Вдвоем в полумраке

- И представляешь, садовник сказал , что в этом году синие розы расцветут раньше срока - улыбнулся Ванила, отламывая кусочек сладкого хлеба - Ах , я так этому рад! Милк слушал его вполуха , и параллельно с этим доедал свой ужин, подперев щеку ладонью. Та ещё скукотень, конечно , но возлюбленный так радостно щебетал что перебивать его не хотелось . Между ними последние пару дней висело напряжение , о котором зверь не хотел разговаривать , а Пьюр , ослеплённый любовью этого видимо даже не замечал . Впрочем, оно и к лучшему. Ужин закончился. Они поднялись в покои Милка - идя по привычному пути Ванила заметил, что из коридора пропало одно из зеркал. Когда они легли в кровать, за окном уже вовсю сияла луна, заливая комнату серебром. Тишина была густой, но не душной. Милк лежал на спине , одну руку положил древнему на грудь, другой лениво поглаживая Пьюра по волосам. Вид у зверя был такой , будто он хотел , безумно хотел что то сказать, но все молчал и молчал. А ещё наивно думал, что возлюбленный этого не видит. Ванила, который тоже никак не мог уснуть, приподнялся на локтях и Милк убрал руку. Золотистые волосы рассыпались по плечам: - Птенчик - тихо позвал он - Тебе тоже не спиться? - Угадал - коротко отозвался Милк, не поднимая головы головы. Ванила закусил губу. Зверь в последние дни совершенно не сговорчив. Это на него совсем не похоже. Обычно болтает без умолку , а сейчас... Пьюр замолчал на секунду, а затем придвинулся чуть ближе. В его глазах промелькнуло чуть большее, чем просто забота: - О чем ты думаешь? - Ванила провел кончиками пальцев по плечу Милка - Раз уж сон к нам не идет , чем бы ты хотел... заняться сейчас? Милк почувствовал как сердце пропустило удар. Глаза Пьюра были слегка прикрыты , взгляд был ожидающими, почти томным. Это пугало. - Давай просто полежим - Милк протянул руку и просто притянул Ванилу к себе, обнимая его за плечи, как обнимают старого друга или ребенка , ну уж точно не возлюбленного ! Ванила замер. В его груди что-то мелко кольнуло - разочарование, легкое и горькое, как придорожная полынь. Он ведь ожидал... совсем другого, а в итоге он получает целомудренное объятие?.. Древний почувствовал себя почти отвергнутым, хотя понимал, что Милк старается быть нежным. - Просто полежим? - переспросил Ванила, и в его голосе, как бы он ни старался это скрыть, проскользнула печаль . - Да - отрезал Милк, утыкаясь носом в макушку Ванилы. Он боролся с желанием зарычать от собственного бессилия - Тебе нужно отдыхать. Спи. Ванила закусил губу. Он не хотел спать, но видят ведьмы - просто не мог взять и попросить. Это выглядело бы грубо . Может Милк снова дразнит его и просто ждет пока Пью возьмет все в свои руки? Он прижался к Зверю еще плотнее, чувствуя, как тот напрягся . Ванила приподнял голову и посмотрел Милку прямо в глаза . В этом взгляде была вся его любовь, всё его обожание. Ванила, не давая ему времени на возражения или очередную вспышку самобичевания, подался вперед. Он нежно, но настойчиво коснулся губ Милка своими. Поцелуй вначале был мягким, обычным, но быстро стал глубже, горячее, когда Ванила запустил пальцы в синие волосы Милка, притягивая его к себе .Они целовались - медленно, глубоко, без спешки, наслаждаясь каждым моментом этой близости . Милк вдыхал аромат ванили, чистоты и покоя. Это притягивало и снова пугало . Поцелуй становился глубже, дыхание - тяжелее. Рука Ванилы, до того спокойно лежавшая на плече Милка, вдруг скользнула ниже. Она коснулась живота, затем бедра, а потом, с несвойственной для него, но уверенной настойчивостью, опустилась еще ниже, явно намекая на продолжение. В этот момент Шадоу прервав поцелуй резко отстранился. Его глаза, до того затуманенные негой, расширились, и в них вспыхнул странный, почти панический испуг. Он отодвинулся от Ванилы, прижимаясь спиной к изголовью кровати, словно спасаясь от чего-то невидимого. Ванила замер, его рука повисла в воздухе. Он почувствовал, как сердце сжимается: - Шадоу? - его голос был тихим и обеспокоенным - Прости. Я не хотел... давить. Я просто... если ты не готов, то не нужно. Шадоу Милк отвел взгляд в сторону, его глаза блуждали по стенам, не находя себе места. На его лице проступила странная