Эксперимент №13

Пятница 17:30.

      Министерские будни во всей красе.       Гермиона прижимала ладонью угол гроссбуха – страницы норовили захлопнуться – и медленно вела счётную линейку по столбцам цифр. Закупка корма для прорицающих птиц. Статья расходов, которую, судя по всему, не пересматривали со времен основания Министерства. А между тем: три процента от этой суммы – и у тридцати восьми свободных эльфов появится еженедельное пособие.       Кто-то настойчиво постучал в дверь. Гермиона сбилась, закрыла глаза на секунду и тихо выругалась.       — Одну минуту.       За дверью обнаружился парень – совсем молодой, явно первый год в Министерстве, из тех, кто ещё не научился смотреть на старших сотрудников без нескрываемого ужаса.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер! Простите, что так поздно, я понимаю, что уже… — он запнулся, будто забыл, что собирался сказать. — Мистер Малфой просил передать. Говорит, вещественные доказательства.       Он кивнул на коробку у себя в руках – и только когда Гермиона её взяла, наконец выдохнул, попрощался скороговоркой и исчез, как будто Малфой лично стоял у него за спиной и следил за скоростью доставки.       Гермиона осталась стоять в дверях.       Стоп.       Какие вещественные доказательства? При чём здесь она?       Коробка была чёрная, бархатная, с серебряным атласным бантом – явно не из канцелярии. Под лентами белела небольшая записка. Гермиона вытащила её.       Размашистый, с красивыми завитками, почерк гласил:       «Гермиона.       Ровно пять этажей разделяют нас, но с понедельника это расстояние кажется чёртовой милей.       Я не пришёл лично лишь по одной причине: я слишком ясно осознаю, чем бы это закончилось. Ради тебя я делаю то, что ещё полгода назад счёл бы немыслимой сентиментальностью. Это раздражает. И что совсем невыносимо – я начинаю подозревать, что где-то внутри меня прячется гриффиндорец.       Но раз уж ты так легко лишаешь меня рассудка – позволь взять реванш.       Открой коробку. Изумрудный, как мои худшие слизеринские привычки, но достаточно откровенный, чтобы подчеркнуть твой дьявольский огонь. Пожалуйста, сделай мне одолжение. Надень его сегодня. Позволь мне побыть эгоистом, на одну ночь присвоить тебя себе и увидеть, как ты горишь в моих цветах.       — Д.М.»       В низу живота сладко заныло. Простите, все свободные эльфы Британии – в эту минуту Гермиона думала о вас меньше всего на свете.       Она поддела крышку коробки. Под шелестящей упаковочной бумагой таился свёрток глубокого изумрудного цвета – шёлк мерцал и переливался серебром в свете ламп, словно поверхность тёмного озера в лунную ночь. Гермиона подняла его, чтобы рассмотреть получше, – и застыла, позабыв, как дышать.       Короткое. На тончайших бретелях. По краю подола и вдоль выреза – изумрудное кружево.       Гермиона чуть сжала ткань в пальцах, и платье выскользнуло, потекло вниз, как вода. Как будто она действительно держала в руках озеро.       Это было не просто красиво. Это было выбрано. Не подарено – именно выбрано. Кем-то, кто думал о том, как это будет выглядеть на ней конкретно.       Что ж. Малфой хотел игры – она даст ему игру.

