Благими намерениями

Благими намерениями,

или

Шестнадцать навсегда

Здесь, где тьма окружает меня, как воды канала или могила, я рассказываю эту историю...

Нил Гейман. Сэндмен. Смерть и Венеция

Глава первая

Парадоксы Эдвина Пейна

Лондон, октябрь 2026-го года Как бы странно это ни прозвучало, Эдвину по-настоящему нравилась Кристалл – девушка его лучшего друга, в которого сам он был давно и безответно влюблён. Более того... Мисс Сёрнейм-фон-Ховеркрафт пользовалась доверием и искренним уважением мистера Пейна – как коллега, медиум и просто грамотный детектив, пускай самоучка. Хотя... Эдвин Пейн ведь тоже полицейских академий не кончал. Объективно говоря (и в отличие от неё), он даже полным средним образованием похвастаться не мог, поскольку в далёком 1916-м одноклассники принесли его в жертву демону, не позволив дожить хотя бы до выпускного. Эдвин и Кристалл трудились бок о бок почти год, разгадали – во славу Отдела потерянных душ – несколько весьма непростых мистерий и заодно помогли немалому числу призраков завершить неоконченные дела и проследовать за ласковым взмахом антрацитовых крыльев Смерти в незамутнённое горем и ненастьями прошлой – земной – жизни пост-бытие. В общем... Кристалл Пэлас Сёрнейм-фон-Ховеркрафт стала, как бы Эдвин поначалу ни противился, незаменимым сотрудником агентства мёртвых мальчиков-детективов.

***

С "Дела Бекки Аспен" немало воды утекло. Если раньше их контору ассоциировали лишь с двумя фамилиями – Пейн и Роуленд, то нынче нет-нет да появлялся клиент (или клиентка), с порога заявлявший/-ая: "Наслышан/-а о вас, господа, но говорить я буду исключительно с мисс Сёрнейм-фон-Ховеркрафт". Но работа работой... Вот только наблюдать за счастливыми влюблёнными иногда было выше его, Эдвина, сил. Без малого год назад, на лестнице, ведущей из Ада и во Ад, он признался Чарльзу в любви. Его лучший друг, его самый близкий человек, спустившийся в саму Преисподнюю, чтобы спасти его, не ответил взаимностью. Чарльз тогда непривычно дипломатично и ожидаемо великодушно ответил: "Я не могу сказать тебе того же в ответ, но у нас есть вечность, чтобы во всём разобраться". И потянулась эта пресловутая вечность... Сначала Эдвин Пейн надеялся, замирая давно мёртвым сердцем, и покорно ждал... Но вскоре перестал. Его более века назад истлевшее сердце – или что там вместо у призраков? – окончательно затихло и смолкло, а его извечно живая, трепетная душа оставила, как завещал Данте, знаток концентрических кругов Ада, всякую надежду, ведь... ...Ведь Чарльз Роуленд встречался с Кристалл Пэлас Сёрнейм-фон-Ховеркрафт.

***

Раньше Эдвин и Чарльз коротали длинные ночи и не менее долгие вечера за настольными играми, за книгами... Эдвин читал Чарльзу вслух, а тот, со всем возможным комфортом развалившись на узеньком диванчике в офисе агентства, счастливо внимал ему. Теперь, едва бросив: "Пока-пока, дружище!" – вечерами Чарльз неизменно исчезал. Он больше не выходил в стену... Он аккуратно открывал дверь, по-джентльменски пропуская свою живую девушку вперёд. Эдвин же, скрывая истинные чувства, вежливо улыбался и обязательно кивал им вслед – на тот случай, если кто-то из них невзначай обернётся. Ни разу не обернулись. ...А потом он неизменно оставался один.

***

Эдвин Пейн нечасто позволял себе плакать в Аду. Поэтому он упорно приказывал непролитым слезам высохнуть и ныне. Вместо бесполезных рыданий он читал. Он гулял по Лондону. Он посещал музеи, библиотеки... Он завёл привычку наведываться в книжный магазин неподалёку, в Сохо, где пресветлый ангел, милая дева с тёмными локонами у висков (Мюриэль, кажется, её звали), с почти детским восторгом обсуждала с ним истории давно минувших дней, особенно детективы... Он пытался держаться и делать вид, что всё в порядке. Stiff upper lip и все дела. Но всё-таки, всё-таки... Эдвин Пейн, призрак, которому боль, если она не от железа, была бессмысленна, болел. И он был один.

***

Чарльз Роуленд не забыл о том миге на лестнице – как бы мог он?! Ему было тошно от того, что признание друга, как бы он ни сулил Эдвину обратное, что-то да изменило между ними. Да, они всё ещё понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда; да, он всё так же оставался "мускулами", грубой силой там, где Эдвин был "мозгами" операции; да, они всё ещё оставались лучшими друзьями... И потому Чарльз порой не гнушался спросить у Эдвина совета...

