Джеронимо стилтон шепот невысказаного

Дождь над Нью-Маус-Сити никогда не смывал грязь — он лишь заставлял её блестеть под ядовитыми неоновыми вывесками. Начало 2040 года принесло на Мышиный остров липкую, удушливую сырость, которая проникала сквозь плотную шерсть и оседала тяжелым каплями на воротниках шинелей. Генерал полиции Маркус Кроузи тяжело толкнул массивную дубовую дверь бара *The Beatles*. Заведение, названное в честь легендарного квартета из далекого туманного Ливерпуля, встретило его приглушенным гитарным перебором из старых динамиков и густым, почти осязаемым ароматом солода, табачного дыма и специй. Кроузи, чья седая морда была иссечена шрамами за долгие десятилетия службы по всей Америке, шумно втянул ноздрями воздух. Ему нравилось это место. Оно пахло упрямой стариной, временами, когда грызуны еще не заменяли свои лапы аугментациями, а хвосты — нейроинтерфейсами. Стряхнув капли воды с массивных плеч, генерал прошелся взглядом по полутемному залу. Обыватели — серые и бурые портовые крысы, уставшие офисные мыши — испуганно втягивали головы в плечи при виде его тяжелой полицейской формы. Это тешило его эго. Кроузи привык, что закон на этом острове ассоциируется с его тяжелой, когтистой лапой. Опустившись за свободный угловой столик, он дождался подскочившего бармена и хрипло бросил: — Британский кебаб с острой подливкой. И пошевеливайся, сынок. Я здесь по делу. Его визит не был официальным. Кроузи рассчитывал на короткий, приструняющий разговор с обычным, пусть и баснословно богатым зверским гражданином. Старый полицейский прекрасно знал, с кем ему предстоит сесть за один стол. Клод Коутон сидел в самой глубине полумрака, и его белоснежная шерсть казалась почти призрачной в свете неоновой трубки. Перед ним стоял нетронутый бокал темного эля. Кроузи поднялся, держа в лапе тарелку с исходящим паром кебабом, и бесцеремонно опустился на стул напротив белого мыша. Нож и вилка с глухим стуком легли на деревянную поверхность. — Красиво жить не запретишь, верно, Коутон? — Маркус прищурил желтые, повидавшие виды глаза, вонзая вилку в сочное мясо. — Ваша семейка в начале года так лихо подмяла под себя остатки свободного рынка, что у нас в департаменте только и разговоров, что о вашей новой Олигополии. Думаете, раз скупили ключевые бренды и переписали под себя логистику на всем Мышином острове, то сможете провернуть то же самое с полицией? Генерал хмыкнул, прожевывая кусок и демонстративно почесывая лапой подбородок, выказывая полное пренебрежение к статусу собеседника. — Сразу скажу, Клод: купить меня не получится. Мой ценник не измеряется вашими чеками с шестью нулями. Клод даже не вздрогнул. Его розовые глаза, обрамленные тонкими светлыми ресницами, оставались пугающе неподвижными. Лишь кончик длинного белого хвоста едва заметно качнулся под столом. — Вы ошибаетесь, генерал, — тихо, но отчетливо произнес Клод, и в его голосе не было ни капли той спеси, которую ожидал услышать Кроузи. — Мне не нужна продажная полиция. Если бы я хотел купить правосудие, я бы обратился к вашим заместителям — они куда сговорчивее. Мне нужен честный коп. И именно поэтому я пригласил вас сюда. Маркус замер, так и не донеся вилку до рта. Взгляд старого служаки стал жестким, как сталь. — Честный коп? В наше-то время? — Кроузи издал короткий, лающий смешок. — Ты заигрался, парень. — Вы ведете дело против крыс Хруста уже десять лет, — Клод подался вперед, положив изящные белые лапы на край стола. В его тоне зазвучали стальные ноты. — Десять лет вы копаете под этот подпольный синдикат «чипипи». Нам обоим известно, что недавнее устранение единственного наследника Фрэда Крысахруста прошло успешно. Его больше нет. Но верхушка жива. И пока