Вдвоем в полумраке

Зал Собраний во дворце Дарк Энчантресс тонул в густых, пульсирующих тенях. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным ароматом гари, древней пыли и приторно-сладким запахом Этернал Шугар, который учуять можно было за три километра . Сами Звери восседали вокруг круглого стола, и каждый из них сегодня казался Милку подозрительно тихим. Шадоу чувствовал на себе эти взгляды . Взгляды недоверия . Он знал, что он - лучший актер во всем этом балагане, но даже у лучшего актера могут дрогнуть руки, когда на кону стоит нечто большее, чем просто удачная шутка. Сомнения Шугар, молчаливое наблюдение Мистик Флаур, скучающая, но опасная агрессия Бернинг Спайса - всё это сплеталось в невидимую сеть вокруг него и медленно, но верно начинало душить. Наверное, даже хорошо что пару недель назад Сайлент Салт пропал без следа ,и с тех пор его не было не видно и не слышно. Хотя , что бы тот мог сделать больше , чем просто молчать? Шадоу больше не мог быть таким , как раньше . Не мог выдавливать из себя безразличие и улыбки , когда каждую секунду его сердце рвалось на части , стоило ему подумать о золотистых волосах или о взгляде глубоких гетерохромных глаз, которые смотрели с нежностью, с любовью. А думать о чем то, кроме Ванилы зверь разучился совершено. Дарк Энчантресс заговорила , ее голос, холодный и ровный, разрезал тишину: - Шадоу Милк, ты стал более тихим в последнее время . Некоторые говорят, что причина - это Ванильный Король. Скажи нам , что ты думаешь о Пьюр Ваниле? Не мешает ли тебе твоё любопытство видеть в нем то, чем он является на самом деле - препятствие, которое нужно устранить? В зале стало так тихо, что Милк услышал тихий шелест крыльев Шугар. Он понял: это проверка. Прямая и беспощадная. Если он сейчас проявит хоть тень мягкости, его разорвут на части. Милк расхохотался: - Пьюр Ванила?! - воскликнул он, скорчив гримасу глубочайшего отвращения - Ах , как обидно слышать , что причиной моего мудрого молчания вы сочли это надоедливое ничтожество. С чего это вы решили, что этот сахарный кусок доброты может вызывать у меня что-то, кроме тошноты? Он остановился, глаза сверкнули , но... Этого было мало. Он знал, что сейчас нужно ударить по самому больному, чтобы никто не заподозрил его в привязанности: - Если бы была возможность, я бы с огромным удовольствием содрал с него эту золоченую кожу заживо прямо сейчас! - прошипел Милк, и в его голосе зазвучала такая сосредоточенная ненависть, что даже у него самого внутри всё похолодело - Я бы хотел видеть, как меркнет свет в его глазах, когда он поймет, что его драгоценная доброта - лишь писк перед лицом истинного обмана. Я бы превратил его крики в симфонию, а его королевство - в пепелище, на котором он будет молить о смерти! Это была бы… идеальная шутка над его святостью. Он замер, тяжело дыша, ожидая реакции. Прости , Нилли , это необходимо . Иначе их личный рай разорвут на части. - Прекрасно сказано! - внезапно пробасил Бернинг Спайс, с грохотом ударив кулаком по столу - Мне так наскучили все эти бюрократии и пустые собрания , скука смертная! Я давно хотел раздавить этих жалких древних героев , как гнилые фрукты. Пора повеселится! Этернал Шугар хихикнула, прикрыв рот , но в её глазах не было веселья: - Я согласна. Эти герои… они держат мою Холлиберри на той стороне. Если мы уничтожим их... я смогу играться с ней столько , сколько захочу. Я помогу вам превратить их мечты в сладкие кошмары. Мистик Флаур медленно подняла голову, её голос прозвучал как шелест сухой листвы. - Всё должно вернуться в пустоту. Древние Герои слишком долго цепляются за существование. Если Шадоу Милк готов нанести удар, я не вижу причин медлить. Тишина… она пойдет им всем на пользу. Дарк Энчантресс удовлетворенно улыбнулась. - Видимо, зверям стало скучно сидеть на одном месте? Значит, решено. Общая атака. Шадоу Милк, ты возглавишь первый удар, раз уж в тебе кипит такая жажда расправы. Необязательно убивать их , но кто я такая , что бы мешать веселью , если сильно хочется? Милк почувствовал, как по спине пополз ледяной пот. Его слова, сказанные ради показухи, стали основой для плана, который мог уничтожить всё, что ему было дорого. Он загнал себя в ловушку собственной лжи. Другие Звери смотрели на него - теперь не с подозрением, а с хищным энтузиазмом. Что он натворил , боже , что он натворил?! - О-о-о, как это чудесно! Настоящий хаос! - растянулся он в улыбке - Настоящий финал для этой скучной пьесы! Да! Давайте сожжем их всех! Давайте растопчем их надежды! Я подготовлю такие иллюзии, от которых Пьюр Ванила сойдет с ума еще до того, как я успею показать ему истинное отчаяние. Милк посмотрел на свои руки - они мелко подрагивали. Он мгновенно сжал их в кулаки : - Ах, от нетерпения аж руки дрожат - сквозь зубы громко прошептал зверь - Мне не терпится увидеть выражение его лица. Это будет… незабываемо. Внутри него разверзалась черная дыра отчаяния, сердце колотилось где то в горле. Он только что подписал смертный приговор всему , о чем так отчаяно беспокоился ещё пару часов назад , он сделал это собственными руками, и теперь ему придется играть эту роль до самого конца, молясь, чтобы у него хватило времени предупредить его… или чтобы его собственная