Вдвоем в полумраке

Тишина Ванильной библиотеки была привычна . Она пахла пылью и старым пергаментом - ароматами, которые Ванила всегда находил успокаивающими. Он сидел в глубоком кресле у самого дальнего стеллажа, где свет магических ламп ложился мягкими золотистыми пятнами на страницы тяжелого тома . Впервые он выполнил свою часть работы быстрее чем зверь и это казалось...странно.Однако, несмотря на привычное уединение, его внимание то и дело ускользало от текста. Он прислушивался. Каждое отдаленное эхо шагов в коридоре заставляло его сердце биться чуть быстрее. Он ждал. Внезапно воздух в библиотеке словно завибрировал. Знакомый холодок прошел по коже Ванилы еще до того, как он услышал голос. - Всё! С меня хватит! -раздалось прямо над ухом. Ванила вздрогнул, едва не выронив книгу. зверь возник из ниоткуда, как он часто это делал, материализовавшись прямо за спинкой кресла. Его вид был взъерошенным: несколько прядей волос выбились из прически, а на бледном лице читалось крайнее раздражение. - Нилли , я начинаю понимать тебя и крайне ненавидеть все , что связано с бумажками - заявил Милк, обходя кресло - Найми себе больше писак для этого рабского труда. Для Зверя Обмана просто позорно тратить свой талант на такую ерунду. Ванила тепло улыбнулся, закрывая книгу и откладывая её на небольшой столик рядом. Не дожидаясь приглашения и не спрашивая разрешения, Милк сделал шаг вперед и просто рухнул Ваниле на колени. Король, от неожиданности охнул, инстинктивно обхватив Зверя за талию, чтобы тот не соскользнул: - Ох, птенчик... ты мог бы просто сесть рядом, - пробормотал Ванила. - Неа , не мог - проворчал Милк, уже начиная возиться. Он не сидел смирно. Он начал ерзать, перенося вес с одной ягодицы на другую, пытаясь найти то самое идеальное положение - И вообще, Нилли, я должен принести официальную жалобу. - Жалобу? На что? - Ванила старался сохранять спокойствие, но близость Милка, тепло его тела и то, как он бесцеремонно устраивался на его бедрах, начинали вызывать у него странное беспокойство. - На твои ляжки! - воскликнул Милк, снова активно заерзав и практически втираясь бедрами в пах Ванилы в попытке усесться поудобнее - Ты сегодня ел что-то , кроме завтрака? Или опять за старое взялся? Почему они такие худые? Это же просто возмутительно! Сидеть на них - всё равно что на куче дров. Кожа да кости! Милк еще раз крутанулся, устраиваясь поглубже, его торс плотно прижался к животу Ванилы, а таз оказался ровно там, где пульсировало зарождающееся напряжение. Пьюр замер. Его руки, всё еще покоившиеся на талии Милка непроизвольно сжались. Кровь прилила к лицу, и дело было вовсе не в возмущении от критики его телосложения. Каждое движение Милка, каждое это капризное ерзанье отдавалось в теле Ванилы электрическим разрядом. Он чувствовал жесткость чужих бедер, чувствовал, как Милк, сам того не осознавая ,или осознавая слишком хорошо? дразнит его плоть через слои одежды. - Шадоу - голос Ванилы прозвучал тише , чем обычно - Пожалуйста... сиди смирно. - Не могу я сидеть смирно, мне неудобно! - Милк снова заерзал на месте - ты должен больше тренироваться или, не знаю, пить больше молока. Пьюр чувствовал, как его контроль ускользает. Он чуть ли немолился про себя - искренне, отчаянно - чтобы его тело не предало его прямо сейчас. Он сжал пальцы на ткани талии Милка, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме того невыносимого жара, который поднимался снизу вверх.Пожалуйста, только не сейчас - билась в голове паническая мысль - Только не здесь, в библиотеке, где в любой момент может зайти кто-то из слуг или стражи.