Благими намерениями

Глава вторая

Парадоксы Чарльза Роуленда

Лондон, несколько месяцев спустя, декабрь 2026-го года Чарльз Роуленд ничегошеньки не знал о парадоксах Эдвина Пейна, более того – само слово "парадокс" не было частью его повседневного лексикона. Чарльз, мальчик-загадка, эдакий ящичек с двойным дном, всегда дружелюбный, весёлый и улыбчивый напоказ, душа компании (притом – классный сыщик и отличный психолог – после стольких лет в профессии-то!), втайне болел. Болел он истово, глубоко, мучительно, вот только сам себе в том не признавался. Словно посмертная кара, его терзала та лестница. И признание лучшего друга, на которое он не смог ответить взаимностью. Хуже того – не смог сколь бы то ни было внятно ответить. Многие месяцы спустя... Порой ему казалось, что: "Я не просто люблю тебя, я в тебя влюблён", – Эдвина всё между ними поломало. О... Чарльз Роуленд не просто любил Эдвина Пейна. Он его искренне обожал! Боготворил! Эдвин был самым добрым, самым великодушным и понимающим человеком, которого Чарльз встречал на своём смертном и по-смертном векý. Эдвин – и он, проклятый Чарльз Роуленд, этого не забудет! – не просто, не "всего лишь" скрасил его последние часы, нет! Он сделал их самыми счастливыми! Эдвин согрел его, насмерть замерзающего, не светом убогого фонаря, но тёплой улыбкой и добрым словом. И мог бы Чарльз впоследствии назвать кого-то иного своим лучшим другом? Нет, нет и ещё раз нет! ...Но был ли он влюблён в Эдвина? После всех этих лет?! Чарльз не мог дать себе ответа, хотя малодушно склонялся к отрицательному, ведь ему попросту не с чем было сравнивать те сложные, неоднозначные и – чего греха таить – пугающие чувства, которые он испытывал к лучшему другу. При жизни Чарльз не влюблялся – влюблялись в него. Ему не более чем просто нравились стройные большеглазые девушки с гладкой кожей; при этом он с удовольствием их целовал, без мнимой робости зарываясь пятернёй в их густые волосы, пахнущие однотипно-химическими, условно фруктовыми шампунями из масс-маркета; он с энтузиазмом оглаживал их ладные узкие спины, сжимал крепкие попки, уверенными пальцами отодвигал вбок ткань чуть влажных кружевных трусиков... Он делал ровно то, что от него ожидалось. Чего от него ожидали. Был ли он готов спуститься в Ад ради одной из тех девушек, чьи имена давно позабыл?.. У них ведь уже, наверное, семьи (а то и по два развода за плечами), дети, внуки... Многие из них, скорее всего, осунулись, постарели, огрубели, отяжелели... Чарльз Роуленд скорбно и отрицательно покачал бы головой, спроси его кто-нибудь о подобном сегодня. И вот тут-то начиналось самое интересное! Сегодня! Сегодня у Чарльза Роуленда была постоянная девушка. Commitment – серьёзные отношения – длиною в год. Ему было всё ещё – навсегда – шестнадцать, а Кристалл – уже восемнадцать. И нынче они в энный раз пересматривали "Сумерки". Как "идеальный" парень, Чарльз согласился на очередной киномарафон во славу бессмертной мелодрамы про... бесславных, по его тайному мнению, упырей. То был субботний вечер. Пару месяцев назад Эдвин Пейн, никем не чтимый святой, выторговал у Ночной Медсестры выходные для Кристалл. Выходные для них обоих... Для всех троих. Чарльз Роуленд даже не задавался вопросом: чем-то там занимается его лучший друг в свободное – официально! – от работы на Отдел поиска потерянных душ время?.. Зачем бы?

***

– И как давно тебе семнадцать? – спросила Белла. – Довольно давно... – ответил Эдвард.

