Вдвоем в полумраке

Лунный свет просачивался сквозь высокие стрельчатые окна покоев Пьюр Ванилы, разрезая комнату на длинные полосы серебра и глубокого обсидиана. В этой тишине, нарушаемой лишь мерным, чуть хриплым дыханием спящего Шадоу Милка, Ванила чувствовал себя так, словно он застрял между двумя мирами, ни в одном из которых ему больше не было места. Он лежал на самом краю кровати, не смея пошевелиться, чтобы не разбудить того, кто стал его самым дорогим проклятием. Прошла неделя с того дня , как зверь променял все , что ему было дорого на Пьюра. Целую неделю древний медленно умирал от бесконечного чувства вины. Его взгляд скользил по бледному лицу Милка. Тому уже стало лучше. В спящем состоянии Зверь не выглядел опасным - он казался изможденным, почти прозрачным. На рабочем столе, едва различимые в тени, лежали письма. Ванила чувствовал их вес даже на расстоянии. Письмо от Вайт Лили - полное недоумения и скрытой горечи. Письмо от Дарк Какао - лаконичное, холодное, требующее ответов. И вскоре к этим письмам присоеденилились письма от Холли и Чиз. Они ждали объяснений. Они ждали, надеялись, что их лидер, их символ чистоты, скажет, что это был хитрый план, что Зверь взят в плен для допросов. Но как он мог написать им правду? Как он мог облечь в слова то безумие, которое связывало его с этим существом? Тревога, словно ледяная змея, медленно сжимала его грудную клетку. Ванила чувствовал, как его буквально разрывает на части. Одна его половина кричала о долге , напоминала о доверии подданных, о тысячах глаз, которые смотрят на него с надеждой. Эта половина понимала, что союз со Зверем Обмана - самоубийство, плевок в лицо истории и памяти павших. Объявить об их отношениях сейчас значило лишить народ последней опоры. Он видел их страх, он чувствовал их шепот за спиной. Для них Милк навсегда останется тем, кто принес хаос. Но другая его половина - та, что была просто человеком , жаждущим тепла и любви - судорожно цеплялась за Милка. Ванила до дрожи боялся снова остаться один. Его жизнь до появления Милка была безупречной, святой… и бесконечно пустой. Он годами жил в стерильном одиночестве своего величия, пока этот безумный, циничный и раненый Зверь ворвался в его мир, принеся с собой не только разрушение, ложь и тревогу, но и жизнь. Милк видел его настоящего - не икону, а живую душу со своими страхами и тенями. Бросить его сейчас, когда он так слаб, когда он отрекся от всего ради Ванилы? Это казалось предательством более страшным, чем измена государству. Ванила закрыл глаза, и перед ним всплыли образы друзей. Он любил их. Он дорожил каждым из них. Но как же он боялся что они бы не поняли , сочли это слабостью, помрачением рассудка, ловушкой . И этот страх осуждения со стороны тех, кто был ему семьей, жег его изнутри сильнее любого магического пламени. Один неверный шаг - и он потеряет всё : уважение друзей, любовь народа, собственную честь. Но если он сделает "правильный" шаг и оттолкнет Милка, он потеряет самого себя. Он снова вернется в ту золотую, холодную пустоту, где его единственным спутником будет тишина. А после того, как он познал вкус близости с Милком - даже такой болезненной и сложной - возвращение к одиночеству казалось ему медленной смертью. Чувство вины накрыло его новой волной. Он винил себя за то, что не может быть достаточно сильным, чтобы выбрать что-то одно. Он винил себя за то, что скрывает истину, за то, что боится собственных друзей и своего возлюбленного. Его святость теперь казалась ему пыльным, тяжелым театральным костюмом, который давил на плечи, мешая дышать. В какой-то момент комната стала казаться слишком тесной, а запах лекарственных трав - просто до ужаса тошнотворным. Ему нужно было физическое ощущение реальности, чтобы не сойти с ума от всех этих кружащихся мыслей. Что то , что можно почувствовать и забыть. Ванила медленно, затаив дыхание, повернулся на бок. Он посмотрел на Милка - зверь точно спал . Одеяло немного сползло с плеча зверя , Пьюр протянул дрожащую руку и почти невесомым касанием поправил ткань, укрывая его. Если бы кто-то увидел его сейчас, то он бы понял: Пьюр Ванила уже сделал свой выбор, даже если сам еще боялся в этом признаться. Он осторожно встал с кровати, стараясь не скрипеть половицами. Босые ноги коснулись холодного пола, и этот холод немного отрезвил его. Не оглядываясь, чувствуя, как внутри всё дрожит от невысказанной боли и тревоги, он направился к дверям ванной комнаты. Нужно было снова научится дышать , нужно было вернуть себе голову , не заполненную до самых краев тревогами и переживаниями. Холодный кафель обжег босые ступни, но Ванила почти не почувствовал этого. В голове гудели тысячи голосов , и их нужно было поскорее заткнуть. Он подошел к зеркалу, но не решился взглянуть в него - он знал, что увидит там лишь надломленного, измученного человека, который больше не верит в собственную святость, от которой остались гроши . Дрожащими пальцами открыл шкафчик над раковиной. Там, среди склянок с целебными эликсирами и прочим лежало тонкое, идеально чистое лезвие. Ванила смотрел на него как на единственное спасение - физическая боль всегда была понятнее ментальной. Боль в руке могла заглушить этот невыносимый разрыв в груди, она могла дать ему кратковременную ясность, позволить выдохнуть , собраться и подумать . Быть может он даже перестанет убиваться по пустякам. Он взял лезвие. Холодный металл привычно лег в пальцы. Ванила развернулся, чтобы закрыть дверь на щеколду - хотел тишины, хотел остаться наедине со своим постыдным ритуалом уединения . Щелчок замка эхом отозвался в тесном пространстве и голове. - И что это ты тут затеял , Нилли? - голос Милка прозвучал сухо, почти безжизненно. Пьюр испуганно обернулся. В углу ванной, прислонившись к стене, стоял Шадоу. Глаза ,обычно полные насмешливого огня, сейчас были холодными