Вдвоем в полумраке

Все так странно. Ночь в Шпиле Обмана всегда была особенной. Она несла в себе не только тьму, но и глубокую, почти осязаемую тишину, прерываемую лишь шелестом древних свитков или негромким шёпотом новых сплетен . В этот вечер Ванила появился в покоях Милка без стука, без предупреждения - просто вспышка золотого света, и вот он уже стоит посреди комнаты, вдыхая знакомый аромат лунной пыли. Милк сидел на низком, бархатном диванчике, ссутулившись, его взгляд был устремлен в никуда, словно он пытался прочесть там какую-то невидимую , зашифрованную надпись, словно пытался найти ответ на вопрос, который поставил его в тупик. Он выглядел... опустошенным. Не привычно ехидным или надменным, а именно уставшим и потерянным, словно весь его бесконечный запас цинизма иссяк, оставив после себя лишь выжженное ничего. Ванила медленно подошел к диванчику и осторожно опустился рядом, стараясь не нарушить эту хрупкую тишину. Ему не показалось - зверь и впрямь выглядел слегка растерянным. Не было привычного пафоса. Интересно, Пьюра ли это вина? - Привет - тихо позвал древний - Как ты? Милк резко повернул голову, его глаза сверкнули раздражением. Он отвернулся, снова уставившись в стену, словно Ванила был лишь досадной помехой. Словно вчера вовсе ничего и не было. Ванила почувствовал, как в груди поднимается волна страха. Он подумал, что Милк передумал. Что сейчас он скажет, что все вчерашнее было шуткой . Снова будет весь вечер избегать его, явно давая понять ,что присутствие Пьюра здесь нежелательно. Может зверю нужно больше времени чтобы обдумать все? Может Ванила слишком давит? Может вчерашеее и впрямь было просто шуткой? Он уже начал собираться мыслями, чтобы встать и уйти, оставив зверя наедине с самим собой , но в этот момент Милк медленно, почти неуклюже придвинулся ближе , опустился и положил голову Ваниле на колени. Он устроился поудобнее, его синие волосы рассыпались по светлым одеждам лекаря, но тело все ещё было в напряжении. Ванила замер, удивленно глядя на него сверху вниз - непривычно. Наверное , на его костлявых бедра не очень то и приятно лежать... Но зверю кажется было удобно. Милк какое-то время просто лежал, закрыв глаза, его дыхание стало ровным и глубоким. Ванила чувствовал, как его сердце тает от этой внезапной, нежной близости. Он осторожно поднял руку, не зная, можно ли ему прикоснуться. Сердце колотилось будто он залпом выпил три кружки кофе. Шадоу недовольно приоткрыл один глаз, его взгляд был полон того же раздражения: - Ну? Ванила непонимающе похлопал ресницами. - И для кого я тут лежу? - недовольно пробурчал зверь - Давай, гладь меня. Ванила встрепенулся и тут же начал гладить его по голове, пальцы нежно перебирали синие пряди. Он чувствовал, как Милк расслабляется под его прикосновениями, как напряжение медленно уходит из его тела. Движения были медленными и ритмичными, словно он пытался убаюкать зверя. Милк тихонько вздохнул, его глаза снова закрылись. Он казался таким беззащитным, таким хрупким ! Пьюр склонился над ним, прислушиваясь к спокойному, мерному дыханию. Милк прикрыл глаза , но не спал. Ванила не смел пошевелиться, боясь лишний раз разрушить этот хрупкий мир . В лунном свете Милк казался не Зверем Обмана, а просто уставшим, измученным существом, которое наконец-то нашло покой. В этот момент Пьюр почувствовал, как его сердце переполняется такой нежностью, такой глубокой, всепоглощающей любовью, что ему захотелось плакать. Он был готов просидеть так до самого утра, любуясь расслабленным лицом Милка, слушая его ровное дыхание, чувствуя его тепло. Он был готов отдать всё, лишь бы Милк всегда чувствовал себя так же спокойно и защищенно рядом с ним. Боже, как же Ванила был влюблен! Он любил этого человека со всей его тьмой, со всеми его шрамами, со всеми его страхами. И в этот момент, когда Шадоу почти спал, положив голову ему на колени, Ванила понял, что он нашел свой собственный, особенный вид счастья. Они провели так какое-то время. Милк, обычно такой беспокойный, такой полный своей хаотичной энергии, казался совершенно расслабленным. Он словно растворялся в тепле и нежности позволяя себе просто быть. Ванила же, чувствуя, как Милк откликается на его ласки, продолжал гладить его по голове, перебирая волосы, иногда слегка массируя пальцами макушку, вызывая у Зверя тихое, довольное урчание. Наконец, Ванила тихо, почти нерешительно