Эксперимент №13

13 февраля.

      Гермиона сосредоточенно корпела над очередной стопкой отчётов о правах домовых эльфов, как вдруг покой был бесцеремонно нарушен. Ярко-розовый самолётик, выбивавшийся из министерской серости, как пятно крови на снегу, спикировал на стол, протаранил бумаги и с сухим шуршанием развернулся.       Кабинет мгновенно заполнил приторный, удушливый аромат дешёвых цветочных духов, от которого запершило в горле. Гермиона брезгливо подхватила нелепую бумажку, пальцы сами собой сжались, а взгляд, полный скепсиса, начал метаться по строчкам.

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

Сектор курьёзов и фальсификаций

ПРИГЛАШЕНИЕ К УЧАСТИЮ В ПИЛОТНОЙ ПРОГРАММЕ "АМУР-2000"

Разовая социальная инициатива ко Дню святого Валентина

      Уважаемый сотрудник!

      Устали от одиночества в стенах Министерства? Забыли, когда в последний раз ходили на свидание, не обсуждая при этом отчёты или текущие политические кризисы?       Комиссия разработала уникальный алгоритм, способный вычислить Вашего идеального партнера на один вечер на основе Вашей магической подписи и скрытого психологического профиля. Это Ваш шанс найти человека, который понимает вас без лишних слов (или, по крайней мере, разделяет Ваш уровень иронии).

Условия участия:

      Никаких обязательств! Только один ужин 14 февраля в лучших заведениях магического Лондона за счёт Министерства.       Строгая анонимность гарантируется. Вы узнаете личность партнёра только за столиком.       Участие крайне приветствуется ради сбора статистических данных о «социальной интеграции магического общества».

Заполните анкету ниже:

      Ваше идеальное свидание? (кратко)       Качества, которые вас категорически раздражают?       Чего вы ждёте от партнера?       При заполнении анкеты приложите палочку к подписи для активации чар поиска.       И помните: Бюрократия на страже ваших чувств!       Первая мысль – скомкать, выкинуть, сжечь, а потом найти тех шутников, которые решили потратить её время на этот балаган, и отправить их в Азкабан. А этот запах… он, казалось, въелся в обои. В феврале придётся проветривать кабинет настежь. Вздор.       Гермиона съёжилась, покосившись на календарь с нарисованным котёнком в шапке. Тот смотрел на неё с немым укором. Там, на дате, она так густо зачеркнула число, что оно превратилось в угольно-чёрное пятно, едва угадываемое по соседним дням.              Четырнадцатое февраля. Очередной ужин «для пар» у Джинни и Гарри. Её учтиво пригласят, чтобы потом весь вечер жалостливо подливать вино, намекая на «перезагрузку личной жизни». А если повезёт меньше – попытаются подсунуть очередного идиота. Ей нужна была железобетонная отмазка. И что могло быть лучше, чем: «Извините, ребята, у меня свидание»?       — Лучшие заведения за счёт Министерства, — пробормотала Гермиона, оправдываясь перед пустой комнатой.       Она вытащила перо.

Ваше идеальное свидание:

Тихий ужин, где никто не будет доставать меня.

Качества, которые вас категорически раздражают:

Глупость, излишняя сентиментальность, неспособность поддержать дискуссию и бесконечные вопросы о моей работе.

Чего вы ждёте от партнёра:

Интеллекта. И чтобы он понимал, когда нужно просто помолчать.

      Она приложила палочку к пергаменту. Сноп розовых искорок, вспыхнув, выжег аккуратную подпись. Бумага сама собой свернулась в самолетик и упорхнула так же быстро, как появилась.