ложь не убила их обоих раньше времени. ... - Ванила , завтра - выдохнул он, едва появившись - Завтра будет битва. Не в замке. В лесах у границы. Звери... Энчантресс.. мы... они решили пойти в открытую. Ванила вздрогнул, его книга с глухим стуком упала на ковер - Что ?... Он подошел к Милку, пытаясь заглянуть ему в глаза, но тот упорно отводил взгляд, скрипя зубами так сильно, что звук казался треском ломающегося льда: - Шадоу, о чем ты? Какая битва? Почему?.. - Ванила протянул руку, но Милк резко отпрянул, его била мелкая дрожь. - Не спрашивай "почему"! Просто подготовь своих... друзей и постарайся не сдохнуть. Звери жаждут крови и мести за свои унижения. Спайс, Шугар, Мука... они все там будут. И ... и я , я тоже буду там. Ванила почувствовал, как сердце проваливается в ледяную пустоту. - Объясни , что происходит? Что нам делать? - прошептал он, и его голос сорвался - Шадоу , ты понимаешь, о чем просишь? Я не могу поднять на тебя оружие. Я не смогу сражаться, зная, что ты на другой стороне. Я просто застыну на месте! - Значит, не сражайся! - выкрикнул Милк, внезапно оборачиваясь. Его лицо исказилось - Уведи своих друзей подальше ! Спрячьтесь, и ожидайте момента , когда все ваши королевства превратятся в прах! Ванила сделал шаг вперед: - Послушай меня... пожалуйста. Это твой шанс. Перейди к нам. Сейчас. Останься здесь, со мной. Мы защитим тебя. Мы скажем, что ты всегда был на нашей стороне. Милк, оставь Дарк Энчантресс, это погубит тебя! Милк замер. Каждое слово Ванилы кололо его, как раскаленная игла. В его голове всё еще звучал его собственный голос: "Я бы содрал с него кожу заживо... " Вина за то, что он сам спровоцировал этот поход своей ложью, жгла его изнутри, и эта боль трансформировалась в ядовитую ярость: - К вам?! - Милк сорвался на крик, переходя в наступление, чтобы скрыть собственную ненависть к самому себе - Ты опять?! Ты хоть представляешь, чем я рискую, просто стоя здесь и предупреждая тебя? Я уже предал всё , что можно было предать! Я предал свои идеалы, других зверей ... я предал сам обман ради тебя! Я живу двойной жизнью, каждую секунду ожидая ножа в спину, а тебе всё мало?! - Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности! - воскликнул Ванила. - Твоя "безопасность" - это клетка! - прошипел Милк, наступая на него - Ты хочешь, чтобы я стал твоим ручным зверем, чтобы я сидел у твоих ног и каялся в грехах перед твоими праведными друзьями? Ты не любишь меня, Ванила, ты любишь проект своего спасения! Тебе мало того, что я здесь? - Это не так , я же уже говорил это , я люблю тебя! - Хватит! - Милк резко развернулся к окну - Завтра не ищи моего взгляда. Я буду делать то, что должен. А ты делай то, что умеешь лучше всего - лечи и молись. Он обернулся в последний раз, его глаза были полны невыносимой боли и отчуждения. - До завтра, Пьюр Ванила. Не иди за мной. - Подожди ,стой , давай поговорим!... Вспышка синего света и зверь исчез. Ванила остался стоять посреди пустой комнаты. Тишина обрушилась на него, как лавина. Он упал на колени, хватая ртом воздух. Каждое слово Милка эхом отдавалось в голове. " Это я виноват " - думал Ванила, и эта мысль была острее любого клинка - Я заставил его выбирать. Я поставил его в это невыносимое положение. Я эгоист" Тревога, как липкий черный туман, начала заполнять его сознание. Он представлял завтрашний день: хаос битвы, крики друзей, и Милк... Милк, который будет смотреть на него сквозь прицел своей магии. А что, если Милк решит, что легче просто покончить с этим? Что, если он не придет завтра? Или придет, чтобы действительно убить? "Я потерял его - билось в его голове -Я сам подтолкнул его к этому обрыву ". Завтра он выйдет на поле боя. Он будет ободрять Холлиберри, он будет стоять плечом к плечу с Дарк Какао. Но внутри него всё уже выгорело. Глядя на бледную полоску заката, Пьюр Ванила знал, что завтра, кто бы ни победил в этой битве, их общая сказка закончится навсегда. И эта вина - вина за то, что он не смог стать для Милка чем-то большим, чем просто очередной герой - останется с ним до самого конца Страх одиночества, страх потери, осознание собственной беспомощности перед грядущей катастрофой сплелись в тугой узел в груди. Ванила чувствовал, как его начинает трясти. Пульс колотил в висках. Он поднялся, пошатываясь, и пошел в ванную комнату. Ему нужно было умыться, нужно было остудить лицо, нужно было вернуть себе ясность ума, чтобы составить план, чтобы спасти друзей... чтобы спасти Милка. Пьюр открыл кран, плеснул в лицо холодной водой, но это не помогло. Отражение в зеркале пугало его - бледное привидение с красными глазами. Ванила открыл настенный шкафчик, ища какое-нибудь успокоительное , но его взгляд зацепился за предмет на верхней полке, задвинутый в самый угол. Маленькое, узкое лезвие. Старое, но всё еще идеально острое. Он не трогал его уже довольно давно. С тех пор, как Милк вошел в его жизнь по-настоящему, эта тьма внутри, казалось, отступила. Но сейчас... сейчас, когда Милк ушел, бросив ему в лицо обвинения, когда завтрашний день обещал только смерть и предательство, Ванила почувствовал ту самую знакомую, невыносимую тяжесть..