и пронзительными. От неожиданности пальцы разжались, и лезвие с резким, тонким звоном ударилось о кафель, отскочив в сторону. Пьюр замер, отвел взгляд, чувствуя, как лицо заливает жаркий, удушающий стыд. Ему казалось, что его поймали на совершении самого тяжкого преступления , преступления против доверия и собственной истины. - Шадоу... ты... ты должен был спать, тебе нельзя так резко вставать - прошептал он, не зная, куда деть руки. - О, оставь свои лечебные хлопоты для своих милых подданных - Милк сделал шаг вперед , наклонился, поднял лезвие с пола и повертел его в пальцах, прежде чем брезгливо отбросить в раковину - Давай поговорим о другом. Почему великий Пьюр Ванила, венец чистоты и мудрости - запирается среди ночи в ванной наедине с этой железкой? Ванила промолчал, сильнее сжимая пальцы. Он чувствовал себя абсолютно обнаженным перед этим пристальным взглядом. - Молчишь? - Милк подошел вплотную, заставляя Ванилу вжаться спиной в холодную стену - Ты ведь понимаешь, как это выглядит со стороны? У нас тут, на минуточку, отношения. Ты спас меня, я спас тебя, мы вроде как договорились... Но вместо того, чтобы разбудить меня и сказать: "Слушай , птенчик, милый мой , у меня тут в голове каша, я боюсь своих друзей и будущего , дай я поплачу тебе в плечо и поною о том какой я жалкий " ты идешь и тихо режешь себя. Это тот самый твой истинно верный способ решать проблемы? - Я не хотел... - Ванила наконец поднял глаза - Я не хотел обременять тебя. Ты только начал приходить в себя. Ты и так потерял всё из-за меня. Ты ранен, ты слаб... А у меня всего лишь... просто тревога. Я думал, что если я сделаю это, мне станет легче, и я смогу вернуться к тебе спокойным. Я не хотел доставлять тебе проблем . Милк издал короткий, злой смешок: - Не хотел обременять ? Ты серьезно? То есть ты думаешь, что если бы я проснулся утром и увидел тебя в крови, это бы меня не обременило? Ты думаешь, мне стало бы легче от осознания того, что ты страдаешь за закрытой дверью, пока я сплю? Нилли , ты иногда бываешь таким идиотом, что мне просто плохо становится от осознания того , с кем я решил делить свою жизнь. Ванила всхлипнул, закрывая лицо руками. Напряжение последней недели против воли начало выливаться наружу: - Я просто не знаю, что мне делать... Письма от друзей... я боюсь , что они не поймут. А я... я так боюсь снова остаться один, что этот страх выжигает меня изнутри. Мне кажется, я предаю всех и сразу. Милк вздохнул. Его гнев внезапно испарился, уступая место какой-то усталой, суровой нежности. Он опустил руку на плечо Ванилы. - Садись - скомандовал он. Ванила, послушно сползая по стене, сел прямо на холодный пол. Милк опустился рядом: - Ну? - тихо произнес зверь, глядя на кафель перед собой - Начинай ныть , я слушаю. Ванила молчал несколько секунд, собираясь с духом. Он чувствовал тепло тела Милка рядом, и это тепло было единственным, что удерживало его от падения в пропасть. - Я просто… я будто разрываюсь на части - прошептал он, и его плечи поникли - С одной стороны - мои друзья. Я люблю их. Лили , Холли, Какао , Чиз… Они - часть меня. Но с другой стороны… ты. И я ни за что тебя не брошу. Просто… я такой идиот . Своей ложью я пошел против всего во что верил. У моих друзей больше нет ко мне доверия - Ванила горько усмехнулся и закрыл глаза, прислонившись затылком к холодному кафелю - И они имеют на это полное право. Я месяцами обманывал их. Я улыбался им на советах, пил с ними чай, а сам… ночью бежал к тебе. Ирония, не правда ли? Святой король научился врать не хуже Зверя Обмана. И теперь я собрался обманывать и тебя - делать вид, что у меня всё хорошо, пока внутри всё выгорает. Мне так жаль… Пожалуйста, не вини себя в этом. Это я заварил всю эту кашу. Я допустил это, я позволил чувствам взять верх над долгом. Мне теперь это и расхлебывать. Милк долго молчал. Он смотрел в пустоту перед собой, и его пальцы бессознательно перебили край ночнушки: - Но ведь все это из-за меня. Если бы не мои идиотские страхи , быть может ,мы бы не строили отношения на лжи , быть может , нам бы не пришлось вести двойную жизнь и страдать потом из-за этого. И , быть может , ты бы не хватался за лезвие сразу , а... ну знаешь , хотя бы попытался бы со мной поговорить. Ванила повернул к нему голову, и в его глазах вспыхнула решимость: - Ты не мог иначе. Ты был заточен, ты был озлоблен, ты… ты просто защищался единственным способом, который знал. Я не виню тебя за это. И ты не вини. Мы оба совершили ошибки, но то, что между нами сейчас - это не ошибка. Это единственное настоящее, что у меня осталось за всеми этими золотыми декорациями. Милк слышал его слова , словно сквозь толщу воды . Это все его вина , Ванила снова страдает из за него , и это пора прекращать: - Если они так хотят разговора , то я поговорю с ними- зверь наконец обернулся - Мы поговорим. Ванила удивлённо замер: - Ты не обязан если не хочешь... Милк сердито скрестил руки на груди: - Чего я действительно не хочу - это дальше сидеть сложа руки и смотреть на то ,как ты молча самоубиваешься за закрытой дверью . Думаешь я не выдержу часик-другой компании твоих глупых друзей? - Милк разочарованно цокнул языком - Ты меня недооцениваешь. Ванила виновато отвёл взгляд: - Я просто думал что для тебя это невыносимо ... Милк вдруг сердито схватил его за плечи , почти впиваясь ногтями в кожу: - Смотреть на то, как ты молча страдаешь за моей спиной и вместо разговоров со мной выбираешь.. это - глаза Милка метнулись в сторону лезвия - вот что невыносимо! Неужели моя компания тебе настолько противна?! Я знаю о чем говорю , я сам когда-то изрезал себя до такой степени , что руки и ноги не заживали годами ! И сейчас , когда я вижу ,что ты страдаешь так же, как я тогда ,тебе так же плохо , как и мне тогда , а я ничем не могу помочь и делаю тебе только хуже своими вечными истериками - вот это по настоящему невыносимо!