смесь стыда и чего-то похожего на глубокую печаль. Он долго молчал, прежде чем наконец заговорить, голос был удивительно тонким, лишенным привычной насмешки: - Я... - Милк запнулся, собираясь с мыслями - Я думал, что ты никогда больше не захочешь со мной спать. Не после... всего. Ванила вопросительно наклонил голову. Он понимал, что речь идет не просто о "всем" , а о той части их недавнего прошлого, которая была полна неразберихи, грубости и сложных, иногда болезненных встреч в ночное время суток . Ванила смотрел на него, и его сердце снова сжималось. Он редко видел Милка таким уязвимым, таким... человечным в своем страхе быть отвергнутым. Зверь , который казался воплощением безжалостности и уверенности, теперь выглядел как напуганный ребенок, боящийся получить наказание. На лице Ванилы появилась мягкая, теплая улыбка. Он медленно придвинулся к Милку, снова сокращая расстояние между ними, но теперь его движения были осторожными, словно он боялся спугнуть дикую лань: - Глупый мой зверь - прошептал Ванила, но в его голосе не было ни капли упрека, только бесконечное понимание - Это всё в прошлом. Да, ты был... немного необычным. Да, ты иногда был груб. Но я не держу на тебя зла из-за всего того, что мы делали в постели. Он взял руку Милка в свою: - Наоборот, птенчик - продолжил Ванила, глядя ему прямо в глаза, чтобы тот видел всю искренность его слов - Я даже благодарен тебе за это. За то, что ты показал мне другую сторону меня самого. За то, что ты помог мне перестать стесняться моего тела и моих желаний. Тех желаний, которые я всегда считал постыдными, недостойными. Ты научил меня быть свободным. Ты научил, что любить себя и свое тело - это не грех. Он придвинулся еще ближе, обнимая Милка, прижимая его к себе. Зверь замер в его объятиях, словно не веря своим ушам, каждую секунду ожидая подвоха. Глупый дурак! Как же Пьюр может быть таким нежным и милосердным после всего,что было между ними?! - Поэтому... - прошептал Ванила, нежно гладя его по спине - Я не презираю тебя за наше прошлое. Я люблю тебя. Всего тебя. И я хочу... если ты хочешь... быть с тобой так, как ты захочешь. Скажи , ты хочешь близости со мной ? Милк поднял на него глаза. В них всё еще теплилась неуверенность, но теперь она медленно сменялась на что-то другое. Он медленно, почти незаметно кивнул. Один короткий, едва уловимый кивок - но древний все понял. Ванила улыбнулся, его сердце забилось быстрее. Он крепче обнял зверя ,прижимая его к себе: - Тогда не сдерживайся , любовь моя - прошептал он, утыкаясь носом в его шею - Мне нравится, когда ты ведешь себя страстно. Мне нравится... быть твоим. Их губы снова встретились. В этом поцелуе не было прежней паники , не было сомнений. Была только чистая, исцеляющая любовь. Поцелуй затянулся, становясь из испуганно-нежного глубоким и тягучим. Когда они наконец отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, в глазах Милка уже не было паники - только бездонная, мерцающая преданность, смешанная с острым желанием угодить. Мир за пределами спальни перестал существовать. Остались только двое, заново открывающих друг друга в тишине и полумраке, где каждое движение было словом любви, а каждый вздох - обещанием никогда больше не возвращаться к темноте одиночества. Обнаженные, и уже нетерпеливые от желания они слились в обьятии , тесно прижимаясь друг к другу. Милк обхватил два члена в ладонь и начал неспешно двигать вверх-вниз. Ванила тихо стонал , тянулся к возлюбленному для поцелуя, жался ещё ближе , ещё теснее. Удовольствие было просто внеземным : так приятно было чувствать друг друга,так приятно было разделить меж собой это удовольствие. - Я люблю тебя - то и дело шептал древний , в коротких перерывах между поцелуями - Мой птенчик , я так люблю тебя... От избыточного напряжения и тоске друг по другу они быстро кончили. Милк переводя дыхание уже потянулся за своей одеждой , но Ванила остановил его. Пьюр медленно приподнялся на локтях, глядя на Милка с нескрываемой нежностью. Его взгляд скользнул по лицу зверя , по его бледной шее и ниже. Не говоря ни слова, лекарь начал медленно перемещаться, спускаясь ниже, пока его лицо не оказалось напротив живота Милка. Он протянул руку, мягко коснувшись бедра