Ему нужно было перебить эту душевную боль чем-то реальным. Чем-то, что можно было контролировать. Он протянул дрожащую руку и взял лезвие. .... Шадоу Милк стоял посреди комнаты , вцепившись пальцами в волосы. Идиот . В ушах всё еще звенел собственный голос - тот холодный, издевательский тон, которым он всего час назад на совете Зверей занимался словесным распятием Пьюр Ванилы. Он хотел как лучше. Он хотел быть умнее всех. План был прост: изобразить предельную ненависть, спровоцировать небольшую стычку, чтобы никто - особенно Дарк Энчантресс - не заподозрил, что Зверь Обмана каждую ночь засыпает в объятиях их злейшего врага. Он думал, что держит ниточки в своих руках. Он думал, что он - кукловод. Но ниточки превратились в цепи, и они начали душить его. Остальные Звери... они не просто поверили. Они загорелись. Они подхватили его слова, как искру, и теперь этот пожар было не остановить. Завтра будет битва. Настоящая. Кровавая. Битва, которую он, Шадоу Милк, вызвал своими собственными губами. Он зажмурился, и перед глазами тут же всплыло лицо Ванилы. Вчера им было тепло. Ванила перебирал его синие пряди, шептал о любви так тихо, что слышно было только биение сердца . Ванила верил в него. Ванила видел под маской клоуна что-то достойное спасения. А что сделал он? Он, великий Шадоу Милк, Зверь Обмана, в очередной раз обманул самого себя. Он решил, что его гордость и его шкура важнее этого хрупкого, почти невозможного мира, который они строили по крупицам. Каждое слово ненависти, которое он выплюнул в лицо Ваниле на совете, теперь возвращалось к нему раскаленным свинцом. Он видел, как погас свет в его глазах. Милк упал на колени прямо посреди зала, не заботясь о том, как это выглядит. Его тело сотрясала крупная дрожь. Он был эгоистом. Всегда был. Его любовь была такой же эгоистичной, как и всё остальное - он хотел владеть Ванилой, хотел греться в его лучах, но не был готов пожертвовать ради него своим положением. И теперь, из-за этой трусливой попытки усидеть на двух стульях, он поставил под удар жизнь единственного существа, которое его не презирало. Если Ванила погибнет в этой битве... если случайное заклинание или удар меча оборвет все то , что было между ними...Мысль об этом была невыносимой. Она ломала его сознание, дробила его разум на тысячи осколков. Милк понимал, что он на грани. Если завтра он не найдет способ всё исправить, если он не защитит его, то безумие, которое всегда бродило где-то на задворках его души, окончательно поглотит его. Без Ванилы мир станет просто набором безвкусных фактов и холодных истин. Без Ванилы жизнь станет проклятием. Он вспомнил вкус поцелуев Ванилы и сравнил их с горечью собственного предательства. Как он сможет завтра посмотреть ему в глаза? Как он сможет подойти к нему, когда его собственные руки по локоть в саже этой спровоцированной войны? Милк зарылся лицом в ладони, и издал тихий, задушенный всхлип - звук, который никогда не должен был издавать. Зверь потерялся в пустоте Шпиля. Он боялся, снова так сильно боялся! Ни смерти, ни гнева , ни изменений. Он боялся, что в следующий раз Ванила найдет в себе силы не прощать его. Что Ванила посмотрит на него завтра без своих розовых очков и увидит не возлюбленного, а монстра, коим зверь и являлся. И если это случится, если свет Ванилы окончательно закроется от него... Шадоу Милк знал, что он больше не вернется в этот Шпиль. Он просто перестанет существовать, разлетевшись на тысячи лживых отражений, в которых больше никогда не будет больше правды. Осталась одна ночь. Последняя ночь перед тем, как ему придется выбрать: остаться Зверем или стать кем-то, кто достоин этой светлой , ослепляющей вечности. ... Поле битвы превратилось в кипящий котел из ярости, магии и отчаяния. Небо затянуло грозовыми тучами, которые подсвечивались всполохами золотого света и фиолетового пламени. Древние герои сражались с неистовостью обреченных, но Звери, сплочённые вместе оказались неумолимой стихией. Пьюр Ванила двигался по полю боя как тень самого себя. Он не спал , он не мог спать . Его движения были растерянными , но щиты - крепкими, в глазах застыла пустота. Каждый раз, когда его взгляд сталкивался с синими одеждами Шадоу Милка в другом конце долины, сердце Ванилы пропускало удар. Зверь не смотрел на него в ответ. Он лечил раненых товарищей, шептал слова ободрения, но внутри него всё еще звучали слова Милка. Шадоу был не в лучшем состоянии. Его иллюзии были путаными, хаотичными. Он видел, как Ванила едва держится на ногах от морального истощения, и это сводило его с ума. Он ненавидел эту войну, он ненавидел Дарк Энчантресс, он ненавидел самого себя за то, что не может просто уйти. Хотелось бросится к Пьюру , и на коленях умолять его о прощении, плача и цепляясь за белую мантию. Пока не стало слишком поздно. Или уже стало? Когда терпению древнего придет конец? Он не смел даже смотреть в его сторону, потому что знал - если они встретятся глазами , Милк рассыпется не части. Энчантресс, парящая над полем битвы, видела всё. Она видела минутную заминку Ванилы, когда тот на мгновение опустил посох, переводя дыхание. Для неё это было приглашением. Убивать было лишним , но вот серьезно покалечить и ослабить... Её глаза вспыхнули кровавым огнем. Она вскинула руки, собирая всю мощь изначальной тьмы в одну