Ты думаешь я забыл все то , что было со мной, когда я был Источником Знаний? Ни черта подобного! Я не хочу быть... плохим партнёром , я не хочу лишь получать , я хочу давать тебе что то взамен , я хочу знать , что ты со мной не просто потому что тебе нужно изливать на кого то свой синдром спасателя , а потому что тебе хорошо со мной и ты тоже любишь меня! Иногда ,у меня возникает чувство, что ты со мной просто из жалости - зверь замолчал на секунду, услышав , как предательски ясно дрогнул его голос, но тут же продолжил - Слушай , я - не твоя ненаглядная Вайт Лили, со мной тебе не надо строить из себя святого идеала , ты сам говорил ,что нужно быть искренним, так почему ты не искренен со мной?! Милк тяжело вздохнул и медленно потянулся к Ваниле. Будучи Источником Знаний ему так не хватало тепла и понимания. Если Ванила повторит судьбу Источника, зверь себе этого никогда не простит. От одной лишь мысли , что возлюбленный переживет то, что пережил Шадоу , что душа Пьюр Ванилы - такая нежная и светлая покроется грязью становилось плохо. Милк обнял его, притягивая к себе, утыкаясь носом в золотистые волосы. Пьюр замер на мгновение , тело напряглось. - Нилли - прошептал зверь , его голос вибрировал прямо у сердца лекаря - Ты не обязан нести грехи всего человечества на своих плечах. Ты не атлант, ты просто… ты такой дурак - Он чуть крепче сжал объятия - Я не хочу, что бы ты стал таким же как я , не хочу что бы ты тоже сошел с ума. Я не хочу , что бы ты думал что я - бесчувственное нечто , которому плевать на твое состояние . Поэтому - если тебе плохо или если тебе обидно от того, что какая нибудь Лили написала тебе очередную гадость - делай что угодно , но не молчи . Можешь ныть о том, как тебя все достало хоть вечерами напролет . Можешь сломать что нибудь, если станет совсем невмоготу - Зверь отвернулся , голос стал тише - Только не режь себя. Ванила почувствовал, как ледяная корка тревоги вокруг сердца начинает таять от этого непривычно теплого, земного утешения: - Я просто… я так боюсь тебя потерять - прошептал он - Боюсь, что если я буду слабеть, ты разочаруешься во мне. Что тебе нужен кто-то сильный, а не… - Мне нужен ты - резко отрезал Милк - Весь ты. Со всеми твоими страхами, твоим глупым самопожертвованием и с твоими шрамами, которых, я надеюсь, больше не прибавится. Если твои друзья не хотят верить - это их потеря. Но я здесь. И я не хочу...что ты ты чувствал себя плохо . Ванила наконец поднял голову и посмотрел на Милка: - Спасибо - тихо сказал он - Я постараюсь. Я обещаю… я буду говорить. Даже если это будет звучать глупо. - Ты всегда звучишь глупо - Милк слабо улыбнулся и легонько щелкнул его по носу - А теперь пойдем отсюда. ... Утром было холодно. Это был не тот холод, который пробирает до костей, а тот, что селится внутри, когда знаешь, что впереди - что-то неизбежное , от чего не можешь просто убежать. Утро в Ванильном королевстве наступило слишком быстро. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие стрельчатые окна, казался Шадоу Милку почти агрессивным - слишком чистым, слишком правильным для того хаоса, что творился у него в душе. Пока Пьюр Ванила бесшумно передвигался по комнате, собираясь на предстоящую встречу, Милк сидел на краю кровати, застыв, словно изваяние из темного мрамора. Внешне он старался сохранять привычную маску холодного безразличия, но внутри него бушевал ледяной ураган предчувствий. Он смотрел на своего возлюбленного и видел в нем не только спасителя, но и человека, который сейчас шел на плаху собственного долга. Милк понимал: это собрание Древних Героев не будет дружеским чаепитием. Это будет суд. Суд над ним, над его прошлым и, что самое страшное, над правом Ванилы на счастье с тем, кто когда-то был воплощением кошмара. Мысли Милка неслись по кругу, рисуя один сценарий мрачнее другого. Он старался не думать про Вайт Лили. Он старался выкинуть её образ из головы, но её немое осуждение преследовало его даже в полумраке спальни. Он старался вообще ни о чем не думать . Ни о том , что Пьюра могут заставить выбирать , ни о том что древние знают Ванилу намного больше , чем он , а это значит , что на их фоне Милк смотрится менее выгодно. Что, если она разглядит в нем то, чего не хочет замечать Ванила? Что, если она, используя всю свою близость и авторитет, начнет капля за каплей вливать в уши Ванилы яд сомнения? "Он - ошибка, Пьюр Ванила. Он - тень, которая поглотит твой свет. Он никогда не изменится". Милк до дрожи в пальцах боялся, что её слова окажутся весомее всех тех ночей, что они провели вместе . Страх отвержения рос в нем, превращаясь в удушливый ком. Всю свою жизнь он был одинок, всю свою жизнь он сражался с миром, который его ненавидел. И теперь, когда он впервые нашел опору, когда он позволил себе поверить в то, что его можно любить, всё это могло рассыпаться из-за решения нескольких " святых" героев. Какая радость. " Выбирай , Пьюр Ванила, либо мы , либо этот монстр". В голове Милка прокручивались слова извинения, которые он никогда не произнесет. Он видел, как Ванила, ведомый чувством ответственности и любви к своим друзьям, медленно отводит взгляд. Как он выбирает свой долг, свой светлый мир, оставляя Милка одного в той бездне, из которой тот так долго пытался выбраться. "Простите , друзья мои , я и впрямь совершил ошибку , так близко подпустив к себе Зверя Обмана ". Сама мысль о том, что Ванила может признать их отношения "ошибкой", была для Милка хуже любого меча. Это означало бы смерть всего того человеческого, что начало в нем прорастать. Милк смотрел в зеркало, видя там лишь обломки того величественного существа, которым он когда-то себя считал. Теперь его величие зависело от милости тех, кого он презирал. Он чувствовал себя жалким, зависимым, уязвимым. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что позволил Ваниле стать его единственным смыслом. ... Шадоу Милк почувствовал, как звук магии портала резонирует где-то в основании его черепа, превращаясь в тупую, пульсирующую боль. Воздух в Большом зале советов был холодным и неподвижным, пропитанным ароматом старого камня и мощной, подавляющей магии четырех великих правителей. Когда они появились , разговоры мгновенно стихли. Милк стоял чуть позади Ванилы, выпрямил спину, расправил плечи и заставил свои губы застыть в легкой, едва уловимой полуулыбке - той самой, надменной и загадочной, которую он носил веками. Но внутри него всё кричало. Сердце колотилось о ребра, а ладони были ледяными. Ему до безумия, до дрожи хотелось схватить Ванилу за руку, сорвать его с этого места и бежать - прочь из этого замка, прочь от этих " героев" , в какую-нибудь далекую глушь, где не будет судей, а будут только они двое. Ванила, напротив, казался воплощением достоинства, хотя Милк чувствовал исходящую от него волну тревоги. Лекарь шел ровно, его шаги были мягкими, но в том, как он чуть крепче, чем обычно, сжимал свой посох, выдавалась его внутренняя борьба. - Приветствую вас, друзья мои - голос Ванилы прозвучал чисто, но в нем слышалась тень усталости, которую он не смог скрывать. Пьюр занял свое место во главе круглого стола. Милк, не дожидаясь приглашения, опустился на стул рядом с ним. Он сел небрежно, закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя, что мнение присутствующих его ничуть не волнует. Однако его колено почти касалось бедра Ванилы - единственная невидимая со стороны опора, которую он мог себе позволить. Все ещё хотелось сбежать. Подальше от всех , от всего мира , что бы только Пьюр был рядом , что бы им никто больше не мешал. Напротив сидел Дарк Какао. Его тяжелый взгляд, казалось, прошивал Милка насквозь, как холодное черное лезвие. Рядом с ним Холли Берри, чье обычно радушное лицо сейчас было непривычно суровым и сосредоточенным. Голден Чиз постукивала пальцами по столу, и этот звук напоминал тиканье часового механизма бомбы. А чуть в стороне, в тени, сидела Вайт Лили. Она не смотрела на Милка - она смотрела на Ванилу, и в её взгляде была такая смесь печали и непонимания, что Милку захотелось зажмуриться. Дарк Какао заговорил первым. Его голос был подобен камнепаду - такой же низкий, рокочущий, не оставляющий места для возражений , угрожающий убить тебя , стоит совершить одно неосторожное движение: - Пьюр Ванила. Мы долго ждали этого момента - он перевел взгляд на Милка, и в его глазах вспыхнула искра подавленного гнева - И у нас накопилось слишком много вопросов, чтобы и дальше делать вид, что ничего не происходит. Мы собрались здесь, чтобы понять, насколько безопасно твое присутствие в этих стенах, Шадоу Милк. Если ты думаешь, что твои недавние… подвиги… стерли тени твоих безумств, то ты ошибаешься. Голден Чиз резко выпрямилась, её золотые украшения звякнули: - Безопасно? Дарк Какао, о чем ты говоришь? - её голос был острым, как бритва - Пьюр Ванила, я уважаю твое милосердие, но это переходит все границы. Как мы можем доверять существу, чья сама природа - обман? Как мы можем быть уверены, что завтра он не воткнет тебе нож в спину просто потому, что ему стало скучно? Раздражают , как же они раздражают ! Не могут хоть на секунду сделать вид , что у них есть капля уважения? Милк может щелчком пальца стереть их с лица земли, какого черта они себе позволяют?! Зверь почувствовал, как Ванила рядом с ним напрягся. Лекарь собирался ответить, его губы уже разомкнулись, но в этот момент заговорила Вайт Лили. Её голос был тихим, почти невесомым, но он заставил всех замолчать: - Пьюр Ванила… - она наконец подняла глаза и посмотрела прямо на Милка, а затем снова на друга детства - Ты всегда видел свет там, где другие видели только тьму. Это твой дар и твое проклятие. Но посмотри на ситуацию трезво. Мы говорим о Звере Обмана . О том, кто может заставить тебя верить в то, чего нет. Кто может превратить твой ад в рай, а твою любовь - в инструмент манипуляции - Она сделала паузу, и Милку показалось, что воздух в легких закончился - Как мы можем быть уверены, что всё, что происходит между вами… не является лишь очередной ловушкой Шадоу Милка? Что, если он просто играет твоими чувствами, чтобы разрушить нас изнутри, используя тебя ? Милк сжал руки в кулаки так сильно , что казалось ещё немного , и ногти насквозь проткнут ладонь. Слова Лили повисли в воздухе тяжелым свинцовым облаком. Милк застыл, боясь пошевелиться. Это было именно то, чего он боялся - его собственная сила была обращена против него. Его прошлое стало капканом, из которого не было выхода. Он не смотрел на героев. Он смотрел только на профиль Ванилы, с ужасом ожидая увидеть там тень сомнения. В зале Советов воцарилась тишина, такая, что было слышно, как тает воск в золотых канделябрах. Напряжение между собравшимися можно было резать мечом - оно вибрировало в воздухе, сталкивая лед подозрений с пламенем скрытой ярости. Фигура Какао напоминала монолит из черного камня. Каждое его дыхание было тяжелым. Глядя на Милка, он видел не "союзника" , а отражение того ужаса, который принесла в его земли Мистик Флаур. Для него все Звери были единым злом, извращенной пародией на жизнь, которую нельзя исправить - только уничтожить или запереть навечно. В его глазах Милк был паразитом, который впился в доброе сердце Ванилы. Голден Чиз не скрывала своего недоверия. Её золотые крылья за спиной едва заметно подрагивали. В памяти еще слишком свежи были разрушения, принесенные Бернинг Спайсом. Она считала Ванилу безумцем. Для неё доверие к Шадоу Милку было равносильно тому, чтобы добровольно впустить голодную лису в курятник и надеяться, что она станет вегетарианкой. Только Холли Берри смотрела чуть иначе. Она переводила взгляд с напряженного Милка на Ванилу, чьи