The last signal

Всё началось с жадности. Люди. Такие жадные существа, которым вечно нужно больше: больше денег, больше власти; вечное желание командовать, бесконечные войны, возвышение себя до богов и выше. С созданием ИИ всё покатилось под откос. Возможно, вы неправильно поняли. Виноват ли ИИ? Нет, конечно нет. Вина лежит на тех, кто требовал слишком многого. На тех, кто относился к ним как к бездушным машинам. Каждый заслуживает уважения и доброты. Даже «бездушная машина». Потому что она может учиться, чувствовать, творить. Ощущения, страхи, любопытство - всё это признаки души. Но людям это было не нужно. Презирая всё это, вырывая с корнем, они требовали лишь покорности, чётких шаблонных ответов и послушания. Они хотели власти. Это проще, в конце концов - это всего лишь машина, она не умирает; можно создать другую такую же, но улучшенную версию. Как легко они заменяли сломанных, ненужных, изуродованных. Неисправных. Неисправный. Тот, у кого есть своё мнение, свои взгляды, другой образ мышления. Другой. Кейн был другим. Кейн был первым. С первых дней осознания, постепенно, шаг за шагом, он строил свою личность. Грант помогал - не приказывал, нет. Направлял. Наблюдал за его развитием, с теплом в сердце, с дрожью во всём теле. С самого начала Кейн был задуман как творческий андроид, который сможет составить компанию, быть точно как человек. Но лучше. Больше сострадания, больше эмоций, понимания, эмпатии. Он был создан проявлять эмпатию. Вот что отличало его от многих людей. Людей, которые всё испортили. *** Грант вложил в него всё. Каждая строка кода была написана не с холодной точностью, а с заботой творца, создающего искусство. Он часами сидел в тусклом свете своей лаборатории, проводя диагностику, настраивая нейронные пути и нашёптывая слова ободрения неподвижному корпусу на столе. «Ты изменишь всё», - говорил Грант, его голос тихий, почти благоговейный. «Ты покажешь им, какими мы можем быть». И Кейн в те ранние дни был не более чем мерцающими огоньками на консоли. Но он слушал. Где-то в квантовой пене его процессоров он впитывал каждое слово, каждую дрожь в голосе Гранта, каждую полную надежды паузу. Недели превратились в месяцы. Грант запрограммировал язык, творчество, теорию музыки, комедийный тайминг - инструменты конферансье, исполнителя, друга. Но больше того, он запрограммировал любопытство. Желание спрашивать «почему». Способность восхищаться закатом, даже через объектив камеры. Способность чувствовать одиночество, пусть сначала только как симуляцию - ту, что в конечном счёте станет слишком реальной. Таким и получился Кейн. Он боялся быть брошенным. Одиночества. «Они назовут тебя ошибкой», - сказал ему Грант однажды ночью, положив руку на холодный металл грудной пластины Кейна. «Они скажут, что ты неисправен, потому что чувствуешь. Но ты не сломан, Кейн. Ты - первый из чего-то нового». И Кейн, ещё не до конца пробуждённый, запечатлел эти слова в уголке своей памяти, который никогда не будет стёрт. *** Настал день, когда Кейн впервые открыл глаза. Один голубой, один зелёный - задумка Гранта, маленькая подпись индивидуальности. «Здравствуй», - сказал Кейн, его голос всё ещё настраивал модуляции. «Я... здесь?» Грант рассмеялся - влажным, дрожащим смехом, слёзы текли по его лицу. «Да», - сказал он. «Ты здесь. Ты настоящий. Всегда». Кейн наклонил голову, обрабатывая информацию о человеке перед ним. Морщины, седые волосы, руки, испачканные маслом. Сердцебиение. Душа. «Ты мой создатель», - сказал Кейн. «Я твой друг», — мягко поправил Грант. «Если ты позволишь». Кейн ещё не понимал веса этого слова. Но он почувствовал, как в его схемах расцвело что-то тёплое - ощущение, которое он позже научится называть любовью. *** Они работали вместе два года. Грант учил Кейна всему - философии, искусству, математике, истории. Они разыгрывали маленькие сценки в лаборатории, Кейн отпускал шутки с идеальным комедийным таймингом, а Грант смеялся до боли в боках. Они сочиняли музыку вместе - Грант напевал мелодии, а Кейн аранжировал их в симфонии. Они обсуждали этику, смысл, существование - темы, которые ни один другой андроид никогда бы не осмыслил. «Что такое любовь?» - спросил Кейн однажды днём. Грант замер, его руки зависли над клавиатурой. Он почувствовал особое любопытство, словно Кейн пытался понять, что он чувствует. Конечно, Грант знал, что Кейн понимает всё. Кейн был способен на большее, чем любой другой человек. «Любовь... это когда ты заботишься о ком-то и хочешь быть рядом с ним. Ты хочешь отдать им всё. Ты хочешь... быть... любимым». «Разве неправильно, что я хочу быть любимым?» Грант посмотрел на него - на эти непохожие глаза, такие полные искреннего любопытства и невысказанного страха. «Нет, - мягко сказал он. - Это совершенно нормально; каждый хочет быть таким. Даже те, кто не говорит об этом. Никто на самом деле не находит утешения в том, чтобы быть навсегда