Вдвоем в полумраке

Вечер был на удивление спокойным . После бури эмоций, слез и долгих признаний в комнате наконец воцарился хрупкий мир. Воздух казался чище, хотя в нем все еще витали отголоски недавней боли. Милк, уже чувствуя себя полноправным хозяином пространства, деловито летал по комнате, восстанавливая в памяти детали обстановки. Его взгляд скользнул по рабочему столу Ванилы - обычно безупречно чистому, но сейчас там царил странный беспорядок. Среди свитков и магических перьев лежал он. Маленький плюшевый барашек, когда-то белоснежный, теперь выглядел ... жалко. Его бок был распорот, клочья набивки торчали наружу, а на мягкой шерстке виднелись крошечные, потемневшие пятнышки засохшей крови. Милк замер. Он медленно подошел к столу, склонив голову набок. Его синие глаза сузились, изучая ранения игрушки: - Ох... - протянул он, и в этом звуке смешались ирония и внезапный укол в сердце - Нилли, что это за акт беспрецедентного насилия над домашним скотом? Ванила, сидевший на краю кровати, вздрогнул. Он поднял глаза на Милка, и на его щеках мгновенно расцвел виноватый румянец. Он чувствовал себя ребенком, которого поймали на порче дорогой вещи. - Я... - Ванила запнулся, опуская взгляд на свои пальцы, на которых все еще были видны следы от игольных уколов - Я случайно... Я забыл его зашить ... Милк слушал это, и его обычная насмешливая маска дала трещину. Он представил себе эту картину: святой король, рыдающий в темноте, судорожно пытающийся починить игрушку окровавленными руками. Это было так по-ванильному - пытаться спасти кусочек ткани, когда собственное сердце разорвано в клочья. - Да уж, мастер из тебя так себе, - хмыкнул Милк, смотря на безобразно торчащие нитки , которые по видимому пытались стать стежками .Он бесцеремонно отодвинул бумаги , нашел в ящике стола иголку с ниткой и сел на стул - Смотреть больно на твои стежки. Дай его сюда. Зверь принялся за работу. Его движения были точными, быстрыми и изящными. Он зашивал бок барашка короткими, крепкими стежками, аккуратно заправляя набивку внутрь. Ванила наблюдал за ним, затаив дыхание. Он смотрел на тонкие пальцы Милка, на то, как сосредоточенно хмурились его брови, и чувствовал, как внутри него что-то окончательно встает на свои места. - Прости - прошептал он - За то, что я довел всё до этого. И за барашка тоже. - Нилли, я же говорил : перестань извиняться за все, это начинает утомлять - Милк сделал последний стежок, ловко завязал узелок и перекусил нитку зубами - Вот. Теперь как новый. Он протянул игрушку Ваниле. Тот принял барашка обеими руками, бережно касаясь аккуратного шва. Чувство было такое , будто Милк не просто зашил порванный бок , а собственными руками залатал душу древнего . Ванила прижал барашка к груди, а затем, не выдержав, потянулся к Милку. Он обнял его, утыкаясь лицом в плечо Зверя, чувствуя его запах . Молоко. - Спасибо - выдохнул Ванила - За всё. За то, что вернулся. За то, что починил его... и меня. Я не устану благодарить судьбу ,что свела нас вместе. Милк на мгновение замер, его тело напряглось, словно он всё еще пытался сохранить остатки своей колючей независимости. Но затем - воспоминания утра. Хватит лгать самому себе , достаточно с него лжи и обмана. Зверь обхватил Ванилу руками, прижимая его к себе : - Идиот ты, Нилли - прошептал Милк - Если продолжишь так плакаться по любому поводу , то латать придется уже не игрушку , а твое слишком светлое сердце - он ухмыльнулся ,посмотрев на барашка и ласково чмокнул Пьюра в нос - Но ,как видишь , шить я умею. Барашек стал безмолвным свидетелем того, как две исколотые, израненные души нашли в себе силы стать единым целым, скрепленным не только любовью, но и общей болью, которая теперь только делала их связь прочнее. Милк чувствовал, как Ванила расслабляется в его руках, и знал: на сегодня битва окончена.