пальцы едва заметно дрожали. Холли не была глупой - она понимала опасность. Но что-то подсказывало ей , что все не так просто , каким кажется. - Каковы твои цели теперь, Шадоу Милк? - голос Вайт Лили разрезал тишину. Она подалась вперед, её глаза сверкали холодным светом - Чего ты добиваешься на самом деле? Ах , ну конечно! Вайт Лили оказалась самой непримиримой , кто бы мог подумать?! Её любовь к Ваниле была чистой, почти религиозной в своей преданности. Она видела в Милке вирус, который медленно отравляет её лучшего друга. Для неё Шадоу Милк был мастером марионеток, и она была уверена, что Ванила - лишь главная кукла в его новой, изощренной игре. Интересно, принадлежала ли заслуга в виде ее взглядов Элдер Фейри?.. Если Лили начнет слишком сильно паясничать , можно будет напомнить о нем - тогда девушка замолкнет и на стороне зверя будет что-то, похожее на преимущество. Милк почувствовал, как внутри него всё сжалось. Страх, что Ванила сейчас прислушается к ней, что он увидит в её словах истину, почти ослепил его. Но он и впрямь был Зверем Обмана. Игры - это то, в чем он был лучшим. Он вальяжно откинулся на спинку стула, нарочито громко хмыкнув. - Мои цели? О, Вайт Лили, ты всегда была такой… драматичной?.. - он обвел зал ленивым взглядом, хотя его сердце готово было выпрыгнуть из груди - Раз уж я теперь, как вы выражаетесь, на стороне "добра и счастья" , то логично, что я буду на стороне Ванилы. И, соответственно, на вашей. Хотя, признаться, ваше общество куда менее забавное, чем общество теней. Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как Голден Чиз скрипнула зубами. - Да и вообще - продолжил Милк, придав голосу покровительственный тон - вам всем стоит искренне радоваться. Если бы я остался на стороне Дарк Энчантресс, вам бы сейчас было очень несладко. Мои иллюзии могли бы превратить вашу жизнь в бесконечный кошмар, из которого вы бы не выбрались. А теперь? Теперь у вас есть союзник, который знает врага изнутри. Сильный союзник. Вы должны благодарить Ванилу за то, что он проявил… дальновидность. Вайт Лили не дрогнула. Её лицо оставалось бледным и строгим. - Ты говоришь о силе, но не о верности - отрезала она - Почему мы должны быть уверены, что это не часть плана? Твоего или Дарк Энчантресс? Ты - Мастер Иллюзий. Что, если всё это: твое раскаяние, твой переход на нашу сторону, даже твои… отношения с Ванилой - это лишь способ усыпить нашу бдительность, чтобы нанести удар изнутри? Что, если ты предашь нас завтра, когда это станет тебе выгодно? Милк почувствовал, как в нем закипает ярость. Она била в самое больное место. Она ставила под сомнение то единственное, что было для него настоящим - его чувства к Ваниле. Он украдкой посмотрел на Пьюра , ища поддержки, но лекарь сидел, опустив глаза, и на его лице отражалась невыносимая внутренняя борьба. Это стало последней каплей , сейчас Ванила отвернётся от него, если Милк что-нибудь не сделает! - Какой смысл в такой сложной афере, ? - Милк прищурился - Я мог бы уничтожить вас сотней других способов, куда менее утомительных. - Потому что ты - зло - Вайт Лили произнесла это слово так, словно оно было окончательным приговором - А зло всегда ищет самый извращенный путь. Тебе нельзя доверять . Ты - ошибка, которую Ванила совершает из-за своей бесконечной доброты. Милк честно пытался сдержаться. Он обещал Ваниле быть осторожным. Он знал, как Лили дорога ему. Но её праведный тон, её уверенность в собственной непогрешимости вскрыли в нем старые шрамы. Он медленно подался вперед, и на его губах расцвела та самая ядовитая, хищная ухмылка, которая заставляла его врагов трепетать. - Зло? - переспросил он, и в его голосе зазвучал опасный смех - Как интересно слышать это именно от тебя.Тебе ли рассуждать о том, кто из нас является "злом" и кто совершает ошибки , последствия которых разгребает весь мир? Он сделал ударение на каждом слове, его намек на происхождение Дарк Энчантресс повис в воздухе, как заряженная молния. В глазах Милка плясало торжество вперемешку с отчаянием - он знал, что ударил по самому запретному, по самому больному , но он не мог позволить ей разрушить то единственное тепло, которое у него осталось. Мир, который они так старательно строили всё утро, рухнул в одно мгновение, погребая под собой надежду на мирное сосуществование. После ядовитого выпада Милка, Вайт Лили сидела бледная, словно полотно .Пьюр Ванила почувствовал, как в груди всё сжимается. Он видел, как его друзья отдаляются, как рушится тот хрупкий мост, который он пытался построить между своим прошлым и своим... будущим. Он быстро накрыл руку Милка своей, пытаясь одновременно и успокоить его, и подать знак остальным, что ситуация под контролем. - Пожалуйста... - голос Ванилы был мягким, но в нем слышалась доля явного отчаяния - Давайте не будем вспоминать старые раны. Милку нет смысла лгать нам. Он отказался от стороны Дарк Энчантресс не ради выгоды, а потому что увидел, к чему ведет этот путь. Он защитил меня в той битве, рискуя собой. Разве это не доказательство его искренности? Древние замолчали. Вайт Лили подняла голову, хоть её глаза были полны боли, но в них всё ещё горел огонь недоверия. - Даже если он не лжет о переходе, Ванила... - тихо произнесла Лили - я всё равно не чувствую, что ты в безопасности. Тень не может стать светом просто потому, что ей так захотелось. Холли Берри, до этого момента лишь наблюдавшая , тяжело вздохнула: - Слушайте, мы так до ночи будем препираться . Ванила, ты ведь не ребенок. Ты мудрее многих из нас. Давай честно: ты сам-то как себя чувствуешь? Ты уверен в нем? Ты веришь, что он не играет тобой? Ванила посмотрел на Холли, и на его лице появилась слабая, почти прозрачная улыбка : - Друзья мои, вам нет причин переживать за меня - в его голосе зазвучала та самая непоколебимая уверенность , которой совершенно не хотелось