***

      На три этажа ниже, в архивах Отдела магического правопорядка на стол приземлился точно такой же розовый гонец. Драко брезгливо отодвинул «амура» кончиком пера – тот, разумеется, развернулся сам.       Прочитав заголовок, он поморщился, словно под нос сунули протухшее зелье Костероста. Это была вторая проблема за утро. Первая – элегантный конверт с гербом Малфоев – до сих пор лежала на краю стола. Матушка настойчиво напоминала, что на субботнем приёме будет присутствовать старшая дочь Селвинов, и ему «давно пора показать обществу, что он готов двигаться дальше».       Если он пойдет – матушка не отстанет с допросами. Если останется – Селвин пришлют прямо в поместье под предлогом чаепития.       На губах заиграла кривая усмешка.       Он представил, как с виноватым видом скажет: «Прости, мама, не могу быть на приёме, Министерство принудительно заставило меня участвовать в интеграционной инициативе, сам министр просил».

Ваше идеальное свидание:

      Чтобы от меня отвязались. Хорошее, неприлично дорогое вино и никаких разговоров о политике и послевоенном восстановлении.

Качества, которые вас категорически раздражают:

       Навязчивость, попытки залезть мне в душу, тупость и манеры пещерного тролля.

Чего вы ждёте от партнёра:

      Чтобы она не пялилась на меня, как на Пожирателя Смерти или мешок с галеонами. И чтобы с ней можно было поспорить без истерик.

      Размашистая подпись легла на пергамент. Самолётик поспешно убрался восвояси.

***

      Вечером следующего дня Гермиона стояла перед зеркалом в своей квартире, сурово изучая отражение, словно нерадивого студента.       — Это просто ужин, — повторила она вслух.       Она произнесла это как мантру, пытаясь унять клокочущее в животе беспокойство. Больше всего на свете она ненавидела терять контроль, но сейчас, перед зеркалом, чувствовала себя школьницей, чьё сердце готово выпрыгнуть из груди. Школьные годы давно позади, а она была уже взрослой женщиной.       Гермиона уже третий раз надевала и сбрасывала на кровать тёмно-бордовое бархатное платье. Ткань – тяжёлая, глубокая, как пролитое на скатерть старое вино – холодила кожу, а затем, согреваясь, сливалась с ней, становясь единым целым. Каждый раз, глядя в зеркало, она видела не себя, а какую-то чужую, пугающе уверенную женщину: дерзкий разрез на бедре, V-образный вырез, едва не доходящий до груди.       В первый раз она сорвала его с себя почти сразу, испугавшись собственной смелости. Во второй – засомневалась, не слишком ли это вызывающе для министерской «серой мышки», привыкшей прятаться за скучными твидовыми пиджаками. Ей казалось, что каждый шов кричит о её желании быть увиденной. Но потом она вспомнила бесконечные вечера в одиночестве и решительно натянула бархат снова.       Это платье было вызовом – прежде всего самой себе. Она хотела чувствовать себя привлекательной, желанной, живой. Она хотела хотя бы на один вечер выйти из тени собственных отчётов. В конце концов, если свидание окажется катастрофой, она снимет это платье и забудет о нём, но сейчас… сейчас она была готова рискнуть.       На чёрные туфли на высоком каблуке она наложила тщательные амортизирующие чары: если свидание окажется невыносимым, она должна быть готова быстро уйти. Или сбежать.       Гермиона подняла палочку, намереваясь усмирить кудри заклинанием гладкости, но на полпути опустила руку.       — К дементору, — пробормотала она. — Кто бы там ни был, он должен смириться с тем, что я не идеальна.       Она собрала волосы в небрежный пучок. Передние пряди упали на шею, обрамляя лицо. Надела серьги, усеянные мелкими драгоценными камнями, и кулон, что мягко лёг в ложбинку груди.

***

      В это же самое время, на другом конце Лондона, в гостиной своего поместья, Драко Малфой застёгивал серебряные запонки. Он смотрел на своё отражение с привычной отстранённостью. Идеально скроенный чёрный смокинг, безупречно белая рубашка. Верхнюю пуговицу он намеренно оставил расстёгнутой – достаточно формально, чтобы не оскорбить приличия, и достаточно небрежно, чтобы показать: ему плевать на это мероприятие.       Министерство сработало с пугающей скоростью. Он получил уведомление вчера вечером. Короткий текст гласил:

«Ваша идеальная пара ждёт вас в субботу в 19:00 в ресторане "L'Étoile Cachée". Пароль для метрдотеля: "Эксперимент №13"»