***

      Ровно в восемь вечера Гермиона аппарировала – и сразу же вскинула голову, встречаясь с высоким зданием.       Оно уходило вверх этажей на двадцать, было старым, из тёмного викторианского кирпича. Где-то в середине угадывались офисы, пара бутиков и, судя по тому, что она успела прочесть, нотариальная контора. Самый верхний этаж светился. Лифт оказался неожиданно старомодным, с латунными кнопками и зеркалом.       Двери разошлись, и она увидела ресторан.       Приглушённый свет, скатерти цвета слоновой кости, тихий звон бокалов. Столики стояли вдоль панорамных окон. Метрдотель возник рядом, и повёл её мимо других гостей, мимо бара с рядами светящихся бутылок – на террасу.       Она выходила прямо на крышу. Над ней поднимался почти прозрачный купол, только в свете ламп угадывался лёгкий золотистый отлив, как у мыльного пузыря. Каждая снежинка, коснувшись купола, вспыхивала крошечной искрой и гасла. А за куполом, во все стороны, лежал Лондон – огни, шпили, тёмная лента Темзы вдали.       Первое, что она почувствовала – тепло. Не то душное, натопленное, а живое и ровное – будто был июньский вечер вместо февральского.       Он был уже там.       — Привет, — сказала Гермиона, развязывая узел на пальто и глядя вверх. — Чудное место, правда.       Драко быстро сориентировался и поднялся с места, заходя ей за спину.       — Ты надела то, что я просил?       Он положил ладони ей на плечи. Под серым шерстяным пальто действительно ничего не было видно: только щиколотки и каблуки.       — А тебя только это и интересует? — она посмотрела на него снизу вверх, позволив себе откинуть голову на его плечо. — Плохой из тебя джентльмен, Малфой. Дама только пришла с мороза, а ты – ни здравствуй, ни добрый вечер.       — Добрый вечер, — сказал он и начал снимать с неё пальто.       Как только пальто соскользнуло – он увидел бретели. Тонкие, зелёные, именно те. Именно те, которые он ожидал увидеть. Драко удовлетворённо хмыкнул, снял пальто до конца и случайно, совершенно случайно, коснулся горячей ладонью открытой спины.       — Абсолютно невыносимая женщина. Я всего лишь хотел проверить одну теорию – насчёт того, какой цвет тебе идет больше. И надо сказать – я гениален.       Гермиона опустилась в кресло и закинула ногу на ногу, одарив его взглядом, в котором сарказм был отмерен очень точно.       — Невыносимая, — сказала она, будто пробуя слово на вкус. — Интересно. В записке формулировка была другая. Что-то про рассудок, если я правильно помню.       Драко сел напротив.       — Одно другому не мешает.       — И всё же какой?       Он встретился с ней взглядом.       — Зелёный, — и подмигнул.       Спустя два часа неспешного ужина, когда официант разлил по бокалам остатки первой бутылки густого рубинового вина, снегопад за магическим куполом ресторана превратился в настоящую метель. Золотистые искры барьера вспыхивали чаще, отражаясь в хрустале бокалов. Время на заснеженной крыше текло совершенно иначе. Никаких неловких пауз, никакого натянутого политеса.              Разговор оказался на удивление живым и лёгким – они спорили, смеялись и перескакивали с темы на тему так органично, будто ужинали вместе каждую пятницу на протяжении последних пяти лет.       Началось с того, что Драко упомянул, немного оборонительным тоном, что в последнее время читает магловскую литературу. Просто из любопытства, добавил он, прежде чем Гермиона успела что-то сказать. Блейз несколько месяцев назад оставил у него ящик книг, и он потихоньку через них продирался.       — И как? — спросила Гермиона.       — Некоторые… — Драко отвёл взгляд в сторону. — Неплохи.       Она постаралась не улыбаться.       — Конкретнее? — Гермиона чуть подалась вперёд. Изумрудная ткань заскользила по коже, но Драко лишь на секунду опустил взгляд на её ключицы, прежде чем снова посмотреть ей в глаза.       — Оскар Уайльд мне близок по духу, — сказал он.       — «Портрет Дориана Грея»?       — Именно, — Драко сделал небольшой глоток вина. — Эстетично. И поучительно – насчет того, к чему приводят тщеславие и сомнительные компании. Уж мне ли не знать.       