Но Милк, казалось, задался целью окончательно разрушить его самообладание. Он откинулся на грудь Ванилы, продолжая слегка подергиваться, словно пытаясь вмять себя в чужие колени. - Вот так... чуть лучше. Но всё равно, Нилли, ты безнадежен - Милк лениво запрокинул голову, глядя на Ванилу сверху вниз с дерзкой, победной улыбкой -Ты весь напрягся. Неужели я такой тяжелый? Ванила смотрел на его губы, на эти сияющие глаза, и чувствовал, как его пульс гремит в ушах. Молитвы не помогали. Физиология была сильнее святости. Он чувствовал, как его возбуждение становится всё более явным, как ткань его одежд становится слишком тесной, и всё, о чем он мог думать - это о том, как заставить Милка замолчать и перестать двигаться, пока не стало слишком поздно. Или, наоборот, заставить его двигаться совершенно иначе... В библиотеке внезапно воцарилась такая тишина, что было слышно, как догорает фитиль в одной из магических ламп. Милк, который секунду назад возмущенно жаловался на костлявость королевских бедер, замер. Его тело напряглось, а болтовня оборвалась на полуслове. Он замер не потому , что ему стало неудобно. Напротив. Он замер, потому что почувствовал нечто предельно отчетливое, твердое и горячее, что упиралось ему прямо в бедро сквозь слои шелка и парчи. Ванила перестал дышать. Его лицо вспыхнуло таким густым, лихорадочным румянцем.Он резко отвел взгляд в сторону, уставившись на корешки книг на противоположной полке, словно там был написан ответ на все вопросы мироздания. Его пальцы, всё еще сжимавшие талию Милка, судорожно впились в ткань: - Ты... - голос Ванилы был едва слышным, надтреснутым и подозрительно низким - Ты... ты слишком сильно ерзал. Милк медленно, очень медленно повернул голову. На его губах, которые только что кривились в капризной гримасе, расцвела ухмылка. В его фиолетовых глазах вспыхнул злой, торжествующий огонек: - О-о-о... - протянул Милк, и его голос вибрировал от плохо скрываемого восторга - Неужели мой святой король, символ чистоты и благочестия, так легко заводится? Всего лишь от того, что я пытался устроиться поудобнее? Нилли, ты меня пугаешь. Я-то думал, ты выше таких... приземленных вещей. Милк не только не слез. Он подался вперед, заставляя Ванилу еще глубже вжаться в спинку кресла. Его ухмылка стала шире, когда он увидел, как судорожно сглотнул Ванила, и как задрожали его ресницы. - Значит, ерзанье виновато? - прошептал Милк, наклоняясь к самому уху Ванилы - Что ж... тогда я, наверное, должен извиниться. Но знаешь... мне всё еще как-то ужасно неудобно. И прежде чем Ванила успел издать хоть звук протеста, Милк начал двигаться. На этот раз это не было хаотичное устраивание. Это было преднамеренное, медленное и мучительно точное движение. Он снова заерзал, но теперь он втирал свои бедра в возбуждение Ванилы, делая это с такой наглостью и ритмичностью, что у короля вырвался тихий, прерывистый вдох, больше похожий на задушенный стон. - Шадоу, прекрати... - прохрипел Ванила - Это... это же библиотека... кто-нибудь может зайти... - Пусть заходят - легкомысленно бросил Милк, продолжая свою пытку. Он чувствовал, как твердеет плоть под ним, как пульсирует жар, и это опьяняло его сильнее любого обмана - Пусть увидят, как их непогрешимый правитель тает под моими руками . Смотри на меня, Ванила. Не смей отворачиваться. Пьюр , не в силах сопротивляться этому властному приказу, открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, полным беспомощности и невыносимого желания. Он смотрел на Милка, и в этом взгляде была вся его рухнувшая защита. Милк любовался этим зрелищем. Он специально замедлял движения, замирая в самой острой точке соприкосновения, а затем снова начинал издевательски ерзать, чувствуя, как Ванила содрогается под ним. Он видел, как капля пота скатилась по виску короля, как его губы приоткрылись в безмолвной мольбе. - Тебе жарко , Нилли ? - прошептал Милк, поглаживая Пьюра по щеке - Тебе больно? Или тебе... слишком хорошо? Скажи мне, что ты чувствуешь, когда я делаю вот так... Милк резко надавил всем весом вниз. Ванила вскрикнул - тихо, в самую ладонь Милка, которую тот едва успел прижать к его губам. Тело короля выгнулось, он вцепился в плечи Милка, пытаясь уже не оттолкнуть его, а лишь притянуть еще ближе. Его глаза, полные слез и жара, смотрели на Милка с такой отчаянной страстью, что Зверь на мгновение сам забыл, как дышать. - Ох, Нилли - мурлыкал Милк - ты весь дрожишь. Неужели я так сильно на тебя действую? Или ты просто боишься, что кто-нибудь увидит святого короля в таком... неприличном состоянии? Ванила сжал зубы, пытаясь подавить стон, который рвался из груди. Он чувствовал, как его тело натягивается, как струна, готовая порваться. - Шадоу... - выдохнул Ванила, его голос был хриплым, почти неразличимым - Пожалуйста... Милк наклонился ближе, его горячее дыхание опалило ухо Ванилы: - Пожалуйста