      Драко усмехнулся, поправляя воротник. Нарцисса будет в ярости. Она уже прислала сову, расписывая, как много он теряет, игнорируя приём Селвинов. Её возмущение и слёзы девицы Селвин, которой, по всей видимости, придётся коротать вечер без него, были единственным светлым пятном во всей этой авантюре.       Он попытался представить, кого алгоритм мог счесть его «идеальной парой» на основе той ядовитой анкеты. Наверняка какую-нибудь восторженную дурочку, решившую, что ей выпал шанс «спасти потерянную душу Малфоя».       Драко плеснул себе огневиски на два пальца, выпил залпом, чтобы приглушить раздражение, и с резким стуком поставил стакан на стол.       — Выдержи хотя бы один час, — приказал он отражению. — Выпей вина за счёт Кингсли. Помолчи. И возвращайся домой.

***

      «L’Étoile Cachée» слыл самым претенциозным заведением магической Британии – прибежищем тех, кто ценил приватность превыше всего. Внутри царил густой, обволакивающий полумрак, где тяжёлые бархатные портьеры поглощали лишний шум, оставляя лишь едва слышный шёпот голосов.       Сводчатый потолок был зачарован так искусно, что имитировал глубокий ночной небосвод: там, в бесконечной вышине, медленно вращались созвездия, проливая на зал серебристое, дрожащее сияние. Столы, застеленные прохладным тяжёлым шёлком, утопали в мерцании высоких, тонких свечей. Воздух здесь казался густым и дорогим, наполненным пряным ароматом жареных каштанов и выдержанного вина.       Гермиона прибыла ровно в 18:55. Она назвала пароль полному, усатому метрдотелю, и тот с понимающей – и оттого ужасно бесящей улыбкой повёл её вглубь зала.       Драко вошёл следом буквально через пару минут. Он небрежно сбросил пальто на руки подоспевшего гардеробщика, даже не удостоив того взглядом, и решительно направился к метрдотелю.       — Пароль «Эксперимент №13». Умоляю, скажите, что там есть крепкий алкоголь.       Мужчина просиял, словно именно этого гостя ждал весь вечер.       — О, разумеется, мистер Малфой. Ваша дама только что прибыла. Бронь оформлена на два часа, так что времени вам хватит. Прошу за мной.       Метрдотель остановился в самом тёмном углу ресторана, изящным взмахом руки откинул тяжёлую чёрную портьеру и отступил в сторону, позволяя Драко шагнуть внутрь. Завеса с глухим шелестом сомкнулась за его спиной. Гермиона как раз изучала этикетку уже стоявшей на столе бутылки – и подняла голову.       Драко, собиравшийся произнести какую-нибудь дежурную, холодно-вежливую фразу, скользнул взглядом по женской фигуре, а когда их глаза наконец встретились, замер.       Воздух в кабинке внезапно стал очень плотным. Тишина затянулась на одну, две, три бесконечные секунды. Гермиона моргнула. Один раз. Второй. Изображение не исчезло. Возле входа, судорожно сжимая край тяжёлого полотна, действительно стоял Драко Малфой. Его серые глаза расширились, а на обычно невозмутимом лице проступило крайнее ошеломление.       — Малфой? — выдохнула она. В висках тяжело застучало.       — Грейнджер, — отозвался он. Пальцы разжались, оставляя их один на один в замкнутом пространстве.       — Клянусь Мерлином, все домовики в поместье получают жалованье и имеют выходные. Так что ты не имеешь права меня арестовывать.       — Я здесь на ужине.       Она видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Взгляд Драко метнулся к табличке на столе с выгравированной цифрой «13», потом к двум приборам, к свечам и, наконец, снова к её лицу.       — Замечательно, — протянул он. — Я лично добьюсь, чтобы бюджет этого «Сектора курьёзов» урезали до последнего кната. Видимо, на этот идиотский эксперимент они спустили все свои остатки разума.       — Можешь не сомневаться, я тоже приложу к этому руку, — Гермиона вскочила на ноги, едва не опрокинув свой стул. — Это нелепость. Ошибка. Идиотская шутка, и я собираюсь выяснить, кто конкретно за это ответит. Я ухожу.       