Он произнес это с такой легкой самоиронией, что Гермиона почувствовала, как внутри разливается какое-то невероятное тепло. Этот Драко – взрослый, начитанный, способный смеяться над собственным прошлым, был до одури притягательным.       — Знаешь, — мягко сказала она. — Уайльд считал, что книги, которые мир называет аморальными, – это книги, которые демонстрируют миру его позор.       — Точная цитата из предисловия. Впечатляет.       — Я рада, что ты дорос, — сказала Гермиона. — Не удивлена, что Уайльд тебе понравился. У него стиль такой… колючий, холодный. Красивый снаружи, а внутри сплошная горечь.       — Колючий, холодный и красивый. Это ты сейчас про меня?       Она закатила глаза, но румянец на её щеках стал заметно ярче.       — Про книгу, Малфой. Но если тебе так нравится приписывать это себе – не смею мешать.       Гермиона обвела край бокала.       — Тебе стоит прочитать «Тайную историю» Донны Тартт, — продолжила она.       — Звучит как название романа для домохозяек.       — Не обманывайся. Это история о группе студентов, которые заигрались. Они считали себя эстетами, высшей кастой, стоящей над правилами и над остальными людьми. Я читала её летом перед нашим шестым курсом.       — Грейнджер.       — Я ничего не имею в виду, — невинно отозвалась она. — В шестнадцать лет очень легко поддаться этой мрачной эстетике. Кажется невероятно притягательным быть таким непонятым, особенным, принадлежать к закрытому кругу.       Её карие глаза смотрели проницательно и прямо.       — А недавно я её перечитала. И всё время думала о тебе. Точнее, о том, каким ты был тогда.       Он перестал улыбаться.       — Если ты прочитаешь её сейчас, — продолжила она. — Ты не найдёшь там никакой романтики. Ты увидишь, как на самом деле выглядит эта одержимость собственной избранностью, если снять с неё красивую обертку. Она здорово показывает, каково это – быть запертым в ловушке своего высокомерия и оторванности от реальности. Думаю, ты слишком хорошо узнаёшь этот образ мыслей. И поймёшь, от чего на самом деле ты смог уйти.       Драко медленно опустил бокал на стол, обдумывая её слова.       — Думаешь я настолько изменился? — тихо спросил он.       Гермиона приоткрыла рот, чтобы ответить, но была прервана скрипучим, глубоким голосом, раздавшимся прямо над их столиком:       — Малфой. Какая неожиданная, но приятная встреча.       Драко поднял взгляд. У стола стоял Захариа Смит – постаревший, раздавшийся в плечах, с тем же самодовольным выражением лица. На лацкане – золотой значок Министерства, явно новый, явно предмет гордости.       — Добрый вечер, Смит. И впрямь какой сюрприз, — учтительно ответил Драко, хотя жёсткая линия губ и напряжённый взгляд выдавали явное раздражение, которое он даже не слишком старался скрыть.       Захария перевёл взгляд на Гермиону.       — Не ожидал вас здесь увидеть. И Грейнджер. Надо же. Слышал, ты всё ещё в своём отделе. Упорная. Это… похвально, — он сказал это таким тоном, каким говорят «это очень мило» о детском рисунке, который через секунду полетит в мусорку. — Признаться, после всей той шумихи вокруг имени Поттера я думал, ты пойдёшь по более… заметному пути. Но у всех свой потолок, правда.       Повисла пауза. Гермиона на мгновение замялась, подыскивая достаточно вежливые, но жёсткие слова, однако Драко её опередил.       Он чуть подался вперёд. Его ладонь уверенно и крепко накрыла её пальцы, лежащие на столе. От этого прикосновения по коже Гермионы пробежали мурашки.       — Поразительная наблюдательность, Смит, — голос Малфоя стал обманчиво мягким. — У всех действительно свой потолок.       Захария самодовольно хмыкнул, решив, что с ним согласились.       — Твой потолок, например – это имитировать бурную деятельность на нижних этажах и портить аппетит приличным людям, — Драко лениво обвёл большим пальцем костяшки Гермионы, не сводя взгляда со Смита. — А «потолок» Гермионы, как ты изволил выразиться – это в одиночку добиваться в Министерстве таких реформ, о которых весь твой отдел не смеет даже мечтать.       Физиономия незваного гостя начала покрываться некрасивыми красными пятнами от шеи до самых корней волос.       — Я просто высказал мнение, Малфой, — сказал он. — Не нужно переходить на личности.       — Я даже не начинал переходить на личности, — Драко изогнул бровь. — Ты высказался, рассчитывая, что воспитание не позволит ей опуститься до твоего уровня. И она, будучи леди, возможно, так бы и сделала. Но тебе крупно не повезло. Я – не она. Как тебе прекрасно известно у меня манеры куда хуже.       Смит открыл рот и закрыл.       — А теперь, если ты закончил, — Драко повёл рукой в сторону зала, — будь добр – исчезни.       Пробормотав что-то неразборчивое, Захария развернулся и чуть ли не бегом скрылся в толпе.       — Не стоило, — Гермиона слегка зарделась. — Ты знаешь, что я могла бы и сама ему ответить.       — Ни секунды не сомневаюсь, — Драко улыбнулся и чуть сжал её пальцы. — Прости, не мог отказать себе в таком удовольствии.       Его большой палец медленно прошелся по внутренней стороне её запястья, нащупывая участившийся пульс. Лицо у него теперь было задумчивым.       — Знаешь, почему он меня так взбесил?       Гермиона отрицательно помотала головой.       — Дело даже не в том, что он непроходимый кретин. Хотя и в этом, безусловно, тоже, — Драко невесело усмехнулся. — Редкой паршивости чувство, Грейнджер – смотреть на самодовольного придурка и узнавать в нём себя прежнего. После нашего ужина на прошлой неделе… я вообще много думал.       — О чём?       — О том, что, если бы всё началось не в ту субботу, — он свёл брови, глядя на их сцепленные руки. Слова давались с видимым трудом. — Что, если бы у меня хватило мозгов понять всё это раньше. Мы второй раз за неделю говорим как нормальные люди. Второй раз за всю жизнь, если быть уж до конца честным. И вот я смотрю на тебя и понимаю, что сам у себя всё это отнял. Своими руками.       — Драко…       — Нет, послушай, — он наконец поднял на неё глаза. — Я мог узнавать тебя раньше. Мог касаться. Я раз за разом выбирал худшие пути – и украл у себя годы. У тебя. Мне жаль. По-настоящему жаль, что этого не случилось раньше.       Гермиона мягко высвободила свою ладонь из его хватки лишь для того, чтобы самой накрыть его руку сверху, крепко переплетая их пальцы.       — Отвечая на твой вопрос… Да. Ты изменился.       Она ласково погладила большим пальцем его костяшки.       — А сам ты… что думаешь?       — Да.       — Прошу прощения, месье, мадемуазель, — француз поклонился, ставя между ними две белоснежные фарфоровые тарелки. — Ваш шоколадный фондан.       Когда официант растворился в зале, Гермиона посмотрела на десерт, затем снова на Драко. Он всё ещё был напряжён. Ей нужно было вытащить его из этого мрачного самокопания. Прямо сейчас. И она точно знала как.       Она взяла ложку и легко проломила корочку бисквита. Запечённый внутри шоколад вытек на тарелку. Она зачерпнула десерт, дождалась, пока тяжёлая капля сорвётся с края, и откинулась на спинку стула.       Поймав взгляд Малфоя, она больше не отводила глаз. Это было представление, рассчитанное только на одного зрителя. Её движения стали подчёркнуто медленными.       Она поднесла ложку к лицу и намеренно сделала паузу. Приоткрыла рот. Сначала вперёд скользнул кончик языка, слизывая каплю десерта с самого края. Кадык Драко дёрнулся. Только после этого Гермиона подалась навстречу и плотно обхватила ложку губами. Сладкая масса растеклась по языку, щёки чуть втянулись, и затем она плавно, миллиметр за миллиметром, вытянула прибор.       Серебро выскользнуло наружу. На нижней губе Гермионы остался тёмный влажный след. Она неспешно прошлась по нему языком, подбирая остатки шоколада и опустила пустую ложку на блюдце.       От этого простого, но такого откровенного, жеста в паху у Драко мгновенно вспыхнул и разлился тяжёлый жар. Он сглотнул, подаваясь вперёд и сменил позу, мимоходом поправляя ремень под столом, чтобы хоть немного ослабить давление.       — Ты не врал, — с придыханием сказала Гермиона. — Ты действительно исключительно хорошо разбираешься в десертах.       — Я же обещал.       — К слову, об упущенном времени… — её карие глаза блеснули в свете свечей. Она чуть склонила голову набок, не разрывая зрительного контакта. — У нас впереди ещё достаточно времени, чтобы начать его навёрстывать. Что скажешь? Счёт?