ослепительно-черную сферу. Мощнейший поток темной энергии, способный испепелить горы, сорвался с её посоха и устремился прямо к Ваниле. Пьюр заметил это слишком поздно. Он обернулся, его глаза расширились, отражая приближающуюся смерть. Он вскинул посох, но знал - его щит не выдержит такого концентрированного удара в упор. Он просто замер, ожидая конца. В ту же секунду синяя вспышка прорезала пространство. Шадоу Милк не раздумывал. Он не считал риски, он не думал о верности Дарк Энчантресс или о том, что скажут другие Звери. В этот миг во вселенной существовал только один факт: Ванила в опасности. Зверь материализовался прямо перед Ванилой за долю секунды до столкновения. Его лицо было искажено напряжением, он вскинул синий посох, пытаясь выставить встречный поток темной магии , чтобы отклонить удар. Поток тьмы врезался в его защиту. Милк почувствовал, как магия Дарк Энчантресс ломает его собственные чары, как хрупкие рыбьи кости. Время словно замедлилось. Он понял, что не сможет удержать этот напор. Единственное, что он успел - это с силой толкнуть Ванилу в сторону. В следующее мгновение тьма поглотила Шадоу Милка. Раздался оглушительный взрыв. Тело шута отбросило назад с такой страшной силой, что он пролетел через всё поле и врезался в гранитную скалу на отшибе . Глухой удар об камень отозвался в ушах каждого присутствующего. На скале остался глубокий след, трещины разбежались по камню, как паутина. Магический посох Милка с жалобным треском разлетелся на куски, его обломки безжизненно упали в пыль. На поле боя воцарилась гробовая тишина. Битва остановилась сама собой. Дарк Какао застыл с поднятым мечом, глядя на место удара. Холлиберри едва не выронила щит. Голден Чиз и Вайт Лили замерли, не в силах поверить в увиденное. С другой стороны, Этернал Шугар и Бернинг Спайс смотрели на своего предводителя с ужасом и немым вопросом: "Предательство?" Дарк Энчантресс медленно опустила посох. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах читалась холодная ярость: - Глупый... маленький... шут -прошипела она - Ты выбрал смерть ради этого ничтожества? Ванила первым пришел в себя. Он вскочил, не чувствуя боли от падения, и бросился к скале, где среди пыли и обломков лежало неподвижное тело: - Шадоу Милк! - Его голос срывался на крик, . Он упал на колени рядом с ним. Милк лежал в неестественной позе, из уголка его рта текла тонкая, алая струйка ,глаза были закрыты. Пьюр почувствовал, как в животе все внутренности сжались: - Шадоу! - Ванила трясущимися руками коснулся его лица -Зачем? Зачем ты это сделал?! Милк медленно приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманен, он едва видел Ванилу сквозь пелену боли, голова раскалывалась на части. Его губы дрогнули, пытаясь сложиться в привычную ухмылку, но получилась лишь нелепая гримаса . Зверь попытался что то сказать , но где то внутри горла противно забулькало , и он из последних сил перевернулся на живот , пытаясь не захлебнуться в собственной крови. - Молчи, молчи , ничего не говори! Я сейчас... я исцелю тебя! - Ванила вскинул руки, и его посох засиял самым ярким, самым отчаянным светом, на который он был способен - Пожалуйста, держись! - Ванила, отойди от него! - крикнул Дарк Какао, делая шаг вперед, его меч всё еще был наготове - Это может быть ловушка! - Хватит , прошу ! - Ванила обернулся к своим друзьям, и в его глазах было столько внезапного отчаяния и горя, что Какао невольно замер - Он только что спас мне жизнь! Нам.. нам нужно отступить! Прямо сейчас! Звери тоже начали приходить в движение. Бернинг Спайс сделал шаг вперед, его пламя разгорелось сильнее: - Он предал нас - прорычал он. На поле боя снова начало нарастать напряжение, но теперь это была не битва идеологий, а хаос, вызванный одним-единственным актом любви, который перечеркнул все правила этой войны. Ванила продолжал вливать свой свет в Милка, чувствуя, как его собственные силы уходят, но ему было всё равно. В этот момент для него не существовало ни королевства, ни героев, ни войны.В этот день великая битва закончилась не победой одной из сторон, а тишиной и шоком . И в этой тишине каждый понял: все больше никогда не будет прежним. Мир вокруг Шадоу Милка превратился в калейдоскоп из боли и приглушенных звуков. Звон в ушах перекрывал крики, а зрение подводило: всё заливало багровым и серым. Он чувствовал спиной холодный камень скалы, и больше ровно ничего. С трудом сфокусировав взгляд, он увидел перед собой лицо Пьюр Ванилы. Лекарь выглядел так, будто его самого ударили - бледный, с дрожащими губами, его золотые глаза были полны такого неприкрытого ужаса, который Милк никогда не хотел в них видеть. А остальные Древние... Дарк Какао сжимал меч так, что побелели костяшки, Голден Чиз не могла скрыть гримасу недоумения. Для них он всё ещё был монстром, просто совершившим необъяснимую ошибку. Милк почувствовал, как сознание ускользает. Последнее, что он помнил - тепло рук Ванилы на своих щеках и невыносимо яркий свет, который наконец поглотил всё вокруг. ... Пробуждение было резким и болезненным. Первое, что ощутил Милк - пульсирующую, разрывающую голову боль, словно кто-то методично вбивал гвозди ему в виски. Он попытался вскочить, но тело отозвалось тяжестью и жжением в