Она сделала шаг, ожидая, что Малфой с радостью посторонится, чтобы выпустить её на свободу. И он действительно чуть сдвинулся, уступая дорогу, но вдруг его взгляд зацепился за столик.       В центре, в серебряном ведёрке со льдом, покоилась бутылка.       — Подожди, — сказал он, прищурившись.       Драко сделал шаг вперёд, полностью игнорируя напряжённую Гермиону, и склонился над ведёрком. Вытащил бутылку за горлышко и стёр салфеткой иней с этикетки. Его брови взлетели вверх.       — Эльфийское вино. Склоны Южной Франции, урожай тысяча девятьсот девяносто восьмого. Тысяча двести галеонов за бутылку.       Гермиона замерла на полпути к выходу.       — Сколько?       — Кингсли, должно быть, окончательно сошёл с ума, если одобряет такие расходы на свидания вслепую, — Драко посмотрел на неё поверх бутылки. Во взгляде мелькнула странная, почти вызывающая искра. — Ну что, Грейнджер? Ты действительно собираешься сбежать, оставив меня наедине с этим шедевром, купленным на налоги добропорядочных магов?       — Я не сбегаю, — ответила она и вздёрнула подбородок. — Тактическое отступление. Не думай, что задел меня.       — Разумеется, — согласился Драко.       Уголок его губ едва дрогнул. Он плавно опустился на стул напротив её пустого места, положил ногу на ногу и достал волшебную палочку, чтобы изящным взмахом откупорить бутылку. Тёмно-рубиновая жидкость полилась в два пузатых хрустальных бокала.       Это был удар. Уйти сейчас – значило признать поражение. Признать, что она не может выдержать его присутствия даже из чистой вежливости. Что этот человек всё ещё способен вывести её из равновесия одним своим присутствием.       Гермиона медленно выдохнула и опустилась на стул напротив. Сев ровно, как на экзамене по Трансфигурации, она положила руки на стол.       — Я остаюсь только потому, что ты не имеешь права присвоить себе мою половину, — сообщила она, стараясь сохранить холодное выражение лица. — Это было бы верхом несправедливости.       Драко пододвинул к ней бокал. Его пальцы на секунду оказались слишком близко к её рукам, и Гермиона уловила запах его одеколона: что-то древесное, с нотками бергамота.       — Тогда за справедливость, Грейнджер, — Драко поднял бокал.       Она неохотно чокнулась с ним. Звон хрусталя в тишине кабинки прозвучал как гонг, возвещающий начало поединка. Вино действительно оказалось божественным – оно согревало горло и мягко расслабляло скрученные узлом нервы.       Несколько минут они просидели молча. Гермиона гипнотизировала взглядом скатерти, Драко сверлил пламя свечи. Сквозь тяжёлый бархат едва слышно пробивался приглушённый смех и тихий звон посуды, но здесь мир словно сжался до размеров их столика. Тени от зачарованных свечей плясали на лице Драко, делая его острые скулы еще резче.       — Итак, — наконец заговорил Малфой. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Что именно ты написала в этой дурацкой розовой анкете, чтобы хвалёный алгоритм Министерства счёл меня твоей идеальной парой?       Гермиона подняла взгляд. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось любопытство.       — Я написала, что хочу тишины, — ответила она, решив, что терять уже нечего. — Что меня раздражают глупость и пустые разговоры. И что мне нужен кто-то, кто не будет лезть мне в душу и задавать вопросы о моей работе.       Лицо Драко едва уловимо изменилось.       — А ты? — спросила она, наклонив голову. — Кого ты искал, Малфой?       Он покрутил ножку бокала, наблюдая, как на стенках остаются рубиновые разводы.       — Я написал, что хочу, чтобы от меня отвязались, — его голос стал тише. — Что ненавижу навязчивость. И что мне нужна женщина, которая не будет смотреть на меня как на бывший кошмар Британии или как на ходячий сейф Гринготтса. И с которой можно поспорить.       