что? Пожалуйста, прекрати? Или, может быть, пожалуйста, продолжи? Ванила закрыл глаза. Он больше не мог терпеть. Гордость, приличия, всё это рухнуло под натиском чистого, первобытного желания. - Пожалуйста... - прошептал он, и в его голосе прозвучала такая жалобная мольба, что Милк на мгновение замер - Ещё... Ухмылка на лице стала шире, приобретая оттенок хищного триумфа. Он медленно поднялся с колен Ванилы и щелкнул пальцами. Дверь библиотеки с тихим щелчком закрылась, а затем послышался звук запирающихся замков. Теперь они были одни. Абсолютно одни. Ванила смотрел на него, его взгляд был полон отчаяния и предвкушения. Он видел, как Милк медленно, с наслаждением, оглядывает его с головы до ног, словно оценивая, с чего начать: - Что ж, Нилли - промурлыкал Милк, его голос был полон предвкушения - Раз уж ты так просишь... Я думаю, что могу уделить тебе немного своего драгоценного времени. Но сначала... Зверь поднял руку, и тонкие, голубые, почти невидимые нити магии вырвались из его пальцев. Они обвились вокруг запястий Ванилы, мягко, но крепко связывая его руки за спиной. Ванила вздрогнул, но не сопротивлялся. Зверь начал неспешно раздевать их. Сначала свою собственную одежду. Его тонкие пальцы расстегнули нижнюю часть костюма : - Ты знаешь, Нилли - произнес Милк стягивая с себя низ - я всегда считал, что твоя святость - это своего рода броня. Очень толстая, очень прочная броня. И мне так нравится ее ломать. Ванила смотрел на него, его дыхание участилось. Он чувствовал, как его собственное тело отчаянно хочет прикоснуться, но его руки были связаны. Милк подошел к Ваниле, его глаза сверкали. Он наклонился, его губы почти коснулись уха короля. - А теперь... твоя очередь, мой святой. Он задрал рясу , обнажая уже стоящий член . Его пальцы скользнули по голой коже бедра , заставляя Ванилу вздрогнуть. Пьюр закрыл глаза, его голова откинулась назад. Он был полностью во власти Милка, полностью беспомощен. И, к своему ужасу, он понимал, что ему это нравится. - Ну что, мой святой король - промурлыкал Милк, его голос был низким и бархатистым - готов ? Ванила не мог ответить, его горло пересохло. Он мог только смотреть, как Милк медленно, дразняще приближается к нему. Милк встал прямо перед ним, наклонился, его губы коснулись уха короля: - Расслабься , Нилли. С этими словами Милк медленно забрался на колени короля. Он сел на него, его горячее, гладкое тело прижалось к Ваниле, и король почувствовал, как его член, уже давно стоящий колом, оказался между ягодицами Милка. Ванила застонал. Это было слишком. Слишком много ощущений, слишком много желания, слишком много контроля со стороны Милка. Милк медленно, почти издевательски, начал двигаться, не давая самого главного. Он не спешил, наслаждаясь каждым движением, каждым вздохом Ванилы. Он чувствовал, как Ванила напрягся под ним, как его тело дрожит от желания. - Ох, Нилли - промурлыкал Милк, его голос был полон предвкушения - Ты такой нетерпеливый. Он начал двигаться еще медленнее, его бедра покачивались, дразня Ванилу. Ванила чувствовал, как его член трется о Милка, как тот дразнил его, играл с ним, доводя до исступления. - Милк... - выдохнул Ванила, его голос был хриплым, почти неразличимым - Пожалуйста... Ванила сжал зубы. Он не мог ни двигаться, ни говорить. Он был полностью во власти Милка. Зверь засмеялся. Его смех был низким, мелодичным, полным торжества. - Ох, Нилли, ты такой жадный. Но я люблю, когда ты просишь. Он наклонился вперед, его спина выгнулась, и Ванила почувствовал, как кончик его члена, наконец, коснулся сжатого колечка мышц .Он застонал от облегчения и предвкушения. Милк начал медленно, очень медленно, опускаться на него. Ванила чувствовал, как его член наконец проникает в Милка, как он растягивает его, как он заполняет . Это было болезненно, но в то же время невероятно приятно: - Ох, Нилли - промурлыкал Милк, его голос был полон наслаждения - Ты такой..