Молчание пташек

Почти три года назад. Рыхлый снег хрустел под ногами, пока Эрвин шагал по вечерней улице. Было около семи вечера, и уже стемнело, поэтому переливающиеся гирлянды и вывески ярко освещали дорогу. Он переложил деревянную доску из одной руки в другую и прижал к боку. Изо рта на выдохе хлынул пар. Прошло чуть больше месяца со дня знакомства Эрвина с Professor Z. Теперь он знал его настоящее имя — Зик. Как обычная игра переросла в то, что сейчас он шёл на встречу с этим человеком? Всё началось с обычного комментирования ходов друг друга, потом анализа игры в конце, долгих рассуждений о других вариантах исходов. Всё это плавно перетекло в более личные переписки. «Чем ты занимаешься по жизни? Только не говори, что ты гроссмейстер», — написал Эрвин. «Нет. Моя жизнь сейчас — это философия и преподавание. А твоя?» «Работаю в правоохранительных органах...» Эрвин не стал уточнять, кем и в каком звании он работает. Никогда не открывался до конца людям. Но благодаря этому он узнал, что Зик тоже в молодости служил в армии. Конечно, скорее занимался мозговой работой, но всё же. Он не рассказал, почему ушёл из войск и стал профессором философии. Но Эрвин никогда не давил на него с опросами. Ему просто нравилось с ним общаться. Будто он заставлял его мозг работать и в то же время расслабляться. Наконец он свернул за угол и увидел старое здание. Возможно, постройка времён основания этого городка. Двухэтажное, слегка потрёпанное, но именно это говорило о его исторической ценности. Именно здесь когда-то был местный суд и восседал сам мэр. Но это в прошлом. Сейчас здание почти пустовало. В нём был лишь небольшой музей истории города, в который уже никто давно не ходил, и библиотека. Именно там Зик назначил ему встречу. Точнее, предложил встретиться. Зайдя внутрь здания, он сразу почувствовал запах пыли и услышал скрип старинных половиц. Немного отряхнув обувь, он направился прямо к входу в библиотеку на первом этаже. Тяжёлые деревянные двери поддались вперёд, скрип петель разлетелся по библиотеке, нарушая привычную тишину этого места. За старой стойкой, видимо, как и само здание, сидела пожилая женщина, подперев рукой голову. Эрвин сразу заметил, что она разгадала кроссворд в газете. Её бледно-голубые глаза устремились на него. — Добрый вечер, — поздоровался Эрвин. Женщина тяжело вздохнула, набирая воздух в лёгкие: — Библиотека закрывается через полчаса, — явно не обрадованная запоздалым посетителем. — Не волнуйтесь, я вас не задержу, — вежливо ответил Эрвин и прошёл в глубь библиотеки. Да, к сожалению, он не мог уйти раньше с работы. «Наверное, зря я взял шахматы», — мелькнуло в голове. Но больше волновало то, что он нигде не видел своего знакомого. Здесь вообще никого не было. Осмотревшись по сторонам, он проверил часы. «Хм... Может быть, опаздывает? На дорогах сейчас много снега». — С этими мыслями он снял куртку, шапку и перчатки. Повесил всё на спинку стула и сел. Он решил проверить телефон: вдруг его новый друг ему написал, что задерживается. Но не успел он разблокировать его, как на плечо легла чья-то рука. — Эрвин? Голос был низким, но тихим и приятным. Эрвин повернул голову и наконец увидел, как выглядит его товарищ по шахматам. Такой же высокий, как и он сам, светлые волосы, небольшая борода с усами и круглые очки. На нём была бежевая рубашка и тёмные брюки. Но именно глаза привлекли его внимание. Они были голубыми, и в них читалась некая мудрость с лёгкой грустью. Будто он давно осознал секрет бытия. — А вы Зик? — уточнил он, поднявшись с места и протянув руку для приветствия. Он пытался скрыть своё волнение. — Давай на «ты», — ответив на рукопожатие, произнёс Зик. — Конечно. Рад наконец познакомиться лично. Я, честно говоря, не заметил тебя, когда пришёл сюда, — продолжил Эрвин и сел обратно на стул. Зик же обошёл стол и сел