***

      Вспышка аппарации едва успела погаснуть, как Драко, не давая времени опомниться, тут же нашёл её губы.       Гермиона с готовностью распахнула рот, отвечая на поцелуй и сплетаясь с ним языками. Он шагнул ближе, вдавливая свои бедра в её так сильно, что сквозь ткань брюк она отчётливо почувствовала его твёрдый, горячий член.       Малфой оторвался от её рта.       — Я мечтал об этом.       Он запрокинул её голову, прокладывая дорожку влажных укусов по шее. Свободная рука уверенно легла на талию, очерчивая изгибы под тонким зелёным шёлком, а затем скользнула вверх. Ткань натянулась на затвердевших сосках. Драко замер, медленно поднял взгляд и изогнул бровь.       — Без лифчика?       Её губы изогнулись в кошачьей улыбке. Гермиона плавно потянула руки на себя, отчаянно желая прикоснуться к нему в ответ, почувствовать жар его кожи, но Драко сжал её сосок, прокатывая чувствительную горошину между большим и указательным пальцами.       — Отвечай, когда я спрашиваю. Ты весь ужин просидела без лифчика?       — Да…       Дерзкая усмешка коснулась его губ. Оставив череду коротких поцелуев на обнажённом плече, он подцепил тонкие бретели и одним движением сбросил их до локтей. Изумрудный шёлк стёк к её ногам, оставляя Гермиону только в крошечных чёрных стрингах и полностью открывая вид на грудь.       — Какая ты, оказывается, развратная, — с восхищением прошептал он.       Умелый рот немедленно накрыл обнажённый сосок. Она издала протяжный стон, когда Драко втянул его, дразня языком. Его свободная рука скользнула по впадинке живота вниз, встречаясь с влажной полоской кружева. Гермиона качнулась навстречу, позволяя ему в полной мере оценить степень её готовности. Сдвинув мешающую преграду, Малфой начал очерчивать полукруги вокруг пульсирующего клитора подушечкой большого пальца.       Она до боли стиснула волосы на его затылке.       — Пожалуйста… — сорвалось с её губ вперемешку с прерывистым дыханием.       Драко выпрямился, грубо затыкая её мольбу поцелуем. Гермиона протянула руки к его ремню, нащупывая пряжку, желая немедленно избавиться от шерстяной ткани брюк, но мужская рука уверенно перехватила её запястье.       — Нет, — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в её помутневшие, чёрные глаза. — Не так быстро. Сначала я получу свой десерт.       Не разрывая зрительного контакта, он начал медленно опускаться перед ней. Стянув крошечный лоскут ткани, он бросил бельё куда-то в сторону. Драко смял податливую ягодицу и отвесил звонкий шлепок.       Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть. Зрелище перед ней лишало остатков рассудка. Аристократ до мозга костей – стоял перед ней на коленях, утыкаясь носом в её живот, горячо дыша на обнажённую кожу.       — Посмотрим, сможешь ли ты переплюнуть французский фондан, — тихо произнес он.       Губы мазнули по линии от пупка до лобка. Гермиона ахнула, впиваясь пальцами в его плечи. Лёгкий поцелуй. Ниже. Мышцы бёдер рефлекторно напряглись. Сверкнули серые радужки — в этот момент в них не было ничего человеческого. Он закинул её правую ногу себе на плечо, лишая возможности отстраниться, а в следующую секунду коснулся губами клитора.       Широкий язык скользнул по входу, собирая густую смазку, и двинулся вверх, раздвигая набухшие складки.       — Блядь, какая же ты потрясающая, — неразборчиво пробормотал он, прижимаясь ртом плотнее.       Он обхватил набухшую горошину губами, легонько посасывая, создавая вакуум. Ноги начали дрожать. Драко поднес два пальца ко входу, смазывая их её же соками, и плавно толкнулся внутрь.       — Да, пожалуйста… Драко… — прошептала она, подаваясь тазом навстречу его руке.       — Тебе нравится? — он чуть замедлил темп, изводя её этой паузой, надавливая на чувствительную точку внутри влагалища. — Какая ты узкая. И так сладко стонешь. Хорошая девочка.       Он вернулся к клитору. Идеальная комбинация языка и пальцев скрутила внизу живота тугую пружину. Влажные стенки пульсировали, сжимаясь вокруг чужих фаланг. Дыхание превратилось в серию коротких всхлипов. Уловив приближающийся финал, Драко чуть изменил угол проникновения и ускорился.       Гермиона выгнулась дугой, сдавленно вскрикивая. Оргазм накрыл её мощными, долгими волнами. Колени подогнулись, и если бы не Малфой, держащий её бёдра, она непременно бы рухнула на пол. Он продолжал мягко ласкать, пока последняя судорога не покинула расслабленное тело.       Она стояла с закрытыми глазами, пытаясь выровнять пульс, невесомо перебирая светлые пряди. Оставив пару успокаивающих поцелуев на внутренней стороне её бедра, Драко грациозно поднялся.       — Посмотри на меня.       Гермиона разлепила тяжёлые веки. Он медленно поднял руку, демонстрируя блестящую от её соков кожу. Прямо на глазах губы поочерёдно обхватили пальцы, слизывая всё до последней капли. Взгляд Малфоя при этом оставался невыносимо пристальным.       Сглотнув, она почувствовала, как внутри снова разгорается целый пожар.       — Признаю, — констатировал он, обводя языком собственные губы. — Фондан и рядом не стоял.       Она не собиралась ждать больше ни секунды.       Подавшись вперёд, Гермиона вцепилась в пряжку ремня. Пальцы подрагивали от недавнего оргазма, но металл поддался быстро, а следом вниз поползла молния. Сквозь ткань тёмного белья обрисовывался пульсирующий, твёрдый и горячий член. Драко застонал, глядя, как она скользит ладонью, обхватывая его эрекцию. Он сжал её запястья, отстраняя от себя лишь для того, чтобы самому в пару резких движений скинуть лишнюю одежду.       Он подхватил её под бедра, заставляя обвить его торс ногами, и в несколько широких шагов пересёк спальню, опрокидывая Гермиону на огромную кровать с тёмными простынями.       — На колени, — хрипло скомандовал Драко. — Встань на колени. Для меня.       Гермиона послушно перевернулась, опираясь на локти и колени. Бёдра разведены, спина прогнута – идеальный, бесстыдный ракурс. Драко опустил ладони на её ягодицы, смакуя этот вид. Один палец проскользнул между влажных губ, погружаясь едва на фалангу. Гермиона нетерпеливо толкнулась назад, желая насадиться глубже, но вместо этого получила хлёсткий удар по заднице.       — Куда торопишься? — он навис над ней, касаясь губами позвоночника, пока его рука жёстко фиксировала её талию, не давая сдвинуться с места. — Привыкла всё получать по первому требованию? Попроси.       Она обиженно выдохнула, потираясь о твёрдый член, зажатый между её ягодиц, чувствуя, как от этого снова закипает кровь.       — Пожалуйста… — заскулила она.       Ещё один шлепок заставил её охнуть.       — Плохо просишь, — Драко провёл головкой члена прямо по клитору. — Если хочешь получить то, за чем пришла, то придётся забыть про манеры. Проси грязно. Скажи мне, чего ты хочешь. Скажи, чей член тебе нужен.       — Трахни меня, — зашептала Гермиона. — Пожалуйста. Драко… я хочу тебя. Я хочу твой член.       — Умница.       Драко толкнулся вперёд, заполняя её до самых краев. Гермиона вскрикнула от внезапного чувства наполненности и замерла, сжимая простыни. Он смотрел вниз, наблюдая, как её влажная, порозовевшая от ласок плоть натягивается на его член, обхватывая каждый дюйм. Внутри было невыносимо тесно. Её мышцы пульсировали, растягиваясь и привыкая к чужому объёму. Драко замер на секунду, утыкаясь лбом между её лопаток, а затем качнул тазом и начал двигаться.       