Гермиона приоткрыла рот. Они снова замолчали, но на этот раз без прежней враждебности. Они смотрели друг на друга, и до обоих одновременно дошла абсурдная, пугающая истина.       Первым – и это было неожиданно – сдался Малфой.       Тихий, хрипловатый смех сорвался с его губ. Он опустил голову, пряча лицо в ладонях, и его плечи затряслись от абсолютно искреннего, неконтролируемого веселья.       Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она никогда в жизни не видела, чтобы Драко Малфой смеялся так – без высокомерия и издёвки, просто потому, что ситуация была до истерики абсурдной. На секунду она тоже попыталась сдержаться, прикусив губу, но уголки её рта неумолимо поползли вверх. Смешок вырвался наружу, за ним второй, третий, и вот она уже тоже смеётся, откинувшись на спинку стула.       — Поздравляю, Грейнджер, — отсмеявшись, произнёс Драко, вытирая выступившую слезу. — По версии Министерства, мы с тобой – два самых несносных человека в стране. Никто другой не выдержал нас больше десяти минут.       Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Напряжение, сковывавшее её плечи с самого утра, испарилось, оставив после себя странную лёгкость.       — Хотя моя матушка, к примеру, считает, что я нуждаюсь в нежной, всепрощающей душе, чтобы исцелить мои раны, — произнёс Драко, задумчиво покачивая бокал. — Сегодня пыталась подсунуть мне старшую дочь Селвинов. Девица смотрит на меня с таким святым трепетом, будто я великомученик. Я однажды случайно чихнул в её присутствии, так она чуть не бросилась вызывать колдомедиков из Мунго, решив, что это последствия Тёмной магии.       — Так значит, экспериментальный ужин… Ты просто прячешься от мамы?       — Тактическое отступление, Грейнджер, — поправил он.       Гермиона сочувственно поморщилась.        — А мои друзья почему-то решили, что мне нужен кто-то заботливый и «домашний». Кто-то, кто будет молча приносить мне чай и заставлять ложиться спать до полуночи, — Гермиона закатила глаза.       — Удушающе.       — Не то слово. Но это ещё полбеды… — она потёрла переносицу. — Ты даже не представляешь. На прошлой неделе Гарри пытался организовать мне «случайную» встречу с Кормаком Маклаггеном.       Драко громко фыркнул.       — С Маклаггеном? У этого идиота эго размером с поле для квиддича, а интеллектуальный потенциал как у флоббер-червя.       — Гарри считал, что Кормак «остепенился», — Гермиона сделала большой глоток. — Я пообещала, что если он ещё раз пригласит его на ужин, я трансфигурирую диван в их гостиной в гигантского кальмара.       Драко рассмеялся – открыто и искренне.       — Грейнджер, ты жестокая женщина. Напомни мне никогда тебя не злить.       Портьера с лёгким шелестом отодвинулась, и в кабинку бесшумно скользнул официант с подносом. Он двигался с грацией театрального актёра, расставляя перед ними тарелки с изысканными закусками.       — Ah, les amoureux, — проворковал он с густым французским акцентом, зажигая ещё пару свечей взмахом палочки. — Для нашей прекрасной экспериментальной пары: тартар из драконьей вырезки и трюфели. Наслаждайтесь вашим вечером, полным романтики.       — Merci, — Гермиона учтиво улыбнулась.       Когда официант удалился, она с подозрением посмотрела на Драко. Тот явно боролся с желанием рассмеяться.       — Мой французский оставляет желать лучшего, — осторожно начала она. — Но мне ведь не показалось? Он только что назвал нас...       — Влюбленными, — невозмутимо закончил Драко. — Именно так, Грейнджер.       Гермиона тихо простонала и спрятала лицо в ладонях.       — Мерлин… Если он назовёт нас так ещё раз, я клянусь, применю к нему Жалящее заклятие.       — Сделай это, и я обеспечу тебе безупречное алиби, — пообещал Малфой, подцепляя вилкой тартар.       Гермиона последовала его примеру. Она аккуратно отрезала кусочек, отправила в рот и на секунду блаженно прикрыла глаза – это было невероятно вкусно. Драко в этот момент задумчиво провёл длинным пальцем по краю хрусталя, не отрывая от неё взгляда.       