Фрэд Хруст дышит, пока он планирует свой союз с Салли Макмауси, эта опухоль будет разрастаться. Если они объединят силы, они создадут настоящую антиутопическую Олигополию, которая сожрет и мой бизнес, и ваш город. Их нужно уничтожить окончательно. До последнего хвоста. Маркус Кроузи медленно опустил приборы. Его массивное тело сковала едва заметная, но отчетливая дрожь. Это был не страх — это было потрясение охотника, который понял, что крупная дичь сама идет в его капкан, но диктует свои правила. Династия Коутон, которая еще вчера казалась монолитным монстром, готовым поглотить экономику штата Пенсильвания, шла на компромисс. — Моя династия уже сдала свои монопольные позиции в некоторых секторах, вы ведь заметили это по отчетам? — Клод едва заметно улыбнулся, хотя его глаза оставались холодными. — Мы готовы полностью содействовать вашему расследованию. Информацией, логистикой, связями. Но у меня есть одно условие. Абсолютное. Нерушимое. — И какое же? — Кроузи опёрся локтями о стол, подавляя внутреннее волнение. — Безопасность Розы, — выдохнул белый мыш, и впервые за весь вечер его усы дрогнули от подлинного, глубокого чувства. — Что бы ни случилось во время вашей войны с Хрустом, её шерсть не должна пострадать. Одно ее имя в материалах дела — и наше соглашение превратится в пепел. Кроузи откинулся на спинку стула, внимательно изучая лик собеседника. — Думаете, я в бега с братьями подамся, если вы откажетесь? — с легким вызовом спросил Клод, заметив, как генерал медлит с ответом. Маркус Кроузи вдруг хрипло и громко расхохотался, заставив нескольких посетителей у барной стойки испуганно обернуться. — Хохо, я-то и так это уже вижу, Клод! Посмотри на себя. Вид уставший, ты со своими братьями кое-как спишь в последнее время, небось? И так часто, между прочим, оглядываешься на улицах, что скоро со своими братьями шею себе сломаете. Я-то знаю, какие у тебя за спиной серьезные и, между прочим, редкостные идиоты стоят. Хруст и его выродки не отстанут. Они не успокоятся, пока не убьют все твои остатки, всю твою хваленую династию. Клод выдержал этот удар спокойно, хотя когти его правой лапы слегка сильнее вдавились в столешницу. Генерал был прав лишь отчасти. Да, они с братьями спали вполглаза, да, паранойя стала их второй натурой. Но они не были жертвами. Убирание опасных, бешеных мышей и крыс по всему острову и во всем штате Пенсильвания — это была стратегическая необходимость. Без этой зачистки их родовая структура не смогла бы функционировать идеально. — Мы умеем защищаться, генерал, — спокойно ответил Клод, дождавшись, пока Кроузи отсмеется. — Моя семья умеет выживать. Мы доказали это еще тогда, когда о нас никто не слышал за пределами закрытых салонов. Белый мыш наконец прикоснулся к своему бокалу. Темное пиво отразило неоновый свет, превратив его в кроваво-красный. Клод сделал небольшой глоток, и его взгляд вдруг потерял прежнюю колючую фокусировку. Он словно перестал видеть и стены бара *The Beatles*, и старого полицейского генерала, доедающего свой кебаб. — Вы думаете, мы всегда были такими? Монополистами, титанами? — Клод горько усмехнулся, глядя куда-то сквозь Кроузи. — Был момент, когда мы почти исчезли. Это был две тысячи тридцать седьмой год. Наша династия тогда была известна лишь в очень узком, слабом круге элиты. После череды серьезных потрясений и внутренних праздников, которые едва не закончились крахом, нам пришлось залечь на дно. Очень глубоко. На долгие месяцы мы превратились в призраков этого города, о которых все предпочли забыть... Клод замолчал, погружаясь в лабиринты собственной памяти, туда, где среди сырости старых архивов и страха безвестности впервые промелькнул теплый, незабываемый силуэт Розы.