***

Кристалл внезапно поставила фильм на паузу. – Чарльз? – Она чуть приподняла голову, отрываясь от его плеча. – Что? – спросил он с лёгкой улыбкой. – А ведь они же немного... почти что... как мы?.. – Кристалл пристально посмотрела ему в глаза. – Почти что... – В некотором роде... Только мне всегда будет шестнадцать, и я не так древен, как этот выхолощенный киношный упырь, — попытался отшутиться Чарльз. – В реальности они, кстати, куда менее сим-па-тич-ные. – Последнее слово он нарочно выговорил по слогам. – Но Чарльз... – отозвалась Кристалл с непонятной интонацией и вдруг резко оборвала свою мысль. – Пускай это выдуманная история, ладно... – Что – "ладно"? – Он погладил свою девушку по руке и вновь привлёк к себе: негоже вот так... порознь кино, пускай в худшем смысле голливудское, обсуждать. – Ты никогда не повзрослеешь, – внезапно припечатала Кристалл, упрямо отстраняясь и ищуще заглядывая ему в лицо. – Ты... Ты классный парень, Чарльз, но ты всё-таки не вампир Эдвард, я неудачно сравнила, ты Питер Пэн. Ты – подросток, который никогда не станет взрослым... – Что ты?.. О чём ты?.. – переспросил Чарльз, в непонимании глядя на неё. – Смотри... – начала Кристалл, – Каллены богаты, потому что они исторически инвестировали во что-то; у них есть недвижимость, счета в банках, дорогие машины, у старших – работа, карьера из века в век... – У нас с Эдвином есть агентство... – парировал Чарльз слабо. Он совершенно потерялся: к чему Крис ведёт?.. Ведь всё же только что хорошо было! – Да, – легко согласилась Кристалл. – Вот только вы с ним годы напролёт играете... в "ковбои-индейцы", в Cluedo на максималках, а ваш офис – после стольких лет! – официально вам даже не принадлежит. Да что там!.. Вы оплату сушёными жабами да непонятными финтифлюшками до сих пор берёте! – Но зачем нам... – Искренне изумился Чарльз. – Всё это... Мы же призраки! – Вот именно... – Кристалл протяжно вздохнула, не пытаясь скрыть раздражения. – Вам это не нужно! Деньги, банковские карты, водительские права и страховки... Вы вне общества, вне мира существуете! Как бы в параллель живёте, если ты понимаешь, про что я... Стефани Майер с психологией бессмертных просчиталась, получается... Ну, это... очевидно, она же с точки зрения живого человека судила... – Кристалл удручённо покачала головой. – Они не бессмертные, они – вампиры; как и мы – не бессмертные, мы – неупокоенные духи, – поправил Чарльз. – А я вот смертная, живая, – выговорила Кристалл с натугой, не поднимая взгляда. – Мне надо платить за квартиру, покупать жратву и какие-никакие шмотки. Мне надо хоть что-то указать в налоговой декларации, чтобы в будущем была пенсия!.. – Давай попросим Ночную Медсестру, она поможет с бумажками, – предложил Чарльз неуверенно. – С бума-ажками! – язвительно передразнила Кристалл. – О... Я прямо представляю, как "Чарли" с преогромнейшей радостью поспешит обезопасить моё будущее! – воскликнула она, в экзальтации вскакивая и сжимая кулаки. – Да что на тебя нашло?! – вскричал Чарльз, в отчаянии взмахивая руками. – А вот что! – отвечала Кристалл нервно. – Мы с тобой год (го-о-од!) вместе! И мне нужна какая-то уверенность, будь я хоть трижды феминистка! И это не только работы касается! Я про нас с тобой сейчас говорю! Про наши отношения! – Она резко провела ребром ладони по воздуху, как бы разрубая пространство между ними. – Мне нужны какие-никакие гарантии, Чарльз! Ты вообще любишь меня? Я тебя – да, чтоб ты знал! Ты хочешь быть со мной? Если да, то как дальше?! Ты формально мёртв, тебя нет ни в одной базе данных, и ты никогда не сможешь стать моим мужем! У нас никогда не будет общих детей – биологию и химию в сторону! Ты даже усыновить никого со мной не сможешь! Через пять лет мне будет двадцать три, через десять – двадцать восемь, ещё через десять – тридцать восемь! Потом – сорок восемь и так делее!.. А тебе... Тебе навечно будет шестнадцать! Скоро ты станешь выглядеть, как мой... пасынок! Мне наплевать, что будут думать те немногие, кто увидит нас вместе, но факт остаётся фактом! Так будет! Будет именно так и никак иначе! – И чего ты от меня хочешь, Крис? Что я должен ответить тебе?.. – спросил Чарльз осторожно, с выверенной интонацией: ни капли упрёка – только ласковое недоумение. – Ты меня любишь?.. – повторила свой вопрос Кристалл, и девичий голос предательски дрогнул. – Я... я не могу... – Чарльз вдруг смешался и сник. – Не могу сказать тебе это прямо сейчас, но у нас же предостаточно времени, чтобы во всём этом... – Не поднимая головы, он несмело очертил рукой разделяющий их метр воздуха. – Разобраться?.. Так ведь?.. – Ты знаешь... – Кристалл отсела на противоположный край дивана и нахмурилась. – Если бы хоть где-то в твоём унылом монологе прозвучал даже сраный намёк на "да"... или хотя бы какая-то несчастная нотка уверенности, что ли, то я бы сейчас просто кивнула... и даже немного успокоилась. На время. Мы бы досмотрели кинцо, задорно и без прелюдий потрахались бы под титры на этом дурацком диване... И всё снова... на время стало бы окей. Ты опять стал бы моим "идеальным" парнем. Но ты не ответил мне "да", Чарльз. Ни в каком роде, даже в среднем. Неодушевлённом, блядь. И "нет" не ответил тоже. А так было бы честно. Грубо, но честно – чтоб сразу с плеча, ведь я только что призналась тебе в любви... – Кристалл до боли закусила губу, готовая расплакаться. – Ты меня... Как бы я выразилась года полтора назад?.. Мягко слил?.. Да. Хочешь быть хорошим, милым, добрым, классным парнем – будь им! Только не здесь. Соломки у себя в агентстве подстелешь, дипломат... Чарльз Роуленд оторопело глядел на свою – по всей видимости, бывшую уже девушку. Она тихо всхлипнула, а он отчего-то не осмелился приблизиться к ней и утешить. Так они и сидели по разным углам дивана. – Уходи, – наконец попросила Кристалл тихо, почти отчаянно, насилу сдерживая гневные, больные, сухие рыдания. – Просто уходи... сейчас же. С глаз моих. В тоне её звучало нечто столь убйственно-ломкое, что Чарльз Роуленд медленно – однако без споров и попыток оправдаться – поднялся и бесшумно выскользнул в стену.