Ко второму бокалу эльфийского вина вражда и неловкость растворились в тёплом полумраке. Они заговорили – сначала осторожно, потом всё смелее, перескакивая с министерских сплетен на старые времена. Неосознанно они оба подались вперед, опираясь локтями на стол и сокращая дистанцию так, что Гермиона почти чувствовала тепло от его рук.       — Признаюсь честно, — Драко подпёр подбородок рукой, лениво покачивая рубиновые остатки на самом дне. Он смотрел чуть расфокусированно, но оттого не менее цепко. — Я был абсолютно уверен, что ты уже давно замужем за Уизли. И что вы живёте в каком-нибудь пряничном домике, окружённые дюжиной рыжих детей, которые терроризируют соседей.       Гермиона едва не поперхнулась остатками вина.       — Рон? Мы расстались ещё до того, как закончилось восстановление Хогвартса. Мы с ним... слишком разные. А недавно он написал, что они с Лавандой обручились.       — Какая трагедия, — протянул Драко, но в его голосе не было ни капли сочувствия. — Значит, Уизли так и не научился ценить интеллект. Впрочем, чему я удивляюсь? Человек, который добровольно надел на Святочный бал то бордовое кружевное безобразие, явно страдает отсутствием не только вкуса, но и здравого смысла.       Гермиона не выдержала и прыснула в ладонь.       — Это винтаж!       — Это было похоже на мёртвого борзого пса, которого обваляли в пыльных шторах, Грейнджер. Не защищай этот кошмар.       Гермиона легонько, но весьма ощутимо пнула его носком туфли по ноге под столом. Драко чуть вздрогнул от неожиданности, но не отодвинулся, а на его губах расцвела довольная, почти мальчишеская ухмылка.       — Напомни мне запретить тебе в таком тоне выражаться о моих друзьях, Малфой, — она вздёрнула подбородок, изо всех сил стараясь придать голосу строгий тон. Но выдержать грозный вид не получилось – она тут же рассмеялась, чувствуя, как по телу разливается приятный жар. — Хотя... ладно, признаю. Мантия действительно была ужасна. Но мы были детьми! Тебе напомнить Пэнси Паркинсон, которая оделась как гигантская розовая зефирина?       — О, Мерлин, умоляю, только не это, — Драко страдальчески поморщился. — Я весь вечер боялся, что если мы подойдем слишком близко к свечам, она начнет карамелизоваться прямо на мне.       Смех постепенно стих, оставив после себя уютную паузу. Гермиона вдруг покачала головой, глядя на свой бокал.       — Если бы на шестом курсе мне сказали, что я буду сидеть в ресторане, пить вино и смеяться над шутками Драко Малфоя... я бы немедленно отправила этого человека в Мунго.       Драко чуть наклонился.       — Я бы лично оплатил ему самую дорогую палату.       Он осёкся на полуслове. Улыбка всё ещё играла на губах, но взгляд изменился.       Драко вдруг осознал, что последние десять минут он вообще не слушал, что она говорит, потому что был слишком занят тем, как она это делает.       Свет свечей делал с ней что-то несправедливое. Он поймал себя на том, что следит за тем, как она говорит – за движением губ, за тем, как в карих глазах вспыхивают искры, когда она увлекается. За тем, как кулон покачивается при каждом жесте – туда, куда ему определенно не стоило смотреть. От неё пахло чем-то тёплым, едва уловимым – и это тоже было совершенно лишним.       Он поспешно вернулся к её лицу.       Не помогло.       «Салазар, Грейнджер... когда ты успела стать такой?»       Она всё так же язвила, всё так же смотрела на него с прищуром – и при этом была женщиной, которую он, кажется, совершенно не замечал всё это время. На его скулах проступило легкое, совершенно непростительное тепло.       — Кстати, о Святочном бале, — голос Драко стал ниже, в нём проскользнула новая, вязкая нотка. Он не спешил продолжать. — Тогда я бы ни за что не признал этого вслух, но сейчас скажу: Крам был неотёсанным болваном. Но вкус у него определённо был.       