No Heaven Above

Чимин упаковывает остатки запасов, оглядываясь на заправке в последний раз. Уж больно непривычно было находиться в подозрительно нетронутом месте: стёкла целы, следов разгрома нет, более того, помещение не выглядело грязным. Здесь даже не было запаха. Ни гнили, ни сырости, ни старой крови. Только пыль и тишина. Собрав сумки, Пак вышел на улицу, наблюдая, как Юнги дозаправляет найденную здесь машину. — Бензина хватит до ближайшего населённого пункта. Там найдём недостающие припасы, — заключает Мин, протирая руки. Юнги загрузил все их вещи и был готов уже трогаться с места, но Чимин всё ещё не спешил внутрь. — Мы что-то забыли? — уточняет Мин, на что Пак неуверенно признаётся: — Тебе не кажется это место подозрительным?.. — Юнги вскидывает бровь, и Чимин поясняет: — Здесь нет следов разгрома… Может, потому что здесь жили люди и после? Чимин внимательно наблюдал за реакцией альфы: Юнги упёр руки в бока и задумчиво смотрел вниз. А после всё-таки пояснил: — Редко, но такие места мне попадались во время скитаний. Но людей я не находил. Чимин не мог ничего возразить, но смешанное чувство не покидало его всю дорогу. Он рассматривал проезжающие мимо пожелтевшие леса и поля, не веря, что в этих красивых местах прячутся ходячие трупы. Дороги пусты, и это только подтверждает страшную догадку о том, что они остались одни. Тишина давила на уши, хотя машина гудела. Пак нервно покусывал губы, пока не услышал голос Юнги: — Я кое-что смог спасти во время разгрома нашего дома, — и парень достал заготовленную кассету, хитро улыбаясь, — в магнитоле есть отсек для кассет. Послушаем? Сквозь долгое шипение и прокручивание ленты начала понемногу доноситься музыка. Юнги попытался сделать погромче, но им это мало помогло, однако этого было достаточно для узнавания именитой песни The Beatles — Hey Jude. С первых строк Чимин начал улыбаться, а Юнги ощущал внутреннюю победу при виде довольного парня. — Папа вечно слушал их, — делился Чимин, расслабленно откидываясь на сиденье, — долгие поездки обязательно сопровождались их песнями. Ты серьёзно не забыл тогда ухватить кассету? — Она была припрятана в моих вещах… На всякий случай, — признаётся Мин, а Чимин и так понимает, что он подразумевает под «всякими случаями». Чимин прикрывает глаза, начав подпевать строчкам: — And any time you feel the pain, hey Jude refrain… Don't carry the world upon your shoulders*¹. — О чём эта песня? — интересуется Юнги, смотря на дорогу и слушая мягкий голос Пака. — Я думал, ты знаешь. Ты же сам в прошлый раз напевал со мной песню. — Я вычитал текст с переводом в оставшемся внутри буклете, — со смущённой усмешкой признался альфа. Чимин улыбнулся своему заботливому Юнги и продолжил напевать дальше, проговаривая следующие строки, не спуская глаз с Мина: — So let it out and let it in, hey Jude, begin! *² Настрой Чимина разгоняется с нарастанием песни, и он начинает петь во весь голос, вызывая смех у Мина. Что-то разжалось в груди — та тугая пружина, которую Чимин носил в себе со дня побега из дома. С гордостью Пак выкрикивает следующие строки: — Hey Jude, you'll do, the movement you need is on your shoulders! *³ Чимин сам засмеялся со своей импровизированной игры, после чего вновь принял удобное положение на сиденье и спокойно сказал: — Эта песня про то, что у нас всё получится. Чимин глянул на альфу и накрыл его руку своей на коробке передач, на что Мин положил большую ладонь поверх и крепко переплёл их пальцы. Молча, без слов, Чимин понимал, что вместе с Юнги они пройдут любые препятствия. Юнги выключил радио, не дослушав песню, когда они въехали в ближайший населённый пункт. Это был небольшой городишко, состоящий из одних одноэтажных домов. На улицах стояли разбитые машины, из которых начали прорастать деревья. Оба решили разделиться в связи с отсутствием ходячих. — Если и