ах... Он опустился до конца, и Ванила застонал от удовольствия. Он был внутри Милка, полностью, глубоко. Милк начал двигаться, его бедра покачивались, его тело извивалось. Он контролировал каждое движение, каждый толчок. Ванила мог только стонать и умолять о большем. - Птенчик... быстрее... - прохрипел Ванила, его голос был полон желания. Милк засмеялся. - Быстрее? Мой святой король хочет быстрее? Но я люблю помедленнее. Он начал двигаться еще медленнее, его бедра покачивались, его тело извивалось. Пьюр безумно хотел коснуться возлюбленного : - Милк... пожалуйста... - прохрипел Ванила, его голос был полон отчаяния. Милк наклонился, его губы коснулись уха Ванилы. - Проси, Нилли. Проси меня. И я, возможно, исполню твое желание. Ванила закрыл глаза, его голова откинулась назад. Он был полностью во власти Милка, полностью беспомощен. И, к своему ужасу, он понимал, что ему это нравится. Нравится быть объектом такого желания, такого контроля. И эта игра только начиналась: - Милк... быстрее... - Ванила почти рыдал. Его лицо было мокрым от слез и пота, он выглядел полностью сломленным, лишенным своей воли. Милк смотрел на него с нескрываемым обожанием . Он начал ускоряться, его движения стали более рваными и глубокими. Его грудь терлась о грудь Ванилы, их соски соприкасались сквозь ткань, посылая электрические разряды по телам. - Вот так - шептал Милк между тяжелыми вздохами - Смотри на меня. Ванила чувствовал, как внутри него закипает лава. Его дыхание стало частым, прерывистым. Он был полностью во власти Зверя, доводя до той черты, за которой начинается чистое безумие. Каждое движение Милка было как удар тока, каждый его стон - как приговор. В этой библиотеке, среди древних знаний, Пур Ванила познал самую древнюю и самую опасную истину: он принадлежал Милку, душой и телом, и эта созависимость была слаще любого исцеления. Библиотека тонула в густом золоте заката, и в этой тишине каждый всхлип, каждый стон Ванилы казался оглушительным. Милк, продолжая плавно и мучительно медленно двигаться на его коленях, смотрел в лицо короля. В какой-то момент издевательство достигло своего пика. Милк почувствовал, как всё тело Ванилы натянулось, как стальная тетива, как его связанные за спиной пальцы судорожно сжались, тщетно пытаясь найти опору. В этом зрелище было столько подлинного, невыносимого отчаяния, смешанного с обожанием, что сердце Зверя, привыкшее к жестоким играм, на секунду пропустило удар: - Ох , Нилли... ты так стараешься быть послушным - прошептал Милк, и его голос дрогнул - Но я больше не могу смотреть, как ты мучаешься . Он щелкнул пальцами. Голубые искры магии вспыхнули и мгновенно растаяли. Ванила почувствовал, как тяжесть, сковывавшая его запястья, исчезла. Кровь горячей волной хлынула в затекшие кисти, принося колючую боль и долгожданную свободу. Ванила не ждал ни секунды . Его руки, всё еще подрагивающие от напряжения, судорожно взметнулись и намертво вцепились в бедра Милка, вминая пальцы в нежную кожу. Он резко подался бедрами вверх, встречая Милка всем своим весом, всей своей накопленной жаждой. Смена темпа была сокрушительной. Если до этого Милк лениво сидел на нем, то теперь Ванила задавал ритм - быстрый, рваный, глубокий. Неожиданная смена ролей. Он притянул Милка к себе, заставляя его прижаться грудью к своей груди, и начал толкаться с такой яростной силой, что кресло под ними жалобно скрипнуло. - Ах!.. - Милк вскрикнул, его голова откинулась назад, а пальцы впились в плечи Ванилы. Он не ожидал такой резкости - Нилли... тише... ты же... о боже .. Ванила перехватил Милка за талию, приподнимая его и снова опуская на себя до самого предела. Каждое движение было наполнено почти болезненной страстью. Ванила жадно изучал руками его спину, лопатки, прижимал к себе так крепко, словно хотел срастись с ним кожа к коже. Его руки теперь были везде: они ласкали, сжимали, направляли. Зверь был ошеломлен. Его тело, привыкшее доминировать в этой сцене, мгновенно предало его, откликаясь на каждый глубокий толчок волной парализующего удовольствия. Он хватал ртом воздух, его глаза закатывались, а из горла вырывались нечленораздельные звуки. - Ванила... боже, ты... - Милк попытался что-то сказать, но очередной толчок выбил из него все мысли. Пьюр заставил его посмотреть на себя. Его лицо было искажено страстью, волосы растрепались, а в глазах горело пламя, которое могло бы сжечь всё его королевство дотла: - Я люблю тебя... - прошептал Ванила прямо в его приоткрытые губы. Милк посмотрел на него - и в этом взгляде было