Выбор без сожалений

      …       Мир с высоты не казался свинцовой клеткой. Грозовое небо нависало над землёй. С каждым взмахом крыльев в них врезался ветер, пытаясь вывернуть перья и сбить с курса. Дождь превратился в сплошную водяную стену. Рубиана почти ничего не видела впереди — только серую пелену, сквозь которую приходилось пробиваться, ориентируясь на собственное чутье. Каждый взмах крыльев давался с трудом. Воздух стал вязким, будто сама стихия ополчилась против неё.       Под Рубианой проплывали крыши города. Потемневшие от влаги улицы быстро пустели. Девушка видела, как торговцы в спешке захлопывали ставни своих лавок. Люди бежали домой, прикрывая голову чем попало. Среди них была женщина, тащившая под ближайший козырёк двух маленьких дочерей. Девочки вскрикнули и заплакали, когда прозвучал очередной раскат грома. Рубиана проводила их взглядом — одно короткое мгновение живой, тёплой жизни. Эта обыденность, люди, прячущиеся от наступающей грозы… этот хрупкий мир даже не подозревал, что его стальная опора совсем недалеко трещит по швам под натиском смерти. Что настоящая буря совсем не здесь, а где-то там, в лесах.       «Вдруг я опоздаю? Вдруг кто-то умрет?»       Дурные мысли заполнили разум и совершенно не хотели его покидать. Девушка знала всех рыцарей, ставших для нее дорогими людьми. Знакомые лица, шутки, истории за ужином… потеря каждого принесла бы много боли и скорби. Перед глазами проносились образы, и от этого лес внизу, тянулся бесконечно. Каждая капля, врезающаяся в перья, отдавалась в груди уколом вины.       Ветер завывал, заглушая всё, кроме внутреннего голоса, твердившего одно и то же:       «Хоть бы все были живы. Молю...»       Единственное, что давало надежду на сохранность отряда — присутствие Рута. Но и его силы не безграничны. Сколько он уже держится? Час? Два?       Ориентируясь на координаты, Рубиана начала различать в пелене извилистую дорогу. Но вместо радости было лишь напряжение. Там внизу что-то происходило.       Сначала шум ливня прорезал громкий. Это был металлический, растянутый в бесконечный стон, вопль. Рейвы. За ним пришел другой звук: короткие, отрывистые крики.       «Живы. Ещё живы», — пронеслось в голове, но облегчение не было долгим.       По краям дороги лес был пуст и мёртв, словно сама природа отпрянула от этого места. Ни птиц, ни зверей — только завывания ветра в макушках деревьев и нарастающий гул сражения, доносящийся из глубины чащи.       Тогда она увидела новые признаки присутствия отряда. Темные пятна на земле и тела... беспорядочно лежавшие у самой кромки леса словно брошенный хлам. Одно, второе, третье… Они тянулись вдоль дороги, показывая, как пройти в самое сердце ада. Кровь в жилах леденела от этого зрелища, и оно означало лишь одно — опоздала.       Не выдержав, девушка спикировала вниз к ближайшему телу. В полумгле и струях дождя она сразу узнала Эллиота Кэрона, лежащего на спине. Рубиана приземлилась на его грудь, которая едва заметно поднималась — живой. Доспех был исполосован глубокими бороздами от когтей, но не пробит. Рейвы не просто ранили жертв, но и парализовали, оставляя их беспомощными свидетелями собственной гибели. Она смотрела в широко раскрытые остекленевшие глаза Эллиота, неподвижно устремленные в серое небо. В них не было страха — только немая мольба и отчаяние. Большие капли падали на лицо, сбегали по вискам прозрачными струйками, и в полумгле казалось, будто Эллиот плачет.       В память болезненно врезались воспоминания об этом человеке. Он первым из рыцарей принял Рубиану после переезда в Анатоль, стал другом, а сейчас лежал здесь, сломанный, и она ничего не могла для него сделать. От этого сердце сжалось вдвое больнее. Сострадание сгорело, уступив место ледяной ослепляющей ярости. Когда Рубиана повернулась к лесу, её глаза, словно два сапфировых солнца, выжигали тьму, и все вокруг будто начало дрожать от ее гнева.       До девушки донеслись очередные крики и лязг металла. Кто-то ещё держался. Отчаянно цепляясь за эту мысль, Рубиана взмыла ввысь, оставив Кэрона одного с его внутренним криком. Миновав еще восемь неподвижных фигур, она с ужасом узнавала в каждой из них знакомых ей рыцарей.       Бой шёл, но он уже был проигран. И цена за каждую лишнюю секунду этой агонии, была заплачена такими же пустыми застывшими взглядами.       …