спряталось несколько тварей в помещении, то бесшумно расчищаем территорию и забираем самое нужное, — заключает Мин, отдавая Чимину последний ручной пистолет с несколькими патронами для крайнего случая. Чимин пошёл обыскивать дома, пока альфа выдвинулся на поиски топлива и оружия. Пак не спеша проходил между помещениями, стуча в закрытые двери, убеждаясь, что там никого нет. В доме Пак нашёл тёплые вещи, после чего наконец-то смог сменить порванную одежду на новую. Чужие вещи были большеваты, но хоть целые и чистые. Спустя несколько опустевших домов он смог найти банки с консервами, а также тёплую куртку по размеру альфе и пару ботинок. Чимин также забирал столовые приборы, одеяла, остатки бытовых вещей. Он решил испытать последний дом на удачу, и поначалу дом казался также пустым, поэтому у парня спала бдительность.Чимин поднялся на второй этаж и постучал в закрытую дверь, и после тишины вошёл внутрь, но снизу его схватили за ногу. Женский труп без ног схватил его за голень, на что перепуганный Пак тут же отрубил руку мертвецу и вжался в угол комнаты, наблюдая за обрубленным трупом, который продолжал пытаться дотянуться до него. Пак оглянулся в детской, но при виде окровавленной кроватки Чимин почувствовал, как к нему подступает рвотный рефлекс, и парень тут же вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Чимин почувствовал, как пол уходил из-под ног. Не буквально — но что-то внутри рухнуло. Кровь отхлынула от лица, пальцы впились в дверной косяк соседней комнаты, чтобы не упасть. Он не мог сделать вдох — словно кто-то сжал его горло. В коридоре он увидел висящий портрет семьи с маленьким ребёнком, понимая, что женский труп в комнате — это мать, которой кто-то отрубил ноги, чтобы та не дотянулась до ребёнка. Но спасти его так и не удалось. Опустошённый внутри, он брёл по разгромленной улице, наступая на осколки стёкол. Перед глазами стояла счастливая фотография этой семьи. И всё, что от нее осталось — обрубленный труп матери и окровавленная детская кроватка. Она была пустой, но Чимину казалось, что там кое-кто всё ещё кричит. Чимин добрался до старой аптеки, желая найти оставшееся успокоительное для себя. Он набрал остатки бинтов, антисептика, но нужных себе таблеток так и не нашёл. Но его взгляд задержался на других нетронутых упаковках в отделе. Чимин напрягся, после чего захватил пару штук с собой. Он пошёл на место, где они с Мином разошлись, но его внимание приковала главная площадь. Пак стал подходить ближе, разглядывая разворачивающуюся картину: дорогу заполонили кучи убитых трупов, но самым мерзким были не они — у стены лежали посиневшие трупы людей. С отрубленными конечностями. Они не были обращёнными, и их разлагающийся запах смердил с приличного расстояния. Чимин вдохнул — и пожалел. Запах ударил в нос, осел на языке, заставил желудок сжаться в тугой узел. Омегу скрутило, и его вытошнило в углу. Он схватился за живот, переводя дыхание, после чего почувствовал сзади прикосновения по плечам. Пак уже было хотел сопротивляться, но мягкий голос успокоил его: — Тише, Чим, всё в порядке, — и Юнги прижал его к себе, чтобы парень не видел всего ужаса. Чимин не произнёс ни слова, даже когда они выехали из города. С побледневшим лицом он прокручивал всё увиденное за день, на что Юнги коротко объяснил: — Люди были жестокими в начале, — давая понять, что солдаты убивали не только согнанных в центр ходячих. — Те трупы… Не выглядели убитыми двухлетней давности, — прошептал Пак, продолжая смотреть в одну точку. Альфа сильнее сжал руль и спокойно произнёс: — Может, какие-то группировки и выживали первое время. Но в итоге они перебили друг друга. — Нам долго ехать до моего города? — поинтересовался Пак, напоминая об их цели, на что Мин коротко ответил: — Нам предстоит долгий путь, объезд окольными путями, чтобы не наткнуться на толпы ходячих.