полное, окончательное поражение. Он сам зажег этот огонь, и теперь он сгорал в нем с наслаждением, которого не знал тысячи лет. Он подался вперед, обвивая шею Ванилы руками, и, не в силах больше сопротивляться этой лавине чувств, утянул его в поцелуй. Зверь целовал его так, словно пытался выпить его душу, а Ванила отвечал с той же неистовостью, продолжая двигаться внутри него, создавая невыносимый, идеальный резонанс. В этой библиотеке, заставленной книгами о чистоте и добре, они творили свою собственную магию - темную, честную и абсолютно живую. Стук их сердец заглушал все звуки мира, а их объятия были крепче любых оков. Ванила чувствовал, как Милк дрожит в его руках, как его тело начинает вибрировать от приближающегося пика, и он лишь ускорялся, ведя их обоих к краю пропасти, из которой им уже не хотелось возвращаться. - Нилли... - сорвалось с губ Милка между поцелуями, и это было самое громкое и важное знание, когда-либо звучавшее в этих стенах - Не останавливайся... Нилли... пожалуйста! И Ванила не останавливался, отдавая всего себя, всю свою любовь и всё своё безумие тому, кто единственный смог его по-настоящему разбудить. Поцелуй стал той искрой, что окончательно превратила пожар в неуправляемую стихию. Ванила больше не сдерживался - ни в чувствах, ни в движениях. Его пальцы, всё ещё хранящие фантомное ощущение оков, впились в бедра Милка с такой силой, что на бледной коже наверняка останутся отметины, но ни один из них этого не заметил. Темп стал просто безумным. Ванила подавался навстречу каждому движению Милка, выталкивая его вверх и принимая обратно с оглушительной силой. Это был ритм на выживание, ритм, в котором исчезали мысли, титулы и само осознание реальности. Скрип тяжелого дубового кресла сливался с хриплым дыханием и звуками соприкасающихся тел. - Нилли... я... я не... - Милк задыхался, его голос превратился в тонкий, прерывистый скулеж. Он пытался удержаться за плечи Ванилы, но его дрожащие руки соскальзывали с влажной от пота кожи. Голова Зверя моталась из стороны в сторону, синие волосы липли к лицу, а глаза были плотно зажмурены, потому что мир вокруг превратился в калейдоскоп из ярких вспышек и жара. Ванила чувствовал, как внутри него всё натягивается до предела. Он смотрел на Милка - на это воплощение хаоса, которое он так отчаянно любил - и чувствовал, что готов отдать всё за этот момент. Он перехватил руки Милка, прижимая их к своей груди, чтобы тот чувствовал, как бешено бьется его сердце.Милк распахнул глаза, и в них была такая беззащитная, первобытная мука, смешанная с восторгом, что Ванила содрогнулся. Это был предел. Милк вдруг весь вытянулся, его пальцы до боли впились в предплечья Ванилы, и из его горла вырвался долгий, надрывный вскрик, который эхом отразился от высоких сводов библиотеки. Его тело задрожало в мощном спазме, он на мгновение замер, полностью отдаваясь волне, которая накрыла его с головой. Видя это, чувствуя, как Милк содрогается на нём, Ванила потерял последние крохи контроля. С низким, гортанным стоном он сделал несколько последних, самых глубоких толчков, и его собственное сознание взорвалось золотым светом. Он прижал зверя к себе так крепко, что казалось, хотел раздавить, и замер, чувствуя, как всё его существо изливается в того, кто стал его личным проклятием и единственным спасением. В библиотеке повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь звуками борьбы за воздух. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в комнате воцарились сумерки. Ванила сидел, откинув голову на спинку кресла, его грудь тяжело вздымалась. Он чувствовал невероятную опустошенность и в то же время такую полноту жизни, которой не ощущал никогда. Его руки всё ещё обнимали Милка за талию, но хватка стала мягче, нежнее. Шадоу лежал на нём, почти полностью лишившись сил. Его голова покоилась на плече Ванилы, горячий лоб прижимался к шее короля. Он тяжело и часто дышал, его тело всё ещё время от времени прошивала мелкая дрожь. Он чувствовал, как его сердце постепенно замедляет свой бешеный бег, подстраиваясь под ритм сердца Ванилы. Однако, не смотря мотря на истощение, зверь не спешил слезать. Он словно прирос к Ваниле, наслаждаясь этим липким, жарким теплом, запахом их тел и тишиной, которая