ребрах: - Агх , нет! - выкрикнул он, его голос сорвался на хрип - Не трогайте меня! Милк заметался на подушках, его слабые руки судорожно искали опору , но нащупали лишь мягкое одеяло. Невыносимо! Паника захлестнула его. Он был слаб, он был беззащитен, он был в самом логове врага! В его затуманенном разуме уже рисовались картины пыточных подвалов или железных клеток, в которых ему суждено будет провести остаток дней: - Где я?! Я убью вас всех, если вы... - он попытался призвать хотя бы искру магии иллюзий, но из его пальцев вырвался лишь жалкий дымок. - Тише ,птенчик . Умоляю тебя, тише, тебе нельзя напрягаться - раздался до боли знакомый, мягкий голос - все хорошо, тебя никто не тронет. Милк замер, тяжело дыша. Он с трудом сфокусировал взгляд и увидел Пьюр Ванилу. Тот сидел на краю кровати, лицо осунулось , но в глазах всё так же горело то самое милосердие, которое Милк одновременно ненавидел и боготворил. Зверь попятился назад по кровати , едва не падая : - Ты привел меня сюда, чтобы казнить? Чтобы твои друзья смотрели, как Зверь Обмана подыхает в клетке? - Птенчик , пожалуйста , не нервничай - Ванила перехватил его ладони и крепко, но нежно сжал их - Ты в моей спальне , в Ванильном королевстве. Никто не тронет тебя, все хорошо. Я выставил стражу у дверей и запретил всем даже приближаться к этому крылу. Ты под моей защитой. Милк перестал вырываться, но его тело всё еще дрожало от напряжения. - Под защитой... - повторил он, и в его голосе прорезалась горькая насмешка. Какой же он все таки жалкий - На кой черт ты притащил меня сюда? Ванила вздохнул, медленно наклонился и накрыл холодную руку зверя своей: - Потому что ты спас меня. Потому что ты выбрал меня, когда весь мир требовал от тебя обратного. Я.. ты не представляешь, как сильно я это ценю. Милк смотрел в его глаза так близко, что видел каждую золотую искорку. Боль в голове начала немного отступать под воздействием успокаивающей магии, которую Ванила осторожно вливал в него через руки. Страх, копившийся веками, холод одиночества Зверя, который всегда знал, что его не за что любить - всё это начало трещать по швам. - Остальные звери теперь ненавидят меня - прошептал Милк, и на этот раз в его голосе не было ярости, только голая, детская уязвимость - Я их предал. Я предатель! Это все ты виноват! Агх! - Милк вдруг схватился за голову и заскулил от невыносимой боли , его мозги будто обливали кислотой , все таки хорошо его так впечатало в ту злосчастную скалу . Ванила приложил руку к макушке, исцеляя , прогоняя боль. По возвращению в королевство Пьюр осмотрел зверя : у того был разбит череп и сломаны ребра , Ваниле потребовалось немало усилий что бы кости сраслись снова за столь короткий срок. К счастью, его магия позволила это сделать: - Все хорошо, пожалуйста , просто поспи сейчас - прошептал Пьюр , укладывая возлюбленного обратно. - Звери... - в полу-сознании заметался Шадоу - у меня больше никого не осталось...Я... я такой идиот... - У тебя есть я - твердо ответил Ванила - Я никогда тебя не оставлю . Я буду твоим голосом, твоим щитом и твоим домом, пока ты не поправишься. А потом... потом мы что-нибудь придумаем. Вместе. Милк , сощурившись смотрел в лицо Ванилы, ища хоть каплю лжи, хоть тень притворства. Но там была только безграничная, всепоглощающая любовь. Та самая, от которой он так долго бежал. Напряжение в мышцах зверя наконец исчезло , его веки начали закрываться сами собой. Усталость, вызванная магическим истощением и тяжелой травмой, брала свое. - Нилли... - едва слышно пробормотал Милк, уже проваливаясь в сон - не уходи. Ванила погладил его по спутанным синим волосам, нежно убирая одну прядь с лица: - Я никуда не уйду. Спи, мой птенчик. Ты в безопасности. Милк закрыл глаза. Под мерное поглаживание руки Ванилы он наконец-то уснул - не как поверженный враг, а как тот, кого наконец-то нашли и приручили самой сильной магией во вселенной. Магией, перед которой пасуют даже Звери. Когда дыхание Шадоу Милка наконец выровнялось и он погрузился в глубокий, целительный сон, Пьюр Ванила медленно опустил руки. Его ладони горели от переизбытка магии, а пальцы подрагивали от истощения. Он сидел в тишине своей спальни, глядя на спящего Зверя, и чувствовал, как внутри него натягивается последняя струна. Самое сложное для Милка осталось позади. Но теперь наступало самое страшное для самого Ванилы - правда. Ванила поднялся, поправил одеяло на плече Милка и, бросив последний, полный нежности и тревоги взгляд на спящего, вышел из комнаты. Он приказал страже не впускать никого , и направился в тронный зал. Каждый шаг по мраморным плитам отдавался в его голове гулким эхом. Он знал, что его друзья ждут объяснений. И он знал, что их доверие к нему сейчас висит на волоске. В тронном зале царил холод. Дарк Какао стоял у окна, скрестив руки на груди, его плащ казался черным провалом в пространстве. Холлиберри нервно расхаживала взад-вперед, её щит был прислонен к колонне. Вайт Лили и Голден Чиз сидели за столом переговоров, и по их лицам было ясно: мирный разговор не гарантирован. Когда Ванила вошел, воцарилась тяжелая, удушающая тишина. - Он жив? - первым спросил Дарк Какао, не оборачиваясь. Его голос был подобен треску льда. - Да -коротко ответил