***

Почти три недели бессмысленной дороги. Все дни смешались в одну кашу — бесконечные виды опустевших полей и лесов, редко встречающиеся на дороге разбитые машины, из которых Мин пытался перекачать остатки бензина. После того случая в небольшом городе Юнги обходил все населённые пункты стороной, ночуя в глухих лесах. Они экономили каждый патрон, каждую консервную банку. Чимин научился спать урывками — пятнадцать минут, пока Юнги ведёт, потом менялись. И просыпаться от любого шороха. Чимин переживал, что они сбиваются с пути, но Мин уверял, что пусть они проедут дольше, но доберутся до мегаполиса в безопасности. Так они остановились в очередном глухом лесу, после чего начали собираться вглубь для осмотра территории. Лес казался опустевшим, им не попадались ни ходячие, ни дикие животные. Пока сквозь голые стволы деревьев не начала проглядываться синева. Они вышли к небольшому озеру посреди леса. В синеве отражались оголенные стволы деревьев, рассекая неподвижную гладь. — Прям как наше, — напомнил с мягкой улыбкой Юнги, но тут он увидел на другом берегу хижину и подметил: — Удача явно на нашей стороне. Дом оказался нежилым, как и предполагал Мин. Сырой и опустевший, но это было лучшим решением, чем ютиться в автомобиле. В доме сохранилось старая печка, после чего Юнги принялся её растапливать, и пусть не сразу дым пробивался через затхлый дымоход, но в итоге у него начало получаться, и дым пошёл вверх. — Прямо отельные условия, — шутил Мин, пока Чимин осматривал небольшой дом. В нём стояла сырая кровать, стол с рабочими инструментами, среди которых Пак нашёл старую записку от прошлого хозяина: «Мы всё равно все умрём». Омега скомкал послание и бросил его в огонь. К вечеру Чимин смог нагреть им озёрной воды для импровизированного душа, в то время как Юнги пришёл с охоты с пойманной дичью. Сидя на отогретом матрасе около печи, Мин наблюдал, как его омега умывался в углу в тусклом свете огня. Красное пламя слегка подсвечивало аккуратный силуэт парня. Мокрые капли стекали по спине с длинных волос. Приняв душ, Чимин сел рядом с альфой, согреваясь около печи. С другого бока их обогревал захваченный с заправки переносной обогреватель. Мин протянул ему приготовленное мясо и алкоголь, также найденный с запасов заправки. — Как думаешь, по дыму нас никто не найдёт? — жуя мясо, поинтересовался Пак. — Не думаю, — с уверенностью ответил Мин. Они слушали стук капель за окном, распивая крепкий алкоголь. Тепло распространялось изнутри, наконец-то можно было выдохнуть в безопасности. Юнги довольно поделился: — Как приятно после стольких скитаний снова почувствовать атмосферу дома. Чимин согласился с ним, чувствуя себя порядком измотанным в бесконечной дороге и перманентном стрессе из-за шаткого укрытия в виде машины. — Может, нам остаться передохнуть здесь на пару дней? — предлагает Юнги, на что Чимин выдыхает и соглашается. Расслабленный после тёплого напитка Пак прижался плечом к альфе, чувствуя внутренний покой. На что Мин оставил краткий поцелуй на щеке и по-заговорщицки подметил: — Сегодня первый раз за долгое время, когда мы накормленные в тепле. Юнги тут же усадил нагого парня на себя и начал усыпать покрасневшие от вина щёки поцелуями. Чимин поглаживал по щеке альфу и подметил: — А ты бы только и делал, что спаивал меня и пользовался случаем. Вместо ответа Мин втягивает парня в тягучий поцелуй, прижимая его за бёдра к себе сильнее. Целует его ключицы, плечи, на выдохе отвечая: — Будто тебе это не нравится? Юнги смотрит пронзительным взглядом на расслабленного омегу, после чего Пак берёт в свои ладони его лицо и целует. Поцелуй становится жадным и несдержанным, альфа кладёт омегу на матрас и целует его грудь, спускаясь к животу, проводя по высохшей коже языком, от чего Чимин вздрагивает и втягивает живот. Юнги хитро скалится, после чего придвигается к Паку обратно и вводит в поцелуй, параллельно начиная растягивать его. Чимин подавлял сдержанные стоны сквозь поцелуй, и Юнги это нравилось: нравилось видеть, как его вечно собранный на иголках омега наконец-то расслабляется, становясь таким мягким и просящим большего. Чимин размякал в его объятиях, и Юнги сводило с ума осознание, насколько он становился нужным в этот момент. Ему нравилось водить руками по линии талии парня, чувствовать, как чужие руки блуждают по его спине. Нравилось двигаться внутри омеги неспеша, наслаждаясь разнеженным омегой и его пухлыми губами. Светлые пряди волос раскинулись по плечам Пака, а красное освещение ещё сильнее выделяло распухшие от поцелуев пухлые губы. Чимин не позволял отстраняться от него, осыпая невесомыми поцелуями, пока Юнги медленно входил в него. А после Мину нравилось испытывать омегу, переводя процесс в более несдержанный темп. Повёрнутый к нему спиной омега хватался за край матраса, послушно подставляя упругие ягодицы, пока Юнги набирал темп. Альфу сводил с ума вид мягких ягодиц, которые он сминал, и в ответ получал уже несдержанные стоны. Мина заводило, как Чимин нуждающе сам двигался на нём, прося большего. Тогда Юнги приподнимал омегу, прижимая к своей груди, и входил полностью. Чимин запрокидывал голову на его плечо, с силой сжимая чужие бёдра, а Юнги делал последние несколько сильных толчков и достигал пика. Распластавшись вдвоём на матрасе, Юнги поглаживал по спине тихо спящего на нём омегу, понимая, что он хочет так прожить с ним до конца. И не допустит другого исхода событий любой ценой.