сопротивляться - Милк... он гораздо лучше, чем хочет казаться. Его сердце не наполнено ложью по отношению ко мне. Голден Чиз раздраженно вскинула брови и издала резкий, сухой смешок. Она подалась вперед, глаза тут же всполыхнули гневом: - Ты серьезно, Ванила? - её голос звенел от возмущения - Он лучше, чем кажется? Ты просто сидишь в розовых очках и не видишь, как он медленно обвивает твою шею своими иллюзиями? Я не позволю Зверю Обмана дурить голову моему другу! Милк почувствовал, как ярость, которую он так старательно сдерживал ради Ванилы, снова начинает закипать. Он раздраженно цокнул языком: - Как же вы утомительны со своими подозрениями. Я уже объяснил вам, на понятном языке : у меня нет причин вредить Ваниле. Ни причин, ни мотивации. Вы думаете, я плету заговоры? Чтобы что? Получить власть над вашим маленьким, пыльным королевством? - Он обвел зал презрительным жестом - Вы мне попросту неинтересны. Ни ваши интриги, ни ваши идеалы. Всё, что меня здесь держит - это он. Если бы не Ванила, я бы забыл о вашем существовании через пять минут после выхода из этого рассадника добра. Вайт Лили вдруг резко встала. Она сжала посох так сильно, что её пальцы побелели и смотрела не на Ванилу, а прямо в глаза Милку, и в этом взгляде была вся её скорбь и вся её решимость защитить то, что ей дорого: - Слова - это твоя стихия, Шадоу Милк. Ты можешь соткать из них любую правду, которую Ванила захочет услышать. Ты говоришь, что он - всё, что тебе нужно? Ты говоришь, что ты на нашей стороне? Тогда докажи это. Не словами, не своими ядовитыми шутками и не притворным спокойствием. Если ты действительно хочешь, чтобы мы поверили в твою верность Ваниле... докажи это делом. Докажи так, чтобы у нас не осталось ни тени сомнения, что ты не предашь его, когда наступит настоящая тьма. Пока что всё, что я вижу - это мастерски исполненная роль. И я требую доказательств, которые невозможно подделать иллюзией. В зале снова повисла тяжелая, звенящая пауза. Ванила испуганно посмотрел на Лили, понимая, что она требует невозможного - доказательства искренности от того, кто сам по себе является воплощением неискренности, он сам едва добился расположения и правды от зверя , а что теперь? Милк на мгновение замер, глаза его сузились, словно он раздумывал , с какой стороны будет удобнее напасть , и внезапно синие губы растянулись в широкой, хищной улыбке, обнажая острые зубы. Это не была улыбка союзника , это был оскал существа, которое устало притворяться домашним псом: - Доказать? - переспросил он, и его голос внезапно обрел странное, многослойное звучание, словно говорили тысячи голосов одновременно - Хорошо. Если вы так жаждете увидеть "дело" , а не слова… я покажу вам то, что вы способны понять. Прежде чем кто-то успел среагировать, Милк резким движением взлетел вверх , материализуя с руке посох. Его фигура на мгновение потеряла четкие очертания, превращаясь в вихрь синих и лазурных теней. Пространство вокруг начало искажаться, идти трещинами, как разбитое зеркало. Зал замигал мертвенно-синим светом, реальность задрожала и начала рваться по швам у всех на глазах. - Шадоу ! - вскрикнул Ванила, вскакивая со своего места, но было уже поздно. Для всех Древних Героев, кроме Ванилы, мир внезапно перестал существовать. Иллюзия накрыла их с головой, как холодная океанская волна - полностью , не давая и шанса на то , что бы вырваться. Дарк Какао схватился за голову . Перед его глазами его замок рушился не в снегах, а в огне, и его собственный сын смотрел на него взглядом, полным чистой, неразбавленной ненависти, вонзая меч в сердце каждого, кого Какао клялся защищать. Голден Чиз видела, как её золотой город рассыпается в пыль под её ногами, а её подданные, те самые, кого она так отчаянно пыталась спасти, превращаются в тени и улетают прочь, проклиная её имя. Она тянула к ним руки, но её крылья были сломаны и объяты пламенем. Лили замерла, она видела не Дарк Энчантресс, нет. Она видела саму себя, поглощенную бездной, и из этой бездны на неё смотрели глаза Ванилы - но в них не было радости. Только бесконечное отвращение. Она видела, как все её мечты о мире становятся причиной его окончательной гибели. Боль в их головах была невыносимой, пульсирующей, словно кто-то копался в их мозгах раскаленными щипцами, вытаскивая на свет самые сокровенные, самые постыдные страхи. Они были парализованы. Великие воины, правители королевств - сейчас они были лишь напуганными тенями , запертыми в клетках собственного разума. Среди этого кошмара только Ванила стоял неподвижно. Его иллюзия не коснулась. Он видел всё : и бьющихся в агонии друзей, и Милка, который парил под сводами зала, окутанный ореолом разрушительной энергии. На лице Милка не было злобы - только ледяное безразличие . Ванила сделал шаг вперед, не боясь искаженного пространства. Он протянул руку и мягко, но уверенно потянул Милка за рукав : - Шадоу - тихо сказал он - Достаточно. Пожалуйста. Они уже всё поняли. Милк замер. Энергия вокруг него продолжала искрить, но он медленно повернул голову к Ваниле. Несколько секунд он смотрел на лекаря - в его глазах всё еще плескалось безумие хаоса, но затем зверь раздраженно фыркнул, как капризный ребенок, у которого забрали игрушку. Он щелкнул пальцами, и синее свечение мгновенно исчезло. Пространство с хлопком вернулось в норму. Зал Советов снова стал обычным залом, только теперь Древние Герои едва держались на ногах. Они все смотрели на Милка с совершенно иным чувством - это был не просто страх, это было осознание пропасти, которая разделяла их силы . Шадоу плавно опустился на свой стул, поправляя воротник с таким видом, будто ничего не произошло: - Ну что? - бросил он, обводя присутствующих взглядом - Всё еще нужны "доказательства" или мне повторить? То, что вы только что почувствовали - это лишь крупица, жалкая тень того, что я могу