***

Куда идти? Выбор у Чарльза Роуленда оставался невелик. Агентство было его домом. Эдвин – его лучший друг и синоним этого самого агентства – был его домом. Поэтому Чарльз нашёл зеркало в соседней квартире и, не раздумывая, нырнул в него.

***

В офисе детективного агентства Пейна и Роуленда было темно. Лампа на столе не горела, и Эдвин не склонялся над древним гримуаром при её свете. Естественно, лампа ведь не горела, Шерлок. Следовательно, именно поэтому в агентстве было темно, Шерлок. И пусто, Шерлок. Ведь Эдвина нигде не было. Поздравляю, какая проницательность! Просто гений дедукции!

***

Чарльз осмотрелся и сглотнул комок в горле, мертвецу совершенно ненужный. Горло ему тоже было, если честно, давно без надобности. А вот Эдвин был нужен. Вот только его не было. Было пусто. Темно, холодно и пусто. Странное, в общем, ощущение. Как будто приходишь домой в подсознательной уверенности, что сейчас заслышишь голоса, шум, жизнь... Но там... здесь – дома – никого. Пусто. Темно. И чертовски холодно. Чарльз Роуленд обессиленно опустился в кресло за письменным столом (О! Раньше он не жаловал это место, там всегда царил Эдвин!) и прикрыл глаза. В офисе было пусто. Темно. И пронзительно, отвратительно холодно, пускай холода призраки по-настоящему и не чувствуют. Пусто. Темно. Холодно. Холодно. Пусто. Темно. Темно. Холодно. Пусто. Пусто. П-у-с-т-о. Чарльз Роуленд вздрогнул, точно от сквозняка, и подумал: "Словно кто-то по моей могиле прошёл..."