***

Спустя несколько дней утром Юнги собирается на вылазку в лес, оставляя Чимина наедине с принесённой подстреленной уткой. — Слушай, может, нет смысла уже поддерживать тепло в доме? Нужно выезжать в дорогу до первых серьёзных холодов, — отмечает Пак, но Юнги продолжает собираться. — Поэтому перед большим рывком нужно как следует отдохнуть, — заверяет Мин, чмокнув омегу в щёку напоследок. — Юнги? — обрывает его Пак перед уходом. — Сколько нам ещё по твоим подсчётам ехать? — Километров шестьдесят, — отвечает Мин, в конце подбадривая его: — Мы успеем. И альфа скрывается в чаще леса, а Паку ничего не остаётся, кроме как начать разделывать дичь для обеда. Погружённый в свои мысли, Чимин всё думал про их дальнейший путь, как бы им на самом деле стоило поторапливаться, а не засиживаться в тёплом доме. Но тут в нос ударил резкий запах крови. При виде окровавленных рук и свежего мяса ком к горлу начал подступать, и парень еле успевает выбежать на улицу, после чего его выворачивает наружу. Вытерев рот, Чимин снова посмотрел на окровавленные ладони и поспешил их умыть в озере. Он сплюнул в воду и увидел в отражении испуганное лицо. На миг ему показалось, что он болен. Только тело не болело. Пак не знал, что на него нашло. Раньше он убивал подряд ходячих, постоянно разделывал дичь, но на запахи начал реагировать только сейчас. Чимин берёт с собой топор и решает сам осмотреть окрестности, подышать свежим воздухом. Он пошёл в противоположную сторону от альфы, к выходу на трассу. Выйдя к асфальтированной дороге, он начал подниматься вверх, по пути, куда они должны поехать дальше. Чимин хотел подняться в гору, дабы увидеть дальнейшую местность, но его прерывает рокот ходячего. Сгнивший труп начал выбираться к нему из леса, на что Чимин подходит и замахивается на него топором. Поверженная тварь падает у его ног, как тут сзади на него набрасывается другой ходячий, на что Чимин выкручивается не сразу, вслепую раздирая пасть твари. Тогда он разворачивается и наносит последний удар по черепушке, после чего второе тело повалилось рядом с первым. Чимин морщится при виде испачканного трупными разложениями плеча, но его внимание привлекает железная табличка, на которой лежал один из ходячих. Чимин отодвинул тело, осознав, что это был сломанный дорожный знак. Спрятанный под сырыми листьями. Вытерев трупную кровь, сердце Чимина пропускает удар: на табличке написаны названия трёх городов, один из которых был Пхохан — город, где учился Пак и куда они направлялись. Только вместо обещанных слов Мина о том, что они скоро будут на месте, Чимин убедился в обратном — они уехали от города дальше, чем жили изначально. До города все двести километров. Ничего не понимая, Пак вернулся домой, начав копаться в вещах альфы в поисках карты. Она вся была исписана его пометками, из-за чего сразу не разберёшь, что к чему, но после Чимин начал всматриваться, распознавая нужный им город, отмеченный красным крестом, подписанный как опасность. Такие пункты они всегда объезжали. Зато ложной «нужной» целью был отмечен другой город, название которого было стёрто. Чимин отложил исписанную карту и присел на пол. В голове ничего не укладывалось. Почему Юнги нагло врёт и заводит их ещё в большую глушь вместо поставленной цели? Чимин не всматривался в огромную карту, полностью доверяя своему альфе. Но пазл впервые начал рушиться. На глаза Паку попались раскиданные им в поисках карты бинты из аптеки, и рядом с ними лежащие тесты на беременность, которые он захватил в последний момент. В голове что-то щёлкает, когда он осознаёт, что у него давно не было течки. Чимин сжимает коробки с тестами, понимая, что всё может быть куда серьёзнее лжи альфы.