Ванила, проходя к своему месту - Он спит. - Спит... - Голден Чиз вскинула голову, её золотые глаза сверкали гневом - Пьюр Ванила, ты вообще понимаешь, кого ты притащил в самое сердце своего королевства?! Ты привел врага! Зверя Обмана ! И ты требуешь, чтобы мы... что? Просто смирились с этим? Оставили тебя один на один с этим монстром?! - Я требую, чтобы вы выслушали меня . Он мне... не навредит - Ванила опустил голову , собираясь с силами. Перед его глазами пронеслись образы их с Милком истории. Первая встреча , шпиль обмана , бесправедный отшельник , а затем... Сначала - те странные, почти случайные встречи в тенях, когда между ними была лишь животная страсть и полное отсутствие обязательств. Те ночи, которые Ванила считал своим тайным грехом, своей минутной слабостью. Затем - долгие недели в статусе любовников, где в какой-то момент секс перестал быть просто разрядкой и начал обрастать разговорами, спорами, а затем и первыми искрами привязанности. И, наконец, те глубокие, мучительные отношения, которые привели их к сегодняшнему дню. Ванила понимал: он не может рассказать им всё. Если он это сделает , древние герои прямо сейчас пойдут, и вынесут Милка на эшафот. Это было слишком личным, слишком неправильным по меркам нормально мира! Нужно отбелить зверя настолько, насколько это было возможно, не превращая ложь в абсурд. - Это началось давно , после нашей первой встречи - заговорил Ванила, и его голос окреп - Еще до того, как война стала неизбежной. Шадоу Милк... он искал ответы. Он не был просто монстром, он был заблудшей душой, которую хаос и обман поглотили против его воли. - Заблудшая душа? - Дарк Какао наконец обернулся, его взгляд был полон скепсиса - Ванила, он предводитель Зверей и... - Пожалуйста , не перебивай меня - Ванила кашлянул , продолжив - Но он всегда сомневался. Мы... мы общались. Долго... общались. Все то время я пытался показать ему, что путь с Дарк Энчантресс ведет в никуда. А затем... он и впрямь начинал становится лучше. И то, что вы видели сегодня на поле боя... это не было случайностью. Это был его окончательный выбор. Он предал Дарк Энчантресс, чтобы спасти меня. Он принял на себя удар, который предназначался мне. Разве это поступок врага? - Ты говоришь о нем так, будто... будто между вами есть нечто большее, чем просто нейтральная дипломатия - тихо произнесла Вайт Лили, внимательно глядя на друга - Ванила, скажи нам правду. Кто он для тебя? Ванила глубоко вздохнул. Сердце билось почти так же быстро , как в ту самую ночь , когда Шадоу сказал что любит его. Никогда Пьюр не думал , что будет так боятся правды. Лишь бы голос не дрожал , лишь бы руки так сильно не трястись . Наступил момент истины: - Он мой возлюбленный - произнес он ясно и четко - Мы...в отношениях - а вот на этих словах голос явно дрогнул. В зале стало так тихо, что слышно было, как догорают свечи. Холлиберри замерла на месте. Голден Чиз медленно открыла рот, но не нашла слов. Дарк Какао закрыл глаза, словно от физической боли. - Ты... ты в отношениях со Зверем Обмана? - Голден Чиз наконец обрела голос, и он дрожал от возмущения - Пока мы планировали оборону, пока мы теряли людей, ты... ты миловался с тем, кто стоял за всем этим?! - Всё было не так просто! - воскликнул Пьюр - Наши отношения были моим единственным способом влиять на него! Благодаря нашей связи он сдерживал тьму Дарк Энчантресс, он давал нам время! Да, это началось как... как что то неправильное , но переросло в нечто большее. Он изменился ради меня , перестал быть тем разрушителем, которого вы знали. - Ванила, это... это безумие - выдохнул Какао , лицо его выражало глубокую скорбь -Ты связался с чистым злом. Ты понимаешь, как это выглядит для твоего народа? Для нас? - Я понимаю, что если бы не это "зло" , то я бы уже лежал мертвым ! - Ванила встал - Я не прошу вас любить его. Я не прошу вас прощать ему всё. Но я требую уважения к его жертве. Он потерял всё: свою силу, свою семью среди Зверей. И я ни за что не оставлю его одного. - Пьюр Ванила... Почему ты мне... нам не рассказал?.. - в ужасе прошептала Лили . - Я боялся вашей реакции. Мы хотели , что бы прошло чуть больше времени . Милк... он хотел показать, что изменился , но... но вы сами знаете ,как все случилось. Древние герои переглядывались. В их глазах читался шок, переходящий в тяжелое, неприятное осознание. Для них такая связь была за гранью понимания. Это было почти предательством их общих идеалов. Но они видели Пьюр Ванилу - своего лидера, своего друга, который сейчас выглядел так, будто готов сразиться со всем миром ради одного единственного раненого зверя. Его состояние - смесь страха, изнеможения и глубочайшей любви - не позволяло им сейчас продолжать этот допрос , как бы им этого не хотелось. - Мы не станем ничего предпринимать... пока не станем - глухо сказал Дарк Какао - Но не жди от нас радости, Ванила. Ты поставил нас в невыносимое положение. - Я знаю - Ванила опустил плечи, его гнев внезапно испарился, оставив только пустоту - Но я не мог иначе. Спасибо, что выслушали. Он развернулся и покинул тронный зал, не дожидаясь ответа. Пьюр чувствовал их взгляды в спину - тяжелые, полные разочарования и недоумения. Но как только двери за ним закрылись, он ускорил