты знаешь про медиума? – Её зовут Эмили. Ами Сасаки. А страх перед именем, как учила мама Ро, полная чушь, – сообщила Кристалл, не пытаясь улыбнуться или хотя бы сделать вид, что шутит. – Я несколько часов не могла улететь из Токио, Чарльз, – продолжила она почти зло, – пока сестра Тома не вмешалась. Ами на славу постаралась, знаешь ли... Разделяй и властвуй – вот её принцип, как мне видится. Но не на тех напала. Где, кстати, Эдвин? Почему ты один? – Кристалл вперила в Чарльза испытующий взгляд. – У Мика... – выдавил тот. – А кто эта... сестра? И... ты же о Кошачьем Короле, да? С каких это пор он для тебя просто Том? – С тех пор, как мой друг и коллега с ним в глубоком commitment'e. – Кристалл ответила исключительно на последний вопрос, и от её внимания не укрылось, как трагически и опасно изменилось выражение лица Чарльза.

***

Они едва успели на последний паром до Порт-Таунсенда. Чарльз забросил чемодан Кристалл на багажную полку в салоне и теперь, стоя у высокого бортика палубы, задумчиво изучал мутно-стальные воды, на которые опускались робкие предновогодние снежинки. Кристалл достаточно эмоционально общалась по телефону с Томасиной – Чарльз старался не вслушиваться в долетающие до него обрывки фраз. Слово "commitment" подобно калёному железу жгло его давно мёртвое сердце, будя отчаяние опоздавшего. – Я чертовски устала... – выговорила Кристалл, подходя поближе и вставая слева от Чарльза. – Хочешь выпить? – предложил тот. – У меня ещё осталось шампанское. – А... давай. – Поколебавшись, Кристалл наконец махнула рукой; на открытой палубе всё равно никого больше не было, и некому было её приструнить. Чарльз полез в рюкзак. Не сводя глаз с его фигуры, Кристалл медленно проговорила: – Это такой бардак... С Ами или без неё – первостатейный, неебический бардак. Чарльз –неожиданно для себя! – молча протянул ей бокал. – Спасибо. – Кристалл почти улыбнулась и отсалютовала ему шампанским, в неприкосновенности хранившимся в "карманной вселенной" Чарльза Роуленда со времён свидания в планетарии. – За тебя, Чарльз, мой единственный бывший, до благополучия которого мне не пох!.. – Она звонко стукнула краешком бокала о высокий металлический бортик. – Эдвин считает, что Ами, скорее всего, намерена всем нам мстить... – Это был странный ответ на тост в его честь, как и на замечание о его "бывшести", но Чарльз в кои-то веки хотел сказать именно это, хотел увести разговор в определённое русло. – Ну раз Эдвин так счита-ает... – Кристалл знающе ухмыльнулась и одним глотком осушила шампанское. – Это не так? – спросил Чарльз. – Ты думаешь иначе? – Нет, конечно. – Кристалл вернула ему бокал, который он тотчас же вновь наполнил. – Я сразу догадалась: она мечтает вернуть сестру себе и, если (хотя будет вернее сказать: когда!) не получится, покромсает нас – в её понимании, Нико отнявших, – мелкими кубиками. – Почему ты так спокойна? – задал Чарльз вопрос, который изначально не давал ему покоя. – Женщины из моего рода – Те, что сидят под Деревом, – сказали: чему быть, того не миновать. Либо я... мы её, либо она меня... нас, – ответствовала Кристалл философски. – Других вариантов просто нет, Чарльз. – Два медиума – последний из рода (это я) – и первая из рода (Ами) схлестнутся. "Останется только один". Помнишь, как в "Трансформерах"?.. Иногда мне кажется, что старика Бэя консультировал кто-то из наших... – Крис... – Чарльз несмело коснулся её запястья. – Мне жаль, что у нас с тобой... что с нами... так получилось. – Ничего себе ты темы меняешь, – усмехнулась Кристалл, пригубив