***

Мин вернулся только когда на небе начали проклёвываться первые сумерки. В печке догорали последние угли, а на столе лежала нетронутая дичь. Поджав под себя ноги, Чимин сидел на матрасе и смотрел в угол комнаты. — Чим, всё в порядке? — забеспокоился Юнги, подсев к омеге и начав осматривать тело на укусы. Чимин слабо улыбнулся и кивнул: — От запаха мяса что-то не здоровится. Разделаешь утку за меня? Юнги заканчивал утреннее дело Пака, пока Чимин молча наблюдал за ним со спины. — Как вылазка прошла? — безобидно поинтересовался Пак. — Местность тихая, ходячих почти нет, — рассказывал Мин, орудуя ножом. — Мне даже здесь нравится, если честно… А тебе? — Здесь и вправду тихо, — отмечает Пак, не сводя взгляда с альфы. Юнги прерывается и разворачивается лицом к Чимину, после чего аккуратно начинает говорить: — Знаешь, Чим, я тут думал… Может, мы бы могли обустроиться здесь? — Чимин выжидающе смотрел на Юнги, на что тот продолжал: — Местность и вправду подходящая, я бы возвёл ограду, и со временем научился бы рыбачить, и… — А как же моя цель? — мягко уточняет Пак, делая акцент на своём желании. — Может, сейчас и вправду небезопасно. Если нам придётся задерживаться там в многоэтажках по нескольку дней, то можно окоченеть от холода. Может, зиму переждём здесь, а там посмотрим? В ответ молчание. Чимин бесшумно подходит ближе к альфе, всё тем же мягким голосом уточняя: — Сколько нам ещё ехать до Пхохана, Юнги? — Меньше ста километров, — отвечает Мин, бдительно наблюдая за странным поведением омеги. — Чим, ты точно не заболел? Ты выглядишь каким-то… Чимин ничего не отвечает. Он резко достаёт из темноты железный дорожный знак и кидает в ноги альфы. Пронзительный визг железяки раздался по помещению. — Говоришь, недолго ехать осталось? — тем же спокойным голосом уточняет Чимин, после чего резко достаёт карту и швыряет её на стол. — Или же ты в картах плохо разбираешься? Да так, что нужные тебе названия стираешь… Альфа попытался забрать карту, но Чимин успел перехватить и безбожно разорвать её. — Чимин, прошу тебя, я всё объясню, — пытался успокоить его альфа, подойдя ближе, но Пак скинул руки с плеч и язвительно уточнил: — Что ты хочешь объяснить? Что я последний идиот, а ты ради «нашей безопасности» уводишь нас в последнюю глушь?! — Ты не всё знаешь, Чимин, — строго поправляет его Мин. — Поверь, так будет лучше. — Так будет лучше тебе, Мин, — шипит Пак и вылетает из дома, подпирая дверь заготовленным стволом вырубленного дерева. Чимин двумя ударами вбивает в землю жердь для бревна, дабы та сильнее подпирала дверь, на что Юнги делает первый удар, но дверь не отпирается. — Чимин, что ты творишь?! — ругается альфа и наносит второй удар плечом, но безуспешно. — Живи здесь, как и хотел! — рявкает на него Пак, в конце с горечью добавляя: — Тогда я добьюсь всего сам! И он побежал в сторону трассы, где уже стояла заготовленная их машина с вещами. Чимин тут же заводит автомобиль, слыша, как альфа уже победил шаткую дверь и направляется к нему. — Чимин, пожалуйста, не делай этого! — орёт ему Мин, но омега уже давит на газ, и машина трогается с места. Он видит в разбитом стекле фары, как альфа бежит вслед со всех сил, но в итоге омега отрывается и скрывается в ночи. Чимин силой вжимается в руль, понимая, что пошёл на отчаянный шаг: в одиночку преодолеть такое расстояние. Уроки вождения он получал только от Мина, а в помощь — только перерисованная понятная карта. — Я вернусь за тобой, — шепчет Пак, признавая свой ужасный поступок, — но сначала я должен выполнить свой долг. В багажнике лежат часть их вещей и сумка с образцами Пака. Чимин пытается отвлечься, включая добитую магнитолу, но кассета долго жужжит, и парень раздражённо перематывает половину песни, пока не начинает доноситься звук. Играет последний припев песни Hey Jude. Той самой, которую они тогда так и не дослушали. Чимин сильнее вжимается в руль, держась из последних сил, но когда песня из слов переходит в протяжную мелодию, по его щекам текут горячие слёзы. Чимин сильнее давит на газ, пытаясь справиться с эмоциями, но взбалмошная мелодия добивает его, и омега начинает давиться от слёз. Дорогу становится плохо видно, но он не сдаётся, продолжая ехать. Вытирает горькие слёзы, шипит себе под нос: — Какой же ты дурак, Мин. Он хотел остановиться. Хотел развернуться и вернуться к Юнги, обнять его и забыть про всё. Но в багажнике лежали образцы. А на боковом сиденье сумка, из которой он достал несколько положительных тестов. Чимин сжимает их сильнее, и это придаёт ему уверенности. Теперь он делает это не только ради себя. Но и ради их ребёнка.