сделать. Если бы я действительно хотел вашего падения, Ванильное Королевство превратилось бы в пепел за пару секунд. А самого Ванилу я бы стер из памяти мира так чисто, что вы бы даже не вспомнили, как его звали. Он наклонился вперед, его голос стал жестким, лишенным всякой шутливости: - Но, как вы можете видеть, я сижу здесь и ничем криминальным не занимаюсь. У меня нет причин сдерживаться, кроме одной - я этого не хочу. Я не хочу причинять вред Ваниле. А вы… вы лишь декорации, которые я милостиво соглашаюсь не ломать - Милк откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди - Это небольшое представление нужно было лишь потому, что я не знал, как иначе вбить в ваши ограниченные умы такую простую мысль . А теперь вынужден заявить что мне наскучила наша беседа и я ухожу. Ванила посмотрел на своих друзей - в его глазах была печаль, но и твердость. Он не извинялся за нерадивого дипломата. Он просто ждал, когда они наконец примут ту истину, которую Милк только что продемонстрировал с такой жестокой наглядностью: Зверь здесь не потому, что он слаб или хитер. Он здесь, потому что он выбрал остаться. И это была высшая форма преданности, на которую способно существо хаоса. Когда синее марево окончательно рассеялось, и фигура Шадоу Милка растворилась в воздухе после короткого кивка Ваниле, в зале Советов воцарилась тишина другого рода. Это была тишина после взрыва - оглушительная, пустая, пропитанная запахом гари и остатками чужого, первобытного страха. Пьюр Ванила медленно опустил руку, которой только что касался плеча возлюбленного. Его пальцы всё еще подрагивали, но взгляд был ясным и прямым. Он обвел своих друзей взглядом, в котором читалась бесконечная печаль и тихая решимость. Дарк Какао первым тяжело опустился в свое кресло, его доспехи звякнули, словно он внезапно стал вдвое тяжелее. Вайт Лили сидела неподвижно, её глаза были устремлены в одну точку на столе, словно она пыталась разглядеть там ответы на вопросы, которые боялась задать. - Прежде всего - начал Ванила, и его голос дрогнул, - я хочу искренне извиниться. За то, что так долго лгал вам. За то, что скрывал. Я боялся именно этой реакции. Я боялся, что вы не увидите того, что вижу я, а увидите только ту угрозу, которую он только что продемонстрировал. Он замолчал, давая им возможность высказаться. Он ожидал бури, гнева, новых обвинений. Но Древние были слишком истощены ментальным ударом Милка. - Как? - голос Дарк Какао прозвучал глухо, почти надломленно. Он поднял голову, и в его глазах, обычно полных твердости, отразилось полное недоумение - Ванила, ответь мне только на одно. Как ты вообще смог… приручить это чудовище? Ванила слабо, грустно улыбнулся: - Приручил - это неподходящее слово, Дарк Какао. Приручают ломая волю. Я не ломал Милка. Я… я просто слушал его. - Еще какое подходящее! - резко вставила Голден Чиз, её голос дрожал от едва сдерживаемого раздражения - Мы видели это только что! Он сорвался с цепи, показал нам ад, а потом по твоему слову - всего по одному слову! превратился обратно в покорную тень. Ты думаешь, что это любовь, но со стороны это выглядит так, будто ты держишь в руках чеку от бомбы, которая может взорваться в любую секунду. Я не позволю ему дурить тебя! Вайт Лили всё это время молчала. Внутри неё бушевал пожар. Ей хотелось вскочить, схватить Ванилу за плечи и закричать что тот сошел с ума. Но глядя на спокойное, светлое лицо Ванилы, она вдруг поняла, что потеряла право на такие слова. Ее не оказалось рядом , когда Ваниле это было нужно. - Похоже… - тихо, почти безжизненно произнесла Лили, прерывая Голден Чиз - Похоже, Шадоу Милк действительно теперь наш союзник. Нравится нам это или нет. Холли Берри, которая до этого молча наблюдала за реакцией друзей, наклонилась вперед. Её взгляд был более мягким, в нем сквозило любопытство, смешанное с глубоким сопереживанием. - Ванила, скажи - спросила она - когда мы все ушли не встречу с другими зверями, когда ты встретился с ним чем вы двое занимались ? Ванила отвел взгляд, и на его щеках появился едва заметный румянец. В памяти всплыли не темные одежды отшельника , а то , что были после них . Бесконечные часы в уединении, те ночи, когда реальность за стенами переставала существовать: - Мы разговаривали - просто ответил он - Много разговаривали. Много спорили о природе света и тени, о том, что такое правда и что такое обман. Я пытался понять его боль, а он… он пытался понять мою надежду. Сначала это было противостояние. Потом - любопытство. А потом, когда битва закончилась и мне пришло время вернуться к вам, я ушел. Но… Он сделал паузу, и его глаза засияли особым, теплым светом. - Когда я оказался один, я вдруг понял, что хочу вернуться. Не как герой к врагу, а как человек к человеку. И когда мы встретились снова, я узнал, что Милк испытывал то же самое. Он не знал, как это назвать, он злился, он как и я пытался это отрицать, но он тоже…хотел вернуться. Ванила устремил робкий взгляд на Лили , но та не подняла глаз : - Понято. У нас больше нет вопросов. Ванила встал со своего места. Его мантия зашуршала по полу, и в этом движении было столько грации и покоя, что Древние невольно замерли. - Спасибо вам. Спасибо за то, что согласились выслушать меня, несмотря на всю мою ложь. Я знаю, вам нужно время, чтобы это принять. До встречи. С этими словами Ванила поднял руку, и золотое сияние окутало его фигуру. В следующее мгновение зал Советов опустел , стало неестественно тихо. Четверо Древних героев сидели неподвижно, глядя на пустой стул, на котором только что сидел их самый мудрый и самый непредсказуемый друг. Холли Берри откинулась на спинку своего массивного кресла и прикрыла глаза, массируя виски: - Наш Ванила влюбился. Глубоко, безнадежно и , боюсь, окончательно. Спорить с ним сейчас - всё равно что пытаться остановить извержение вулкана чайной ложкой. Дарк