С тобой хоть в ад

Риндо летел по ночному Токио так, словно за ним гнались все патрульные машины Кванто. Пальцы до белизны костяшек сжимали руль спорткара, а в голове набатом стучали слова, сказанные чужим девичьим голосом: «Если я сейчас здесь, значит, хозяйка этого полудохлого тела очнулась в моей постели...» Это походило на бред сумасшедшего, на изощрённую шутку, но Ран никогда не шутил так глупо. И уж тем более старший Хайтани никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы заикаться и покорно просить прощения, как тот парень, что ответил на звонок полчаса назад из его собственной спальни. Братья Хайтани уже какое-то время жили отдельно, но у Риндо, разумеется, были ключи от пентхауса Рана. Добравшись до элитного высотного комплекса, младший за секунды поднялся на нужный этаж и бесцеремонно, с размаху распахнул тяжёлую дверь. В гостиной пентхауса царила звенящая, мёртвая тишина. Риндо быстрыми, тяжёлыми шагами пересёк комнату и толкнул дверь в спальню брата. На краю огромной шёлковой кровати сидел высокий, крепкий мужчина с коротко подстриженными, аккуратно зачёсанными назад чёрно-фиолетовыми волосами. Но стоило Риндо сделать шаг внутрь, как этот статный, сильный с виду мужчина испуганно вздрогнул, судорожно втянул голову в плечи и попытался спрятать лицо, закрываясь большими мужскими ладонями. — Пожалуйста, не надо... — раздался тихий, дрожащий лепет. Роскошный, глубокий бархатный бас Рана сейчас звучал настолько жалко, пугливо и беззащитно, что Риндо передёрнуло. Это было противоестественно. Жутко. — Так, чучело, вставай, — грубо рявкнул Риндо, подлетая к кровати и хватая брата — точнее, девчонку в его теле — за шкирку дорогой куртки. — Живо на выход. У меня нет времени на твои истерики. Прикуси язык и иди за мной, если жить хочешь. Мизуки, запертая в теле высокого, крепкого мафиози, послушно, боясь издать лишний звук, поднялась. Чужое тело казалось ей огромным, непривычно тяжёлым и неповоротливым, а грозный парень перед ней внушал такой первобытный ужас, что у неё подкашивались колени. Риндо практически волоком потащил её к выходу, грубо запихнул на пассажирское синье машины и с оглушительным рёвом мотора рванул с места, направляясь по адресу, который ему надиктовал настоящий Ран. Окраина Токио встретила их серыми, обшарпанными панельными домами и покосившимися заборами. Риндо резко припарковал машину во дворе-колодце, заглушил мотор и обернулся к пассажиру, который сидел, вжавшись в кожаное сиденье спорткара. — Сиди здесь. И не смей ничего трогать моими руками, — бросил он. Младший Хайтани поднялся на третий этаж, безошибочно нашёл нужную квартиру по запаху дешёвого алкоголя, сырости и застарелого пота, сочащемуся из щелей старой двери, и толкнул её от себя. Было незаперто. Обстановка грязной хрущёвки заставила Риндо брезгливо поморщиться, но картина, открывшаяся на тесной кухне, заставила его застыть на пороге. У кухонного стола, лениво опёршись о косяк двери, стояла худощавая, измождённая девушка в старой школьной форме с длинной, выцветшей юбкой. Из-под огромной, сальной чёлки на него смотрели обычные, тёмные, но пугающе холодные и насмешливые глаза. Девушка лениво крутила в тонких пальцах пластиковую карточку — школьный ученический билет Накамуры Мизуки, который она пару минут назад выудила из кармана пиджака, выяснив имя и адрес владелицы тела. А прямо у её ног, в луже подсыхающей густой крови, лежал массивный, заросший мужчина с проломленным виском. — Ну наконец-то, Риндо, — раздался нежный девичий голос, но интонации, ленивая растяжка и абсолютное, леденящее хладнокровие принадлежали исключительно Рану. — Ты ехал целую вечность. Тут просто ужасно воняет. Риндо перевёл дикий взгляд с трупа на девчонку, чувствуя, как мир окончательно рушится, а логика трещит по швам. Его немного загорелое лицо напряглось, а длинные фиолетовые волосы слегка качнулись, когда он сделал шаг вперёд. Кроме схожего оттенка волос, в нём не было ничего от Рана — Риндо всегда выглядел иначе, резче. — Твою мать... Ран, это реально ты? — хрипло выдохнул он, сжимая кулаки. — А ты ожидал увидеть здесь кого-то другого? — Ран в теле Мизуки равнодушно перешагнул через мёртвое тело, шурша длинной юбкой, и подошёл к брату вплотную. Он бесцеремонно запустил маленькую ладошку в карман пиджака Риндо, достал оттуда пачку сигарет и зажигалку. Затянувшись, он скривился и выпустил дым: — Фу, какое дешёвое, истощённое тело. Лёгкие словно забиты пылью, рёбра ноют. Её тут знатно отделали до моего прихода. Настоящее убожество. — Ран, там в машине... — Риндо сглотнул, указывая пальцем в сторону окна, выходящего во двор. — Там твоё тело. И в нём... она. Извинялась перед мной по телефону. — Знаю. Ну пойдём, посмотрим на мой законный сосуд, — Ран лениво бросил окурок прямо на грязный пол хрущёвки и первым направился к выходу. — Оставь этот кусок мяса здесь. Напиши Коко, пусть пришлёт ребят из клининга «Бонтена». Нужно избавиться от трупа и полностью подчистить все хвосты этой девчонки, раз уж она теперь вынуждена жить в моей шкуре. Возвращаться в школу ей уже точно не придётся. Они спустились во двор. Ран в теле Мизуки уверенно, несмотря на слабость в ногах, подошёл к тонированному автомобилю и резко расмахнул пассажирскую дверь. Мизуки, сидевшая внутри высокого, крепкого мужского тела Рана, испуганно вскинула голову. Двое людей — немного загорелый парень с длинными волосами такого же цвета как и у ее тела и бледная, худая школьница с огромным синяком на скуле и в длинной неряшливой юбке — смотрели на неё в упор. В этот момент Мизуки встретилась взглядом со своим собственным лицом. Но из-под её грязной чёлки на неё смотрели её же обычные тёмные глаза, в которых теперь не осталось и капли прежнего страха. В них горел чистый, порочный и безжалостный цинизм Рана Хайтани. — Ну привет, — протянул Ран её собственным нежным, девичьим голосом, с лёгким умилением оглядывая своё крепкое мужское тело со стороны. — Похоже, нам предстоит очень долгий разговор, Накамура Мизуки.