***

– Как ты считаешь, куда мне стоит пригласить Крис? Океанариум или планетарий? – Забросив ноги на дальний подлокотник дивана, Чарльз откинул голову Эдвину на колени. – Это... это ведь романтическое свидание?.. – спросил тот неловко, давясь ненужным призраку воздухом. – Ага... – протянул Чарльз. – Тогда... – Эдвин прикрыл глаза, представляя, чего хотелось бы ему самомý. – Попробуй планетарий. Призрак миссис Поттс... Она с полвека уже как хранительница там... не откажет. Сошлись на меня, если что... Я потом обязательно к ней загляну. Пообщаться... поблагодарить. – Замётано, дружище, ты лучший! – Чарльз поднялся и благодарно сжал его колено. – Шампанское, – проговорил Эдвин после долгой паузы. – Закинь в рюкзак бутылку и бокал для Кристалл. Не забудь охладить. И лучше сухое. Конечно, я могу ошибаться, но в моё время, помнится... – Понял. Я тебе доверяю, – перебил его Чарльз. – Спасибо. Эдвин Пейн лишь молча кивнул. Он сделал всё, что мог.

***

Чарльз Роуленд старался быть идеальным парнем. Он стремился предугадать желания Кристалл, спешил побаловать её, был неизбывно нежен и ласков с ней... Он водил её на прогулки по ночному Лондону, дарил ей редчайшие цветы, которые Эдвин находил для него, приглашал на умопомрачительные свидания... Кристалл неизменнно оставалась в восторге. Когда однажды вечером, вернувшись из кино, они оказались вдвоём на пороге её крохотной квартирки в Кэмдене, Кристалл, борясь с внезапной неловкостью, спросила: – Останешься... на кофе (который призраки не пьют)? Чарльз ответил: – Аб-со-лют-но.

***

Чарльз Роуленд – при жизни – никогда не оставался у девушки на ночь. Но он – в посмертии – ужé знал, что следует делать. Сбросив рюкзак и парку в прихожей, Чарльз уверенно припал к губам Кристалл. Он осторожно – поцелуй за поцелуем – расстёгивал мелкие пуговички на её блузке, он самозабвенно, кончиками пальцев, ласкал её груди через тонкое кружево бюстгальтера. Он не чувствовал, но знал, что она – чувствует. Кристалл рвано выдохнула, когда Чарльз расстегнул медную пуговку на её джинсах, проехался чуть загрубевшей подушечкой указательного пальца вниз, ослабляя тугую молнию. – Хочешь меня? Хочешь?.. – шепнул он ей в шею, осторожно прикусывая нежную кожу. – Да... – безвольно выдохнула Кристалл, теряя самообладание. Чарльз жадно накрыл её губы своими. При жизни его так откровенно, бесстыдно не хотели. Бережно прижимая Кристалл к себе, он осторожно прислонил её к стене и, ладонью чуть раздвинув ей ноги, большим пальцем пробрался за пояс её расстёгнутых джинсов. – Ты охуительна, детка, – прошептал Чарльз. – Ещё... – всхлипнула Кристалл потерянно. – Сколько угодно, – Чарльз чуть надавил на клитор и принялся терзать влажный рот Кристалл. Она кончила через минуту. – Войди в меня. Хочу... почувствовать тебя. – Выдохнула Кристалл, откидывая голову назад, к стене. Чарльз рывком сдёрнул её джинсы до лодыжек, расстегнул свои и, опустившись на пыльный ковёр в коридоре, перевернул Кристалл на себя. – Блядь, какой ты твёрдый, – простонала Кристалл. – Самый твёрдый хер по эту сторону Атлантики. Я хочу тебя сейчас же. Хочу этот призрачный охуительный хер. Чарльз позволял ей двигаться в том ритме, в котором ей нравилось. Кристалл кончит – сожмётся на его члене – он кончит тоже, следом за ней. Это лишь фрикции, физика. Секс для призрака — 99% сознания, рассудочности и лишь один процент – чувственности. Кристалл двигалась быстро, уверенно, лаская, ублажая себя, наслаждаясь, не думая о нём, – Чарльзу было всё равно. Чарльз неотрывно смотрел на Кристалл, на её сочные, налитые, такие нежные груди, выпадающие из бюстгальтера – сладкие тёмно-розовые кружочки сосков на фоне оливковой кожи и бежевого кружева – она методично пощипывала себя, её рот был приоткрыт, её бёдра двигались уверенно, ритмично – он придерживал её за талию и почти кончал (ведь она была такая трепетная, живая, хрупкая), но хотел – иного. Он хотел зелёных глаз. Он хотел лишь обнять счастье своего посмертия и прижаться виском к его виску. И просто не отпускать... В глубине души Чарльз Роуленд хотел быть не здесь. ...Но в том себе не признавался.

***

Кристалл резко вскрикнула и, продолжая по инерции двигать бёдрами, склонилась к Чарльзу, на пике удовлетворения слепо находя его рот жадным поцелуем. Чарльз крепко, почти грубо перехватил её за бёдра, несколько раз подряд рывком насаживая на себя: он помнил – так можно быстро кончить. Кристалл мучительно, почти болезненно застонала, схватила Чарльза за волосы и, ловя откаты оргазма, впилась зубами ему в плечо – он ничего, кроме непонятного внутреннего опустошения, не почувствовал.