теперь казалась священной. - Ты... - Милк наконец подал голос, но это был лишь едва слышный шепот, лишенный всякого ехидства - Ты просто невозможный, Пьюр Ванила. Кто бы мог подумать, что под этим белым плащом прячется такое ненасытное чудовище. Ванила слабо улыбнулся, прикрыв глаза. Он медленно провел рукой по спине Милка, успокаивающим движением поглаживая вдоль позвоночника. Неожиданно Милк двинулся, прижимаясь носом в шее возлюбленного : - Ну что , Нилли , одеваемся и идём работать? Ты же жаловался что - он вновь двинул бедрами , провоцируя короля на стоны - не закончил со своей бумажной волокитой. - После такого - работать?.. - Ванила невзначай огладил ягодицы зверя , тяжело дыша - Нет , думаю на сегодня с работой все. Телепортируй нас в покои, пожалуйста, у меня... сил нет. ... Время было уже глубоко за полночь , только сейчас возлюбленные нашли в себе силы отлипнуть друг от друга . Одеяла сбились в огромный ком у подножия кровати, простыни были скомканы. Оба тяжело дышали. Милк, раскинувшись на спине, уставился в потолок, , глаза медленно возвращались к осмысленному выражению после бури. Его бледное, худое тело покрывали легкие красные следы - не от боли, от страсти. На его губах застыла сонная, расслабленная полуулыбка, которую Ванила, даже не видя, ощущал всем сердцем. Пьюр сидел на краю кровати, спиной к Милку, пытаясь застегнуть бесконечные пуговицы на своей ночной рубашке. Пальцы его дрожали от усталости, а голова гудела. Каждый день был наполнен сотнями обязанностей, а каждая ночь - Милком, который вытягивал из него все силы, но при этом давал то единственное, чего Ванила не мог получить ни от кого другого: полное, абсолютное забвение. Спина Ванилы ныла, ноги казалось налились свинцом. Ему хотелось просто рухнуть обратно на подушки, прижаться к Милку и провалиться в глубокий, безмятежный сон, забыв обо всем. Но привычка к порядку, к тому, чтобы всегда выглядеть безупречно, даже в такой интимной обстановке, была сильнее. Милк лежал, молча наблюдая за ним. Спустя несколько минут его терпение, и без того не отличавшееся безграничностью, начало иссякать. - Ну чего ты там так долго, Нилли? Ванила обернулся, на губах играла легкая, усталая улыбка. Милк презрительно фыркнул , резко подался вперед, схватил край ночной рубашки Ванилы и одним мощным рывком стянул её с него, заставляя ткань с глухим шорохом сползти на пол: - Вот так. Это гораздо быстрее. Ванила охнул от неожиданности, его руки упали. Он остался сидеть обнаженным . Милк потянул Ванилу к себе. Король, уставший и податливый, безропотно рухнул обратно на подушки, утыкаясь лицом в грудь Милка. Он прижался к нему так сильно, что, казалось, пытался вплавиться в его тело, почувствовать его тепло, его запах.Милк обнял его, его руки собственнически легли на спину Ванилы. Он уткнулся подбородком в его золотистые волосы, тихо выдыхая. В комнате воцарилась тишина. - Ну вот - пробормотал Милк - Это гораздо удобнее. Ванила слабо улыбнулся. Ему было хорошо. В объятиях Милка, в этой темной, прохладной комнате Шпиля, он наконец-то мог отпустить весь контроль, всю свою королевскую маску. - Знаешь , птенчик - тихо хихикнул Ванила, его голос был приглушенным, слегка сонным - Давно у нас не было подобных дерзостей. Вот раньше... когда мы были любовниками... Ох , помнишь как тогда, в саду... Милк, лежавший неподвижно, вдруг слегка напрягся. Его тело, до этого расслабленное, стало чуть жестче. Его пальцы, перебирающие волосы Ванилы, замерли. В комнате повисла мгновенная, тягучая тишина. Пьюр , чувствительный к малейшим изменениям в его настроении, сразу это почувствовал. Он приподнял голову, пытаясь заглянуть Милку в глаза: - Я что-то не то сказал? - тихо спросил Ванила. Его сердце снова забилось тревожнее. Милк медленно выдохнул. Его рука на спине Ванилы чуть сжалась, а затем расслабилась. Он не стал отстраняться, но его голос, когда он заговорил, стал сухим, отстраненным, лишенным всякой мягкости. В нем проскользнули те самые, колкие нотки, которые Ванила так хорошо знал. - Просто не хотел напоминать о том времени - сухо ответил зверь . Ванила замер. Милк медленно натянул одеяло чуть выше : - Скажи , ты не жалеешь о том времени? - Почему я должен жалеть? - Мне