из бокала. – Аж дрифтом зашёл. Прямо как в "Трансформерах", опять же. – Не пытайся отшутиться. – Тон Чарльза был серьёзен. – Я тебя нежно люблю, Чарльз. – Кристалл переплела их пальцы. – Но я переболею, потому что... Как это там говорится? "Ты герой не моего романа". – Крис... Чарльз подобрался. – Я люблю Эдвина. Признание прозвучало, и мир не рухнул. Кристалл Пэлас Сёрнейм-фон-Ховеркрафт даже не изменилась в лице. – Знаю. Уже какое-то, наверное, время знала... – Кристалл вернула Чарльзу опустевший бокал. – Ты молодец, что проговорил наконец очевидное (особенно при мне). Поверь, я тут не пытаюсь в сарказм... Только во всём этом бардаке один бо-о-льшой вопрос остаётся пока без ответа... Думал ли ты об этом... – Какой вопрос?.. Думал – о чём? – прошептал Чарльз потерянно. – На что же ты готов пойти ради своего "я люблю Эдвина", мой дорогой бывший? – В смысле? – не понял Чарльз. – Ты готов... – "Повторить мою ошибку?" – этого Кристалл вслух не сказала. – Встать между Эдвином и Томасом? Она приняла из рук Чарльза бокал с остатками шампанского – её бывший парень, но до сих пор – самый близкий друг не сразу ответил. Поначалу Чарльз не проронил ни слова, сосредоточенно обдумывая заданный Кристалл вопрос. – Эдвин поклялся, что никогда не будет говорить со мной о тебе, – сказала та. – Но ты мне подобных клятв не давал... Просто, Чарльз... Я смотрю на вас сегодня, отринув эгоистическую слепоту, и вижу без малого четыре десятка лет счастливого брака. И не закатывай тут мне глаза! Ты любишь его, он любит тебя... У вас было общее дело, одно посмертие на двоих... Ты спустился за ним в Ад... Я тогда ломилась следом, думая, что это, говоря литературными метафорами, про Сэма и Фродо, а не про Орфея и Эвридику... Я встала тогда между вами... И, наверное, вряд ли себе это когда-нибудь до конца прощу... Как друг, как честный человек, я должна была год назад сказать тебе: "Иди к нему, иди за ним – к тому и за тем, кого любишь". Я просто пожадничала, смалодушничала, ведь ты такой классный, я раньше таких не встречала... – Кристалл обессиленно разжала пальцы, отпуская опустевший бокал в плавание по холодным водам. – И вот ты... Но ты... Встанешь ли ты между Эдвином и Томом, которые случились отчасти... во многом?.. – Она всхлипнула. – Нет, – ответил Чарльз мгновенно. – Нет. Никогда. Что бы я ни чувствовал, Эдвин не должен знать. Я видел... Я видел, Крис! – вскричал он. – Кошачий Король (как бы я к нему ни относился) любит его! Я... я никогда не встану между ними. – А что, если Эдвин всё ещё любит тебя?.. – спросила Кристалл робко. – Это глупый вопрос, Крис. Чепуха на постном масле, – Чарльз протяжно вздохнул. – Когда он предложил мне свою любовь, я её отверг. Теперь... когда я наконец – за твой счёт, прости, родная, – готов предложить ему всего себя, моя любовь Эдвину более не нужна. – Чарльз, не отрекаются, любя. – Кристалл крепко сжала его предплечье. – Я не имею права давать тебе советов... Не смею и не хочу. Но скажу одно: какое бы решение ты ни принял, будь, пожалуйста, осторожен. Этот бардак... Этот хаос такой хрупкий. Одним движением ты либо расставишь всё на места, либо окончательно разрушишь вашу дженгу...

***

Паром причалил. Это был тёмный, пасмурный вечер. Кристалл Пэлас Сёрнейм-фон-Ховеркрафт вновь ступила на берега Порт-Таунсенда, и первым, что она ощутила, были боль и смерть. Едва коснувшись твёрдой земли подошвами мартинсов, Кристалл замерла – на чуть влажном, в редких пятнышках растаявших снежинок, асфальте прямо у неё под ногами алели капельки крови.