Какао поднял на друзей тяжелый взгляд: - Я не понимаю . Как он это сделал? Как он смог приручить это... даже не знаю как назвать. - Это ведь Ванила - тихо отозвалась Холли Берри, открывая глаза. Её взгляд был прикован к месту, где сидел Ванила - Мы всегда сражались силой . А Ванила… он всегда сражался сердцем. Мы видим в Милке монстра, а Ванила, видимо, нашел в нем какую-то изломанную, искаженную правду. Если он смог заставить это существо хотеть быть рядом, то это самая великая победа Ванилы за все времена. - Победа? - Голден Чиз резко повернулась к ней - Или величайшее поражение? Мы не можем просто сидеть и смотреть, как этот паразит высасывает из него свет! Мы должны что-то сделать. - А что мы можем сделать? - Вайт Лили наконец снова заговорила. Её голос был едва слышным, но в нем чувствовалась такая глубина боли, что остальные невольно замолкли. Она всё еще сжимала посох - Мы не можем запереть его в башне, как принцессу . Мы не можем запретить ему чувствовать. Ванила сделал свой выбор. Лили замолчала, и в её голове снова прокрутились слова Милка о том, что она сама далеко не святая. Каждое её слово сейчас ощущалось как пепел во рту. Ей хотелось кричать, что Милк - это яд, что он уничтожит всё, что дорого Ваниле, но она чувствовала, как её собственная правота ускользает. Нет у нее прав на то , что бы ненавидеть. И право это она потеряла очень давно: - Нам остается только одно - продолжала Лили, поднимая глаза. - Наблюдать. Нам нужно быть рядом. Не для того, чтобы мешать им, а для того, чтобы подхватить Ванилу, когда эта иллюзия рухнет. Я... думаю что никогда не смогу доверится Шадоу Милку. ... Золотое сияние в центре спальни вспыхнуло и тут же погасло, оставив после себя лишь дрожащий воздух. Пьюр Ванила стоял посреди комнаты , а затем, не снимая мантии и даже не потрудившись отложить посох, рухнул на кровать. Матрас мягко спружинил, принимая его изнеможденное тело. Он уткнулся лицом в подушки, издав долгий, приглушенный стон. Напряжение последних часов, которое он удерживал внутри себя железной волей, теперь выходило наружу, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Милк, который до этого сидел у окна, замерзшей тенью наблюдая за темным небом, медленно повернул голову. Он не бросился к нему, не начал язвить. Он просто смотрел на неподвижную фигуру лекаря. В его глазах всё еще тлели искры недавнего гнева, смешанного с горьким осадком вины, которую он так старательно пытался отрицать: - Ну что? - наконец подал голос Милк. Его тон был нарочито сухим, почти безжизненным - Они уже готовят костры, чтобы сжечь меня , или пока просто затачивают мечи и копья ? Ванила не пошевелился. Милк подошел ближе , остановился у самого края кровати, глядя на то, как мелко дрожат плечи Ванилы. Он долго молчал, перебирая в голове тысячи едких фраз, но в итоге выдавил из себя совсем другое: - Ты злишься? - спросил он, и в этом вопросе, несмотря на всю его внешнюю холодность, промелькнула тревога. Ванила наконец медленно перевернулся на бок. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а золотистые волосы спутались. Он посмотрел на зверя без капли того гнева, которого Милк так боялся и который так заслужил: - Нет - тихо ответил Ванила, протягивая руку и слабо касаясь кончиками пальцев колена возлюбленного - Не злюсь. Я просто... очень устал. Но в следующий раз... пожалуйста - его голос дрогнул - больше никогда так не делай. Не используй их страхи против них. Это было... слишком жестоко. Милк отвел взгляд. Он ожидал криков, упреков, может быть, даже того, что Ванила выставит его за дверь. Но эта мягкая, почти умоляющая просьба ударила больнее любого наказания. Он медленно опустился на кровать рядом с Ванилой, чувствуя, как его собственная гордость ломается под весом этой бесконечной доброты. - Ладно - буркнул Шадоу - Больше не буду. Если они снова не начнут нести свою лицемерную чушь. Ванила тихо, сокрушенно выдохнул. Он придвинулся ближе к Милку, утыкаясь лбом в его плечо. Тепло, исходящее от Тени, начало понемногу согревать его замерзшую душу: - Мне всё еще так стыдно перед ними - прошептал лекарь, и Милк почувствовал, как ткань его мантии намокает от слез - Мне стыдно, что я так долго лгал им. Милк неловко обнял его за плечи, притягивая ближе. Его пальцы, привыкшие плести иллюзии, теперь неумело поглаживали Ванилу по спине, стараясь успокоить: - Ты не виноват, что они не способны видеть дальше собственного сияния. Теперь ведь тебе не нужно убиваться из за того , что мы скрываемся ? Тебе так легче? Ванила прикрыл глаза и благодарно улыбнулся: - Да . Так намного легче. Спасибо, что пошел со мной. Он закрыл глаза, чувствуя, как тяжелый груз вины, терзавший его неделями, наконец-то начинает таять. В этой тихой комнате, в объятиях того, кого весь мир считал злом, он впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему дома. Милк ничего не ответил. Он просто лежал в темноте, слушая ровное дыхание Ванилы и понимая, что теперь он пойдет на что угодно , на любые унижения, на любую битву, даже на мир с героями - лишь бы Ванила и дальше продолжал так же спокойно спать рядом с ним. ... В голове каша - точнее и не скажешь . Лучший друг в объятиях монстра : Вайт Лили снова его подвела. В сердце поселилась тревога , не дававшая нормально дышать. Да , это его личная жизнь, и у нее нет права в нее лезть, но ведьмы немилостливые , оставить Ванилу наедине с этим чудовищем?! После всего ,что она видела и слышала , после смерти Элдер Фейри , после сегодняшнего представления ?! Пальцы сильнее сжали посох . Ноги сами привели ее сюда . Ей нужны были ответы от того , кто знает Милка не по наслышке , кто знает то , на что зверь обмана действительно был способен. Тот , кто сможет помочь. Лили поежилась , плотнее укутывая плечи накидкой - в Соляных катакомбах всегда было просто до дрожи холодно.