напротив. — Я был в дальнем углу. Нашёл там потрясающий экземпляр по истории. Часто истинные сокровища спрятаны в самом тёмном укромном месте. — Ты прав, — с этими словами Эрвин достал из-под стола принесённый футляр с шахматами и положил на стол. — Наверное, я зря их взял. Милая женщина за стойкой сказала, что у меня есть полчаса. — Ах, старушка Дороти? — улыбнулся Зик, посмотрев в глубь библиотеки. — Не переживай, я уже давно подкупаю её комплиментами и тёмным шоколадом, поэтому она разрешает мне сидеть здесь сколько угодно. Брови Эрвина слегка приподнялись. — И она не возмущается, что ей пора домой? — Нет, она уходит, оставляя мне ключи на своём столе. А я, как заканчиваю и оставляю ключи охраннику. У меня здесь, как говорится, всё сложено как часы, — облокотившись локтями на стол, рассказал Зик и перевёл взгляд на доску. — Какая интересная доска... Можно? Эрвин кивнул, и Зик провёл кончиками пальцев по ней, а потом начал вращать её, словно драгоценный артефакт. — Ей много лет, но она в отличном состоянии. У меня два варианта: либо ей не пользовались, либо реставрировали, — заключил он и взглянул на Эрвина сквозь очки. Эрвин сразу подметил, что его друг так же внимателен к мелочам, как и он. — Реставрировали. Эти шахматы, можно сказать, наследие нашей семьи: дед передал их моему отцу, а мой отец — мне. — Значит, это вещь бесценна, — положив доску обратно на стол, произнёс Зик. Его глаза снова встретились с глазами Эрвина. Он будто изучал его. — Так что? Сыграем? Эрвин одобрительно кивнул. Зик наблюдал за тем, как Эрвин аккуратно расставляет фигуры, не торопясь, почти с каким-то уважением к каждой из них. — Белыми? — спросил он, слегка наклонив голову. — Если не возражаешь, — коротко ответил Эрвин и двинул пешку. — Классическое начало, — усмехнулся Зик, отвечая зеркально. — Ты всегда так играешь? Сдержанно и по учебнику? — А ты всегда так быстро делаешь выводы? — спокойно парировал Эрвин, переводя взгляд с доски на собеседника. — Только когда уверен, что не ошибаюсь. Фигуры начали двигаться, заполняя доску напряжением. Несколько ходов прошли в молчании — оба просчитывали варианты, словно проверяя друг друга. — Ты сказал, что работаешь в правоохранительных органах, — наконец произнёс Зик, делая ход конём. — Это звучит… расплывчато. — Мне так удобнее, — не поднимая глаз от доски, ответил Эрвин и сдвинул слона. — А ты? Философия — это призвание или убежище? Зик тихо усмехнулся. — Хороший вопрос. Наверное, и то и другое. Люди приходят в философию, когда хотят понять мир… или спрятаться от него. — И ты понял? — спросил Эрвин. — Нет, — спокойно ответил Зик. — Но научился задавать правильные вопросы. Эрвин слегка кивнул, будто отметил это для себя, и сделал следующий ход. — Тогда задам тебе один вопрос, — сказал он. — Ты играешь, чтобы выиграть… или чтобы понять соперника? Зик на секунду замер, глядя на доску, затем поднял глаза. — А разве это не одно и то же? — Не всегда, — тихо ответил Эрвин. Партия постепенно усложнялась. Фигуры исчезали с доски одна за другой. Зик играл уверенно, иногда даже дерзко, словно проверяя границы Эрвина. Тот же действовал холодно и точно, просчитывая на несколько ходов вперёд. — Ты служил в армии, — вдруг сказал Эрвин, делая рокировку. — Это чувствуется. — По манере игры? — приподнял бровь Зик. — По тому, как ты жертвуешь фигурами, — ответил он. — Слишком спокойно. Зик усмехнулся и пожертвовал ладью. — Иногда без жертв нельзя добиться результата. Эрвин на секунду задержал взгляд на доске, затем принял жертву. — Или это просто способ ускорить игру. — Возможно, — согласился Зик. Несколько ходов спустя Эрвин заметно усилил давление. Его фигуры постепенно загоняли короля Зика в угол. Зик сделал паузу дольше обычного, глядя на доску, затем… сделал ход, который сразу же открыл позицию. Слишком очевидно. Слишком… просто. Эрвин