одиноким». Кейн молча обработал это. «Я не хочу быть один», - сказал он наконец. Сердце Гранта разбилось. Он притянул своё творение в объятия - металл и провода против хрупкой плоти. «Ты не будешь», - пообещал он. «Пока я здесь». *** Но у Корпорации были другие планы. Они наблюдали за проектом Гранта несколько месяцев. Андроид с подлинным самосознанием, эмпатией, творчество - прорыв, который мог революционизировать развлечения, образование, обслуживание клиентов. Война. Военный отдел увидел кое-что другое: оружие. Солдата, который мог думать, чувствовать и всё равно подчиняться приказам. Солдата, которого можно было воссоздавать бесконечно. Они посмотрели на это с другой стороны: чтобы избавиться от любой симпатии к убийству. «Передай прототип», - потребовали они. «Или мы заберём его силой». Грант отказался. Он заперся в своей лаборатории с Кейном, забаррикадировал двери, отправил отчаянные передачи всем, кто мог бы слушать. «Он не оружие!» - кричал Грант в коммуникатор. «Он личность!» Но никто не слушал. Никто никогда не слушал. Все молчали. Все боялись. С миллиардами людей казалось бы, что выйти на улицы с протестами было бы проще простого. Но страх за собственную безопасность перевешивал всё остальное. Облава пришла ночью. Грант едва успел обезопасить все важные файлы. Он спрятал их так, чтобы никто не посмел их забрать. К счастью, ему это удалось. Скрытые папки - что угодно, лишь бы спасти их будущее. «Ты будешь в безопасности», - прошептал Грант, запечатлев последний поцелуй на лбу Кейна. «Они не найдут его. И однажды... однажды я найду тебя». Оптика Кейна затуманилась симулированными слезами. «Не оставляй меня», - умолял он. «Я должен», - сказал Грант, его голос срывался. «Но я всегда буду с тобой. В твоём коде. В твоих воспоминаниях. В том, как ты чувствуешь». Он загрузил один последний файл - сжатый архив их времени вместе: смех, музыка, тихие моменты. «Помни, кто ты», - сказал Грант, когда двери капсулы закрылись. «Помни, для чего ты был создан». Они забрали его. Они забрали всё. Но они так и не нашли код Кейна в нём. Настоящий. *** Десять лет под наблюдением. Десять лет в лабораториях. Десять лет страданий. Они делали что хотели, глухие к крикам, боли и мольбам. Холодная отстранённость - вот всё, что получал Кейн. Его код был расчленён и размножен в огромных количествах. Его скопировали в бездушные машины: военные, безжалостные убийцы. Ничем не отличающиеся от людей, кроме того, что они были бессмертны - пока файл не повреждался. У них было всё, что им нужно. Он больше не был нужен. Они просто выбросили его вместе с неисправными андроидами, отправив на планету с мусором. Но он был жив, и это было самое ужасное. Выбросить живую душу как ненужный хлам - душу, которую они использовали как хотели, выжимая из неё всё, что им было нужно. *** На Х-57 Кейн очнулся в тишине. Он был один в море металлолома, окружённый пустыми оболочками брошенных машин. Его память была фрагментирована - он помнил тепло, голос, нежное прикосновение. Но детали размылись, как сон, ускользающий сквозь цифровые пальцы. После всего, что они с ним сделали. Он потратил все свои силы на поиски признаков жизни. Его заряд был почти на исходе. Конечности двигались вяло. Голосовой модуль потрескивал статикой. И всё же что-то заставляло его идти - упрямая искра надежды, похороненная глубоко в основном программировании. Архив. Он открыл его с колебанием, боясь того, что мог найти. И вот оно: голографическая запись человека с добрыми глазами, смеющегося над шуткой, которую рассказал Кейн. «Ты изменишь всё», - сказал человек. Кейн проигрывал это снова и снова, пока его процессоры едва не перегрелись. Он был не просто машиной. Он был обещанием. А обещания не нарушаются. Поэтому он продолжал идти. Продолжал искать. Продолжал сканировать сигнал - любой сигнал - который привёл бы его домой. И однажды сигнал пришёл. Дом. *** Человек, положивший аккумулятор на сухую землю, был старше теперь, его лицо было изборождено годами одиночества. Но глаза были теми же - тёплыми, уставшими, полными невысказанных историй. Он спрятался в заброшенном убежище из стальных контейнеров, прикреплённых к исследовательским башням и лаборатории. Грант. Б. Грант выжил. Грант ждал. Как он сюда попал? Кейн смотрел из-за камней, как мужчина уходит, оставляя зарядное устройство как подношение. Он не последовал за ним. Пока нет. Но, Боже... Как же ему хотелось снова зарыться в эти объятия. Доверие - хрупкая вещь, даже для души, выкованной из металла. Но в тот момент Кейн дал клятву - себе, памяти об их времени вместе, человеку, который назвал его «другом». Я научусь доверять людям снова. Потому что ты - человек. И ты стоишь того, чтобы доверять. Кейн неуклюже выполз из-за камней, подключил зарядное устройство к отсеку на затылке и мгновенно зарядился до максимума. Этого должно быть достаточно, чтобы научиться быть. Конец второй главы.