Гермиона замерла. Она вдруг забыла, что хотела сказать. Внутри всё сладко сжалось, а кожу мгновенно обдало жаром.       — Спасибо, — ответила она, чувствуя себя невероятно уязвимой под этим потемневшим взглядом.       Она инстинктивно потянулась к шее и позволила себе посмотреть на него так же, как он только что смотрел на неё. Расстёгнутый ворот открывал ключицу и линию шеи. Белая рубашка натягивалась на плечах при каждом движении. Длинные пальцы напряжённо сжимали край стола – она заметила это раньше, но только сейчас осознала, что не может от них отвести взгляд. Чуть опущенные уголки губ, которые делали его лицо одновременно надменным и – она совершенно не знала, что делать с этой мыслью – невыносимо притягательным.       Он был чертовски красив. И это было проблемой.       Пялиться на Драко Малфоя и находить его красивым было так чертовски неправильно. И так чертовски приятно.       — Надо же, — Гермиона попыталась вернуть разговору шутливый тон, хотя голос предательски дрогнул. — На работе ты всегда застёгнут до подбородка в прямом смысле слова, так что я просто не могла представить тебя… вот так. В смокинге.       — В отличие от некоторых, я предпочитаю оставлять рабочую униформу в офисе, — он приподнял бровь, и на его губах появилась лёгкая полуулыбка. — И, признаюсь честно, этот бордовый бархат – определённо прогресс. Лучше того персикового недоразумения с воланами, в котором ты была на церемонии награждения в прошлом месяце.       Гермиона распахнула глаза. Она вспыхнула ещё сильнее.       — Ты запомнил, в чём я была месяц назад?       Драко на секунду замер. Поняв, что только что сдал себя с потрохами, он сглотнул и поспешно отвёл взгляд, внезапно заинтересовавшись узором на своей салфетке.       — Это была просто катастрофа, Грейнджер. Не обольщайся.       — Ну разумеется, — она закусила губу, чтобы скрыть торжествующую улыбку. Дыхание сбилось. Выбивать Малфоя из колеи оказалось невероятно весело. — Значит, ты весь вечер смотрел на моё платье и мысленно его критиковал?       — Я мысленно сжигал его, — проворчал он, возвращая ей взгляд. Взгляд стал откровенным – почти невыносимо. — Тебе категорически не идут рюши. Твой стиль – это глубокие цвета. Строгость. И... разрезы. Как сегодня.       Он снова замолчал, словно запрещая себе говорить дальше. Неловкость окончательно испарилась, уступив место новому, тягучему напряжению – от него покалывало кончики пальцев.       Идиллию разрушил всё тот же официант, торжественно внёсший десерт. На хрустальном блюде покоилось анатомически правильное сердце из розового шоколада, охваченное синим магическим пламенем. Вокруг него порхали крошечные сахарные купидоны с крошечными сахарными арфами.       — «Пламя вечной страсти»! — возвестил француз с придыханием. — Чтобы разделить его, вы должны коснуться ложечками центра одновременно.       Купидоны фальшиво запиликали невыносимо слащавую мелодию. Официант деликатно удалился.       — Если я это съем, у меня слипнется мозг, — прошептала Гермиона, с ужасом глядя на десерт. Наваждение было сломано, но лёгкая улыбка так и осталась на её губах.       — Я могу сжечь это заклинанием Инсендио прямо сейчас, — предложил Драко, доставая палочку. — Скажем Кингсли, что наша страсть оказалась слишком горячей, и десерт просто не выдержал такого накала.       — Не смей устраивать пожар, Малфой. Не хватало ещё писать объяснительные о порче имущества в общественном месте только ради того, чтобы ты показал свою магическую удаль.       — Так уж и быть, пощадим этого уродливого купидона.       Усмехнувшись, Драко вдруг бросил взгляд на свой гладкий серебряный хронометр на запястье. Его лицо чуть закрылось, расслабленные плечи снова напряглись.       — Что ж... Время эксперимента подходит к концу. Бронирование заканчивается через три минуты.       