шаг. Ему нужно было вернуться в спальню. Ему нужно было убедиться, что его единственная истина всё еще там, дышит и спит в безопасности. Ему было плевать на то, что о нем думают древние, что о нем скажет история. В этом мире единственным, настоящим светом для него оставался изломанный, спящий зверь обмана. И ради него Ванила был готов стать кем угодно - даже предателем в глазах собственных друзей. ... Ночь в Ванильном Королевстве для Шадоу Милка она превратилась в пытку. Болело все, что могло болеть , ныло все , что могло ныть. Мысли не давали покоя. Роскоши в виде отдельных покоев Пьюр пока не предоставил , заявив , что глаз с Милка не спустит , пока тот не поправиться. Ну хотя бы одеяло собственное дал , на том спасибо . Сам Ванила лежал рядом , но зверь отодвинулся подальше, будто боясь обжечься . Он то переворачивался с боку на бок , то откидывал одеяло в сторону, а затем снова укрывался, но в конце концов он устало замер . Сил не было совершено , тело хотело сна, а разум устраивал допрос: "Почему я это сделал ?" - думал он, глядя в потолок, который казался ему сейчас чужим и холодным. Голова заболела сильнее, а сердце заныло . Как бы страшно не было , он нашел в себе силы наконец повернулся в сторону древнего. Лекарь лежал полу-прикрыв глаза, золотые локоны разбросаны по подушке, лицо - бледное, но невероятно спокойное. Увидев , что зверь повернулся глаза Пьюра слегка засветились, и на губах появилась улыбка - та самая мягкая, почти детская улыбка, которую Милк помнил лучше всего. Без лишних слов Ванила аккуратно приподнял свое одеяло и тихо прошептал: - Иди ко мне. Милк, будто испугавшись, что у него пропадёт смелость, улегся рядом. Пьюр нежно , осторожно обнял его и лег ближе , Они прижались друг к другу так, будто могли стать единым телом и одним дыханием. Кончики носов соприкоснулись - сначала робко, потом увереннее. Нет , слишком уязвимо. Зверь опустился ниже , тыкаясь носом в грудь Пьюра. Дыхание было ровным, почти целительным. Мир сократился до мягких тёплых точек света из лампы, до шороха ночного сада за окном и до их собственных дыханий, которые превратились в ровный, успокаивающий ритм. Милк почувствовал, как напряжение внутри него медленно тает. Его тело расслабилось, впервые за многие ночи он не чувствовал себя никем иным, кроме того, кто принадлежит именно этому человеку. Их объятия стали крепче, нежнее , двое тел укутало одеяло, и их дыхания слились в мелодию, достаточную, чтобы убаюкать даже самый беспокойный разум. Здесь не было лжи. Здесь не было масок. Здесь был только мягкий свет луны, пробивающийся сквозь высокие окна, и мерное, успокаивающее биение чужого сердца под его ухом. Милк лежал, затаив дыхание, боясь пошевелиться. Его тело, израненное и истощенное всё еще отзывалось тупой болью на каждое движение. Но куда сильнее болело где-то внутри, там, где раньше жила холодная пустота обмана , а теперь зияла кровоточащая рана его собственного выбора. В ноющей от боли голове Милка, словно в разбитом зеркале, прокручивались события последних часов. Вспышка , искаженное яростью лицо Дарк Энчантресс, и его собственное тело, которое внезапно перестало подчиняться разуму... Он ведь всегда был кукловодом, всегда считал себя тем, кто держит нити и дергает за них. Но в тот миг, когда жизнь Ванилы оказалась на волоске, нити оборвались. Он бросился наперерез, подставил себя под удар, предал всё, чем жил сотни лет, ради… ради чего ?Милку было страшно. По-настоящему, по-детски страшно, как не бывало за всю его бесконечную жизнь. Он чувствовал себя диким зверем, которого загнали в золотую клетку и вместо того, чтобы снова мучить вдруг начали гладить. Эта нежность пугала его больше, чем гнев . Гнев был понятен. Боль была привычна. Предательство было логично. Но эта безоговорочная готовность Ванилы принять его, прижать к себе после всего, что Милк совершил… это не укладывалось в его концепцию мира. Звери Милк променял их - могущественных, вечных, разделявших с ним само начало времен - на одного единственного человека. На существо, чья жизнь по меркам Зверей была лишь мимолетной искрой. Он поставил на кон свое бессмертие, свою силу и свой разум ради этой искры . Он понимал, что моста назад больше нет. Он сжег его не просто дотла, он развеял пепел по ветру. Теперь он был никем. Для мира героев - подозрительный монстр , для мира Зверей - жалкий предатель. У него остался только Ванила. И эта зависимость, эта абсолютная, обнаженная уязвимость заставляла его сердце сжиматься от ужаса. Если Ванила однажды посмотрит на него по-другому… если свет в его глазах погаснет или сменится на отвращение… у Милка не останется ничего. Он сам лишил себя всех путей к отступлению. Он добровольно вырвал свои когти и зубы, сложил их к ногам лекаря и теперь лежал, дрожа от холода реальности, которую раньше только презирал. Милк пошевелился, чувствуя, как слабость сковывает мышцы. Его пальцы, тонкие и бледные, судорожно вцепились в ночную рубашку лекаря, сминая ткань. Он прижался ближе, ища защиты, ища подтверждения тому, что он еще существует, что он не растворился в этой тишине окончательно. В этот момент он осознал, что его жизнь действительно разделилась на " до и после" Он предал мир ради одного человека, и