казалось тебе не нравилось то, что мы делали. Я думал тебе начало нравится проводить со мной время только тогда , когда мы начали встречаться. Ты ведь меня полюбил , когда мы были любовниками? Ванила улыбнулся: - Птенчик , я полюбил тебя ещё раньше. Наверное ,я тогда и сам не понял что полюбил тебя. Сначала просто не мог выкинуть из головы , постоянно думал , вспоминал. В тот вечер , когда ты меня поцеловал и мы впервые оказались в постели - только после него я понял , что люблю тебя. Милк вздрогнул, пытаясь улыбнуться : - Кошмар какой, Нилли . Как ты так долго меня терпел? - Я тебя не терпел , Шадоу Милк. Мне нравилось проводить с тобой время , и я об этом не жалею . Я не жалею о всех ночах которые мы провели в объятиях друг друга. Сначала - да , я был в ужасе от самого себя, винил , думал , что не имею права на подобное, стыдился , но затем понял : мне нравилось. Мне нравилось заниматься с тобой сексом , забываться , не вспоминать о войне , об обязанностях, о долге. Ты заставлял меня терять голову , ты заново научил меня дышать и не боятся себя и своего тела. Я не жалею о барашке , которого ты подарил мне на день рождения. Когда я пришел к тебе до смерти уставший и голодный ты поужинал со мной и заставил снова почувствать себя живым. Знаешь , я был безумно счастлив в тот вечер. - Потому что наконец нормально поел? - наконец ухмыльнулся зверь. - Потому что ты обо мне позаботился. Зверь замер , не найдя , что ответить . Ванила обнял его , прижимаясь ближе . Ухмылка с лица зверя спала . Он молча прижал возлюбленного к себе , и Ванила , уже грешным делом успевший подумать что сейчас они заснут прикрыл глаза . - Нилли - негромко позвал зверь . - М-м? - подал голос почти заснувший древний . Милк замолчал на мгновение, глядя куда-то в пустоту над головой Ванилы. Он продолжал поглаживать его волосы: - Знаешь , мне вдруг стало любопытно - начал Милк, и Ванила почувствовал, как мышцы на его груди напряглись - Ты ведь… Король. Древний герой. Твоя жизнь была длинной, полной событий. До того, как я ворвался в нее и перевернул всё вверх дном… у тебя ведь кто-то был? Ванила замер , отвел глаза в сторону, уставившись на резной край спинки кровати: -Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? - тихо спросил он. - Просто интересно - Милк пожал плечами, стараясь придать своему голосу легкость - Хочу знать, кто еще имел удовольствие видеть тебя таким… беззащитным. Ванила вздохнул и снова посмотрел на Милка. Взгляд был серьезным и честным: - В моей жизни было не так много людей, которых я мог бы назвать настолько близкими. Было несколько человек , к которым я начинал питать чувства, ну или... что то похожее . Но обстоятельства всегда были против нас. Либо мои чувства были невзаимны, либо долг перед королевством и мир стояли на пути. Да и некогда мне было личную жизнь выстраивать. Все подростковые годы , когда я учился в академии и почти все время проводил за учебой и исследованиями. Потом - скитания ,соулджем , королевство... А ещё потом - Дарк Энчантресс и я в роли Целителя. Вот тогда точно было совсем не до любви . А про секс... - Он замолчал, подбирая слова - я никогда не умел разделять тело и душу. Для многих близость - это просто физическая потребность, способ снять напряжение. Но для меня… я просто не мог заставить себя лечь в постель с кем-то, к кому я не чувствовал бы глубокой эмоциональной привязанности. Мне нужно было знать, что человек понимает меня без слов, что наши души резонируют. А таких людей в моей жизни можно пересчитать по пальцам одной руки и все они - мои близкие друзья, без намеков на романтику - Ванила улыбнулся - Так что, если ты ищешь список длинных имен и бурных романов, я тебя разочарую. Моя скучая жизнь была посвящена свету и служению, и в ней оставалось слишком мало места для личного счастья. До встречи с тобой, конечно. Милк слушал, не перебивая, и выражение его лица становилось всё более странным. Он перестал играть с волосами Ванилы . - Значит, ты был одинок всё это время? - прошептал Милк. - Не совсем одинок, но… да, в этом плане - скорее да, чем нет - кивнул Пьюр -А что насчет тебя? Я уверен, что в твоей долгой жизни было бессчетное количество тех, кто пал жертвой твоего очарования. Расскажи