Гермиона почувствовала острый укол разочарования. Вечер пролетел как одно мгновение. Ей совершенно не хотелось возвращаться в пустую квартиру, к отчётам и одиночеству. Хотелось просто сидеть здесь, пить вино, смущаться от его взглядов и слушать его язвительные шутки.       Драко бросил на стол чаевые, поймал её взгляд – она уже тянулась к сумочке – и чуть качнул головой. Они вышли на улицу.       Шёл мелкий, колючий февральский дождь. Фонари отбрасывали золотистые блики на мокрую брусчатку. Гермиона поёжилась, кутаясь в тонкую мантию поверх бархатного платья. Ей нужно было сказать дежурное «спасибо за ужин» и уйти, только почему-то она не двигалась с места.       Драко стоял рядом, засунув руки в карманы брюк. Между ними снова повисла пауза – долгая, полная невысказанных слов.       — Знаешь, — произнёс он, глядя куда-то на тусклый уличный фонарь. — Я вынужден признать, что этот хвалёный министерский эксперимент оказался провалом. Ужин был… не таким уж и хорошим.       Внутри всё резко похолодело. Она искала в его лице следы привычной иронии, но Драко был абсолютно серьёзен.       — Не таким уж и хорошим? — переспросила она. Ей-то казалось, что вечер прошёл идеально.       Драко медленно повернул к ней голову. В темноте его глаза казались бесконечно глубокими.       — Абсолютно, Грейнджер. По всем законам приличия и правилам этикета, ужин категорически не может считаться завершённым без достойного десерта. Украшенное купидонами нечто, которое мы так и не съели, явно не в счёт.       Гермиона облегченно выдохнула, сообразив, к чему он ведёт. Она шагнула чуть ближе, и по губам сама собой расползлась счастливая улыбка, которую она даже не пыталась скрыть.       — Возмутительное упущение, — она чуть склонила голову набок, лукаво прищурившись. — Как мы вообще могли допустить такую оплошность? Думаю, мы обязаны это исправить.       Она скользнула взглядом по линии его челюсти.       — Но должна предупредить, Малфой. Когда дело касается десертов… я крайне требовательна.       Драко вытащил руки из карманов. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние между ними до такой степени, что Гермиона ощутила жар, исходящий от него. Его рука медленно поднялась. Длинные пальцы коснулись её щеки, убирая влажную от дождя кудряшку за ухо, но задержались. Большой палец едва заметно провёл под скулой.       — Я знаю один ресторан, — его голос стал тихим, почти на грани шёпота. — Там не подают горящих сердец. Но у них лучшая терраса на крыше и превосходный шоколадный фондан. В пятницу, в восемь вечера?       Гермиона не отрывалась от его потемневших глаз, чувствуя, как по спине бегут мурашки. От его прикосновения, от тона, которым были сказаны эти слова, сырость лондонского февраля перестала существовать. В груди стало тесно.       — В восемь вечера, — она не сделала ни единой попытки отстраниться, лишь изогнула бровь. — Но учти, Малфой. Если этот твой фондан окажется не таким безупречным, как ты обещаешь...       Драко медленно, почти осязаемо скользнул взглядом по её губам и задержался там. Его прикосновение сместилось ниже — к самому уголку рта.       — Не волнуйся, Грейнджер, — низко, почти мурлыча произнес он. Губы скривились в откровенной, многообещающей усмешке. — Поверь мне... в десертах я разбираюсь исключительно хорошо.       Он плавно опустил руку, хотя по его лицу скользнула тень, словно это движение стоило ему огромных усилий. Сделал шаг назад, возвращаясь в холодную изморозь. В последний раз мазнул взглядом по её лицу, от чего она почувствовала жар до самых ключиц, и с негромким хлопком трансгрессировал.       Гермиона осталась стоять на мокрой брусчатке. Она медленно подняла руку, прикасаясь к собственной щеке там, где только что были его пальцы – и щека всё ещё горела. Дождь оседал на её ресницах.       Впервые за долгие годы она отчаянно ждала пятницы.