теперь всё, что ему оставалось - это молиться, чтобы этот человек никогда не понял, какую страшную власть он теперь имеет над падшим богом. Это было пугающе . Теперь у него нет права ошибаться. Так и прошла первая ночь Шадоу Милка в Ванильном Королевстве - холодно, непривычно и так отчаяно страшно. ... Утро в королевстве Пьюр Ванилы наступило неестественно тихим. Золотистые лучи солнца пробивались сквозь тяжелые гардины, рисуя на полу длинные светлые полосы. В спальне пахло лечебными травами, страхом и тем самым тонким ароматом ванили, который всегда сопровождал лекаря. Пьюр проснулся первым. Он не открывал глаз, прислушиваясь к мерному, всё еще немного тяжелому дыханию рядом. Шадоу лежал на боку, его синие волосы разметались по белоснежной подушке, а лицо, лишенное привычной маски безумного превосходства, казалось почти хрупким. Ванила осторожно приподнялся на локте и запечатлел невесомый, едва ощутимый поцелуй на виске возлюбленного. Милк медленно открыл глаза . И снова - болело все, что могло болеть , ныло все , что могло ныть. А ещё его слегка подташнивало. Отвратительно, зверь обмана , ты официально растерял свою квалификацию великого и ужасного злодея. Взгляд еще был затуманен остатками целительного сна, но, увидев Ванилу, он слегка сощурился, вспоминая вчерашний беспорядок. - Доброе утро , птенчик. Как ты? - шепотом спросил Ванила, нежно поглаживая Милка по щеке. Милк слабо потянулся, морщась от того, как отозвались его израненные ребра, но затем выдавил некое подобие своей привычной ухмылки. Получилось из ряда вон плохо: - Бывало и хуже. Хотя, признаю, твои подушки куда мягче и приятнее ,чем скалы в долине. Ванила промолчал. Он смотрел на Милка, и в его глазах отражалась вся та боль, которую он перенес вчера, видя, как его любимый падает под ударом тьмы. Он внезапно подался вперед и снова обнял Милка, утыкаясь носом в его плечо. - Прости меня... - выдохнул Ванила, и его голос дрогнул - Прости, что всё так вышло. Что тебе пришлось пройти через эту боль... что ты потерял своих... что тебе пришлось выбирать. Это всё моя вина. Если бы я не был таким настойчивым, если бы я не подставился... Милк фыркнул, издав резкий звук, похожий на смешок, хотя это явно причинило ему дискомфорт: - Ах , избавь меня от своих святых причитаний. Уже поздно извиняться, Нилли, сделанного не воротишь. Да и к тому же... это был забавный опыт. Посмотреть на лицо Дарк Энчантресс, когда её лучший союзник выкинул такой фокус... это стоило пары сломанных ребер. Ванила чуть отстранился, его взгляд упал на пустой столик рядом с кроватью, где обычно лежал посох. - Твой посох... он разбит вдребезги. Я видел обломки. Милк пренебрежительно отмахнулся свободной рукой, хотя в его глазах на мгновение промелькнула тень сожаления. - Это просто палка с камнем, Нилли. Я сделаю себе новый, еще лучше. Ванила слабо улыбнулся, но тревога не покидала его. Он долго молчал, переплетая свои пальцы с тонкими пальцами Милка. Наконец, он задал вопрос, который мучил его всю ночь: - Скажи... - что ты собираешься делать дальше? Милк замер. Он посмотрел в потолок, и на его лице проступило выражение странной, горькой покорности. - Кажется, судьба очень благосклонна к тебе, Ванила. Ты всегда получаешь то, что хочешь, верно? - он вздохнул, и на этот раз в его голосе не было насмешки - Видимо, теперь мне придется официально стать предателем. - зверь страдальчески поджал губы - Эх, прощайте, великие амбиции, прощай, трон из черепов... Придется переходить на сторону добра . Какая нелепость. Ванила закусил губу. - Милк... если ты хочешь... если ты думаешь, что всё еще можешь вернуться... если ты жалеешь... Милк резко повернул голову и посмотрел на Ванилу - взгляд был полон недоумения , смешанного с с долей жалости к умственным способностям возлюбленного: - Ты серьезно? Ты действительно такой идиот, Нилли? - Я просто... - Послушай меня внимательно - перебил его Милк, и в его голосе зазвучала сталь - Если я вернусь, Спайс вместе с остальными сделают из меня котлету и скормят ее поросятам. Пути назад нет. Мои мосты не просто сожжены, я самостоятельно разломал их все , и даже кирпичика не оставил. Он придвинулся ближе к Ваниле, глядя ему прямо в глаза: - И ещё : не смей винить себя, а то я знаю ,что у тебя это излюбленное занятие. У меня не было ни секунды на размышления, я словно на секунду стал тобой и совершено перестал думать , просто взял и бросился к тебе . И знаешь, что это значит? Это значит, что ты для меня важнее, чем все мои планы, чем моя сила и все звери вместе взятые. Так что теперь , у тебя точно нет права на то ,что бы взять и просто вышвырнуть меня из своей жизни. Ванила почувствовал, как сердце наполняется такой нежностью, что стало трудно дышать: - Я... я никогда бы этого не сделал. Шадоу , обещаю тебе... я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалел об этом выборе. - О, я уже жалею - проворчал Милк, закрывая глаза - Только представь: теперь мне придется на постоянной основе видеть лицо Вайт Лили и остальных твоих друзей. Если в какой то момент я начну превращать их в лягушек, обещай, что не будешь слишком сильно меня ругать. Ванила тихо рассмеялся. Его предплечье все ещё болело: - Обещаю , птенчик . Обещаю ...