нарушил тишину. Как бы не выглядеть сейчас глупым . Его голос был приглушенным, словно он боялся разрушить хрупкое равновесие момента: - Шадоу , скажи , мы теперь... встречаемся? Нет , не выглядеть глупым явно не получилось. Какой позор. Зверь молчал. Он выглядел еще более растерянным и потерянным, чем в начале вечера. Его брови слегка сошлись на переносице, а губы чуть дрогнули. Он был воплощением Обмана, существом, которое могло манипулировать реальностью, но перед такой простой, человеческой эмоцией, как "отношения" , он оказался совершенно безоружен. Это было для него чем-то новым, чем-то, что нельзя было просчитать или обмануть. Ванила почувствовал его замешательство. Он перестал гладить Милка, его рука опустилась на плечо : - Тебе этого ... хочется? - тихо спросил Ванила. Милк снова замолчал. Он медленно приподнялся на руках, отстраняясь от колен Ванилы, и сел спиной к нему. Его плечи были напряжены. Ванила видел, как он борется с чем-то внутри себя. Для Милка, который веками жил в одиночестве и строил стены вокруг своего сердца, признание в желании быть с кем-то было равносильно обнажению души. Не поворачивая головы Милк наконец ответил. Его голос был едва слышным, полным какой-то болезненной искренности, о которой хотелось молчать: - Хочется. Это было только лишь одно слово. Но в нем была такая тоска , такая невысказанная никому боль, что у Пьюра защемило сердце. Ванила не сказал ни слова. Он просто нежно , медленно обнял Милка со спины. Его руки сомкнулись на груди Зверя, притягивая его к себе. Он почувствовал, как Милк расслабляется в его объятиях, как его плечи опускаются. Ванила уткнулся лицом в синие волосы , вдыхая запах голубики. Он знал, что этот путь будет долгим и сложным, но он был готов пройти его до конца. Потому что в этот момент, обнимая этого потерянного, но такого желанного зверя, Ванила чувствовал себя по-настоящему живым. И он знал, что Милк чувствует то же самое. Зверь же чувствовал биение сердца Ванилы за своей спиной, его ровное, успокаивающее дыхание. Это было то самое , чего он так долго искал. Но долго оставаться в таком положении он не мог. Слишком много всего было нового, слишком много эмоций, которые он не мог до конца понять. Медленно, почти нехотя, Милк убрал руки Ванилы со своей груди. Снова стало холодно. Так не пойдет. Он развернулся, движения были нерешительными, словно он боялся разрушить что-то очень хрупкое. Они оказались лицом к лицу. Глаза Милка, обычно полные лукавства и сейчас были широко распахнуты, в них читалась смесь удивления, страха и какой-то детской надежды. Глаза Ванилы, всегда такие мягкие и понимающие, светились нежностью и терпением. Они смотрели друг на друга, и в этот момент весь мир вокруг них исчез. Остались только они двое, их взгляды, их дыхание, и это приятное чувство в груди. Оба почувствовали, как щеки горят, а сердца колотились, отбивая бешеный ритм в груди. Воздух между ними стал плотным, наэлектризованным. Милк, преодолевая страх , расползающийся по телу своей рукой потянулся к руке Ванилы. Его пальцы дрогнули, прежде чем осторожно сомкнуться вокруг ладони лекаря. Они сплели пальцы вместе, и это простое прикосновение стало словно мост между двумя мирами. Они снова устремили взоры друг на друга. В глазах Ванилы Милк увидел отражение своих собственных . Медленно, почти синхронно, они приблизились друг к другу, соприкасаясь носами. Их губы соприкоснулись - нежно, робко , руки все ещё держали сплетенными, словно боялись, что если отпустят друг друга, то всё исчезнет. Они отстранились на секунду, лишь для того, чтобы перевести неровное дыхание. Глаза зверя были полуприкрыты. Ванила нежно улыбнулся, и эта улыбка была для Милка ярче любого солнца. Они снова целовались. Не разрывая поцелуя, разняли сплетенные руки - пальцы Ванилы скользнули по шее Милка, зарываясь в синие волосы, а руки Милка обхватили талию Ванилы, притягивая его ближе. Их языки сплелись, тела прижались друг к другу, и поцелуй стал еще более требовательным , нуждающимся. Когда всё закончилось они , тяжело дыша , нехотя отстранились. Его глаза светились, а на губах играла нежная, счастливая улыбка. Он не смог удержаться - быстро , неожиданно для самого себя Ванила снова чмокнул Милка в губы - короткий, сладкий поцелуй, полный невысказанной любви и обещания. Зверь лишь тихо выдохнул - в этот момент он понял, что его мир изменился навсегда.