Влажные хлопки тел гуляли по спальне. Гермиона подавалась навстречу каждому удару, прикусывая губу. Малфой не отставал: его руки скользили по её бокам, груди, спускались к животу.       — Блядь, как же хорошо… Ты идеальная ведьма. Сводишь меня с ума.       Драко внезапно выскользнул, оставляя внутри саднящую пустоту.       Приподнявшись, Гермиона непонимающе обернулась. Он уже откинулся на груду тёмных подушек, раскинув руки.       — Иди сюда, — Драко похлопал по своим бёдрам. — Садись.       Она перекинула ногу, устраиваясь верхом, и упёрлась ладонями в твёрдую грудь. Под его кожей бешено и тяжело колотилось сердце.        Поймав потемневший взгляд, она прижалась к члену так, что он оказался зажат между их телами. Драко попытался перехватить инициативу, ложась руками на её бедра, но уступать так легко она не собиралась.       Она качнула тазом. Вперёд, назад. Скользнула клитором по напряжённому стволу, размазывая густую смазку.       Запрокинув голову, Гермиона издала тихий стон, наслаждаясь тем, как резко сбилось его дыхание. Грубые пальцы тут же сгребли её грудь, сминая.       — Ты ходишь по охуенно тонкому льду, Грейнджер, — предупредил он, хотя на губах играла абсолютно искренняя улыбка. — Смотри, чтобы я не передумал.       Гермиона лишь усмехнулась. Она направила ствол точно ко входу и нарочито медленно начала опускаться. Теперь бразды правления принадлежали ей. Она откровенно дразнила: приподнималась, позволяя члену почти выскользнуть, замирала на секунду, а затем с силой насаживалась до самого упора.       — Издеваешься, — сказал он, сжимая её талию так крепко, что это граничило с болью, но приносило лишь извращённое удовольствие.       — Не нравится? — Гермиона лукаво прищурилась. Она наклонилась вперёд, опираясь руками по обе стороны от его головы. Растрёпанные кудри упали занавесом вокруг них, огораживая от всего остального мира. — Могу остановиться.       — Только блядь попробуй, — выдохнул он. — Гермиона… Давай, двигайся.       Хотелось растянуть эту пытку, но собственное тело отчаянно требовало разрядки, чувствуя как его член горячо пульсировал внутри. Гермиона выпрямилась и с силой опустилась до самого основания, а затем поднялась, наращивая темп. Драко моментально включился. Он начал резко вскидывать таз навстречу, вбиваясь ещё глубже, перехватывая инициативу даже из этого положения.       Гермиона уже не сдерживала криков. Драко неотрывно смотрел, как её грудь вздымается в такт толчкам, как разметались кудри и как закушена губа.       — Да… вот так. Салазар. Какая же ты красивая.       Опираясь на один локоть, он приподнялся, притягивая её ближе. Его губы обжигали влажную шею, ключицы, спускались ниже. Чувствуя, что сам находится на пределе, он скользнул свободной рукой между их телами и начал растирать набухший клитор в такт толчкам.       — Сначала ты, — жарко приказал он.       Глаза Гермионы распахнулись, ресницы затрепетали. Ощущения стали невыносимо острыми. Она сжалась вокруг него, тесно стискивая стенки влагалища, настолько, что Драко простонал.       Чувствуя её оргазм, он начал с удвоенной скоростью вколачиваться в неё снизу вверх. Каждый толчок, заставлял мышцы пульсировать снова и снова, не давая разрядке затухнуть.       Ещё один удар. Ещё один.       Драко глухо зарычал, вжимаясь лицом в её грудь, и излился внутрь. Его спина напряглась, а бёдра по инерции ещё пару раз коротко толкнулись в её податливое тело, прежде чем он со стоном рухнул обратно на подушки, утягивая обмякшую Гермиону за собой.