мне, Шадоу Милк. Кто был до меня? Милк внезапно замер. Его рука, всё еще лежавшая на талии Ванилы, мелко дрогнула. Он резко отвел взгляд в сторону, и Ванила заметил, как на его щеках выступил едва заметный румянец. - Никого - бросил он . Ванила моргнул, не веря своим ушам. - Что? - Ты был первым. Во всем. Ванила на мгновение лишился дара речи. Он смотрел на Милка, и внутри него боролись изумление и недоверие. - Шадоу ,это… это не смешно. Пожалуйста, не издевайся надо мной сейчас. Мы ведь договорились о честности. - Я и не издеваюсь! - Он сел на постели, отбрасывая одеяло, и уставился на Ванилу так, будто тот только что нанес ему смертельное оскорбление - Почему ты мне не веришь? - Но… ты просто всегда был так уверен в себе.. - Ванила тоже приподнялся - В первый раз ты вел себя так, будто знаешь о сексе всё. Ты был напористым, ты командовал, ты знал, как довести меня до забытия . Я тогда чувствовал себя девственником-неудачником рядом с тобой. Я был уверен, что у тебя за плечами века опыта! Милк издал горький, резкий смешок: - Опыт… - прошипел Милк - Ты правда думаешь, что у Источника Знаний было время на такую ерунду, как плотские утехи? Пока я был заперт в своей библиотеке, отвечая на бесконечные, тупые вопросы смертных, я только и делал, что наблюдал. Я читал об этом в книгах, я видел мысли, фантазии. Я знал теорию до последнего вздоха ! Я знал, как реагируют тела, какие слова нужно шептать, чтобы вызвать дрожь. Я просто… играл роль. Он замолчал, тяжело дыша. - А потом было заточение. Сотни лет в пустоте, где нет ничего, кроме собственных мыслей и ненависти. С кем я должен был там практиковаться, Ванила? С тенями? С собственными иллюзиями? Или с другими зверями ? Когда я выбрался, я был полон жажды мести и желания разрушить этот мир, а не искать любви . И когда мы начали… когда мы первый раз оказались в постели… я до смерти боялся, что ты поймешь. Что ты поймешь, что всё мое "мастерство" - это лишь иллюзия, собранная из прочитанных строк и подсмотренных снов. Грубость , она... затмевала неопытность. Это жалко , знаю. Ванила слушал, и мир вокруг него словно переворачивался. Он вспоминал те их первые встречи - холодность Милка, его резкие приказы, его отстраненность после акта. Всё это время он считал это признаком искушенности и пресыщенности, а на деле это была лишь отчаянная попытка скрыть свою чистоту и неопытность. Милк замолчал, снова отводя взгляд. Он выглядел так, будто сам не понимал, зачем вывалил всё это на Ванилу. Его гордость, его великая броня Зверя Обмана сейчас лежала у его ног, разбитая вдребезги. Он ждал смеха. Ванила не засмеялся. Вместо этого он медленно подвинулся к Милку и осторожно положил руку ему на плечо: - Милк… посмотри на меня - мягко попросил Ванила. Милк нехотя повернул голову. - Я не думаю , что это жалко. Ванила гладил его по спине, целуя в макушку: - Спасибо за правду. Спасибо, что доверился мне. В этой тишине, нарушаемой лишь биением двух сердец, они обрели нечто большее, чем просто физическую близость. Они обрели истинное понимание. Ванила понимал теперь каждое резкое слово Милка в прошлом, каждую его попытку оттолкнуть - это были лишь защитные реакции существа, которое впервые столкнулось с чем-то столь мощным и пугающим, как близость. - Знаешь - прошептал Милк, когда они снова легли, и он удобно устроился в объятиях Ванилы. Если бы я знал, что твоя дурацкая правда приносит такое облегчение… я бы, наверное, многое рассказал тебе раньше. Ванила улыбнулся , чмокая возлюбленного в лоб. - Но ты всё равно должен признать - зверь чуть приподнял голову, и в его глазах снова блеснула знакомая искра - что для первого раза я был чертовски хорош. Ну, теоретическая база не подвела, признай? Ванила тихо рассмеялся, прижимая его к себе еще крепче. - Ты был великолепен. И теперь, когда я знаю правду, ты кажешься мне еще более… необыкновенным. Я в никогда не стану жалеть о том , что полюбил тебя . Ты потрясающий , и я... я буду счастлив провести с тобой остаток своей вечности. Ты стал самым замечательным, самым прекрасным опытом в моей жизни, Шадоу Милк. Зверь отвел глаза в потолок , чувствуя, как внутри все вдруг свернулось в один пульсирующий ком .В рёбрах что-то заболело : - Ты стал...всем.