возлюбленного, явно намереваясь сделать ему приятно. Но не успел он продолжить, как прохладные, длинные пальцы Милка легли ему на плечо, останавливая: - Ты точно уверен? - голос Милка прозвучал непривычно хрипло и... неуверенно. Непривычно . Это непривычно для обоих. Милк закусил губу, его зрачки сузились. В его взгляде промелькнула тень той самой вины, которую он так старательно прятал . Он помнил всё: те первые месяцы, когда он видел в Ваниле лишь " трофей" , когда его ласки были граничащими с насилием, когда он упивался своей силой над древним. А теперь, когда его сердце было любовью вывернуто наизнанку , каждое такое воспоминание жгло его, как капля кислоты. Ванила замер на секунду, осознавая глубину сомнений своего возлюбленного. Он почувствовал, как сердце Милка бешено колотится под ребрами. Пьюр тепло улыбнулся, и эта улыбка была способна разогнать самые густые , самые древние тени, нависшие над возлюбленным. Он накрыл ладонь Милка своей , мягко убирая ее со своего плеча: - Птенчик , я здесь по своей воле. Каждое моё движение, каждый вздох - это мой выбор. Я не тот испуганный нерешительный " дурак ", которым был когда-то. Я твой партнер. И я хочу этого. Я хочу видеть, как ты расслабляешься, как ты получаешь удовольствие. Хочу что бы тебе было хорошо со мной. Он чуть приподнялся и запечатлел невесомый поцелуй на шее Милка, заставляя того судорожно вздохнуть: - Расслабься - прошептал Ванила, снова опуская голову - Просто позволь мне позаботиться о тебе сегодня. Ты это заслужил . Милк почувствовал, как комок в горле мешает дышать. Весь его цинизм, вся его защита рухнули под этим простым, искренним признанием. Он откинул голову назад, закрывая глаза, и его тело невольно обмякло, сдаваясь. Когда губы Ванилы коснулись его разгоряченной плоти Милк вздрогнул. В отличии от зверя , который любил быть властным и грубым везде Ванила был безумно нежен и осторожен. Смелости делать то же что и зверь не было : вначале он облизывал и посасывал головку , целовал орган по всей длине, изредка помогал рукой , затем взял глубже. У Милка возник соблазн схватить древнего за волосы и опустить до упора , но себе такого он больше не позволял. Не хотелось что бы Ваниле снова было страшно с ним. Да и честно говоря - нежные ласки шуту очень даже нравились , и пока Ванила делал все это , то выглядел так очаровательно , что у зверя дух захватывало. Милк медленно протянул руку, и его пальцы утонули в густых, шелковистых золотых волосах Ванилы. Он начал медленно поглаживать его по голове, пропуская пряди сквозь пальцы. Это движение было непроизвольным, почти инстинктивным - так он пытался заземлиться, удержаться за реальность, которая грозила раствориться в нарастающем экстазе: - Ох, Нилли... - сорвалось с губ Милка, когда Ванила взял глубже . Голос был слегка погрубевшим от возбуждения. Шут чувствовал, как с каждым движением лекаря уходят остатки его напряжения и вины. В этой близости не было места прошлому. Был только этот момент - жаркий, влажный, наполненный приглушенными звуками и тяжелым дыханием. Рука Милка в волосах Ванилы стала более настойчивой, он слегка сжимал пряди, то притягивая Ванилу ближе, то просто лаская кожу головы, выражая безмолвную благодарность. Пьюр чувствовал каждое изменение в состоянии зверя. Он слышал, как его стоны становятся глубже, как его пальцы судорожно впиваются в его волосы, как его тело выгибается навстречу удовольствию. Для Ванилы это было высшей наградой - видеть его таким настоящим. По ощущениям прошло ещё несколько минут, хотя время в этой комнате давно перестало существовать. Когда Милк наконец достиг пика, его всхлип утонул в тишине покоев, Пьюр с вожделением смотрел как возлюбленный изгибается в оргазме и тихо стонет , прикрыв глаза. Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь их тяжелым, сбивчивым дыханием. Ванила не спешил отстраняться, он сел рядом, восстанавливая дыхание: - Продолжим? Ванила мягко улыбнулся, позволяя Милку уложить себя на спину. Шелк простыней холодил кожу, но жар, исходивший от зверя перекрывал всё. Милк действовал непривычно медленно. Он осторожно приподнял бедра Ванилы, притягивая его ближе , нанес немного ароматного масла, и осторожно ввел два пальца внутрь. Ванила, успевший слегка отвыкнуть от подобных ощущений невольно вздрогнул. Милк начал медленную, вкрадчивую стимуляцию, подготавливая тело возлюбленного к тому, чтобы последующая близость принесла только наслаждение, без тени дискомфорта. Пальцы Шадоу двигались ритмично и мягко, он проникал глубже, сгибал пальцы внутри , находил те самые точки, которые заставляли Ванилу выгибаться и прерывисто дышать, но при этом зверь то и дело наклонялся ближе , чтобы осыпать поцелуями шею и плечи древнего: - Тебе больно? - спрашивал Милк, заглядывая в пылающее лицо. - Нет, все хорошо... - прошептал Ванила, его голос сорвался от нахлынувших чувств. Он потянулся вперед, запуская пальцы в синие волосы и притягивая его лицо к себе. Милк замер на секунду, его глаза влажно блеснули. Он приник к ладони Пьюра: -Ты такой... податливый - бормотал Милк между поцелуями, пока его губы скользили по шее и груди. Ванила отвечал на каждый его жест. Он обнимал Милка за плечи, прижимал к себе, видел, как Милк борется со своей привычной агрессивной натурой, как он буквально заставляет себя быть мягким, и эта борьба была самым прекрасным доказательством любви, которое Ванила когда-либо видел. Стимуляция становилась всё более интенсивной, но Милк не терял контроля. Он чувствовал, как тело Ванилы расслабляется, как оно раскрывается навстречу ему, становясь податливым и горячим. Барьер страха и стыда, который когда-то стоял между ними, окончательно рухнул. Когда зверь вытащил пальцы что бы наконец перейти к самому главному Ванила притянул его к себе для долгого, томительного поцелуя. Смешалось всё: их темное прошлое, их хрупкое настоящее ,страсть, которая теперь не обжигала. Ногти Ванилы слабо царапнули его плечи, пока тот зашелся в тихом стоне. Милк слизал слезинку напряжения с его щеки , сразу же целуя солёную дорожку: - Нилли ,все нормально? Пьюр кивнул , закрыл глаза и откинулся назад. Зверь опёрся на руки, нависнув над ним , двигался медленно, нежно , боясь сделать больно. Он и не помнил , когда в последний раз обращался с чем-то так оберегающе. Милк свободной рукой обхватил член , начав плавно двигать вверх-вниз, лаская головку, на что Ванила отозвался очередным тихим стоном. Смуглая рука накрыла руку зверя, направляя , делая темп ещё медленнее, показывая как будет приятнее. Пьюр дрожал и извивался, как же давно Милк не видел подобного! Не в силах сказать ни слова Шадоу приник к его губам. Ритм был глубоким, размеренным, лишенным прежней хаотичной ярости. Когда они почувствовали, что финал уже близок, что еще несколько мгновений - Ванила внезапно притянул Милка к себе за шею, заставляя того замереть на секунду. Его глаза были полны отчаянной, искренней преданности: - Шадоу - прохрипел Ванила, его дыхание обжигало щеку зверя - Кончи внутрь. У Милка перехватило дыхание. Это была высшая степень доверия, которую он мог получить, но которую вряд ли заслужил. Последние движения были быстрыми и глубокими. Милк излился в него, чувствуя, как Ванила содрогается под ним в ответном оргазме. Они замерли, тесно сплетенные, задыхающиеся, объединенные этим актом окончательного единения. Прошло много времени, прежде чем дыхание выровнялось. Милк не поспешил отстраниться : он остался лежать на Ваниле, уткнувшись лицом в его шею, чувствуя, как под его грудью мерно бьется чужое, такое родное сердце. Ванила лишь крепче обнял его, поглаживая по спине. Они долго лежали так, не шевелясь. Позже, когда силы немного вернулись, они переплелись конечностями, укрывшись одеялом. Ночь за окном становилась всё гуще, но в их спальне было тепло . Они продолжали целоваться - теперь уже лениво, сонно, но с той же бесконечной нежностью. Милк перебирал волосы Ванилы, а лекарь рисовал невидимые узоры на груди зверя. - Скажи , ты не жалеешь? - тихо спросил Шадоу , спрятав лицо в шее древнего. - О чем? Зверь замолчал , не зная с чего начать. Было слишком много причин , по которым Пьюр имел право зверя ненавидеть , но этот светлый дурак не воспользовался ни одной. Ванила улыбнулся - той самой улыбкой, которая когда-то заставила Милка поверить в милосердие: - Я жалею только об одном - Ванила прикрыл глаза , прижимаясь своей щекой к щеке зверя - О том, что мы не нашли друг друга раньше.