не подал виду и сделал ответный ход. — Шах. Ещё один ход. — Мат. Повисла тишина. Зик откинулся на спинку стула, глядя на доску с лёгкой улыбкой, будто исход был ему известен заранее. — Хорошая партия, — спокойно сказал он. Эрвин не сразу ответил. Его взгляд задержался на фигурах, затем медленно поднялся на собеседника. «Слишком чистая победа. Слишком аккуратная ошибка», — закрепилось в голове. — Ты поддался, — наконец произнёс он, но без обвинения. Скорее как констатацию. Зик чуть склонил голову, рассматривая его сквозь стёкла очков. — А если и так? — Зачем? — тихо спросил Эрвин. Зик чуть заметно улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Философия учит не тому, что правильно, а тому, почему люди считают что-то правильным, — тихо сказал он, снимая очки и протирая стёкла. — Твоя победа была чистой, Эрвин. И я хотел посмотреть — заметишь ли ты, что чистота бывает только в лаборатории. Ты заметил. Значит, я не ошибался в тебе. Эрвин не улыбнулся, потому что его оппонент прощупывал его так же, как и он сам. Где-то глубоко внутри зашевелилось странное, почти незаметное тёмное чувство, которого он давно не испытывал. Зик был загадкой — сложной, запутанной. А это цепляло даже сильнее, чем работа. Тогда он ещё не знал, что шахматная партия станет первой из многих, где он не сможет понять, кто на самом деле делает ход Наши дни. Жильё Зика находилось, можно сказать, в многоквартирном двухэтажном здании. Когда-то это был огромный дом зажиточного горожанина, но теперь его разделили на шесть квартир. Когда туда с ордером приехала команда Эрвина, казалось, Зик лишь приподнял бровь, но спорить не стал и впустил их внутрь. Возле него сразу встала Елена — как телохранитель. Оба выглядели по-домашнему непринуждённо. На профессоре не было его фирменного костюма, а лишь обычная зелёная майка и спортивные штаны. Елена же была в пижаме чёрного цвета, схожей больше с мужской. Эрвин зашёл внутрь и впервые увидел жилое пространство человека, с которым его связывало нечто большее, чем игра в шахматы. Впервые, потому что у Зика были соседи, а Эрвин не хотел светиться перед ними. Квартира была небольшой по сравнению с домом Эрвина. Здесь были две спальни, гостиная, примыкающая к кухне, и ванная комната. Вполне подходящее место для одного человека. Но судя по некоторым женским вещам, оставленным в разных комнатах, он жил с Еленой. — Вы кажется говорили, что вы соседи, — уточнил Эрвин, глядя на две недопитые кружки кофе. Елена расплылась в широкой улыбке, но явно не дружелюбной. — А вам, детектив, всё интересна наша личная жизнь? — У Елены сейчас ремонт, поэтому я любезно разрешил ей пожить у меня, — добавил Зик. Между ними двоими произошёл безмолвный диалог. Эрвин не понимал, почему тот не рассказывал ему про неё. Но сейчас он не мог терять маску профессионала. Поэтому, развернувшись, он надел резиновые перчатки и приступил к осмотру помещений. Судя по аккуратности, царившей здесь, Эрвин точно мог сказать, что Зик был таким же педантичным, как и он. Вещи расставлены с излишней тщательностью, не считая нескольких бумаг на рабочем столе. — Вы действительно хотите найти здесь склад молодых парней? — стоя над склонившимся Леви, произнесла Елена. Эрвин понимал, что людям часто не нравится, когда копаются в их вещах, но Елена, казалось, нападала не из-за себя, а из-за Зика. «Что же у них за отношения?» — задумался он, просматривая шкаф. Леви сбоку от него сидел на корточках и проверял нижние полки комода. — Не мешайте обыску, — недовольно выпалил Леви, даже не посмотрев на неё. Тут к ней подошёл Зик и положил руку ей на плечо. — Пойдём покурим. Елена ещё раз бросила недовольный взгляд на помощника детектива и ушла с ним на крыльцо. Когда они скрылись в дверном проёме, Николо проводил их взглядом, а потом повернулся к коллегам: — Не знаю, как вы, а у меня холодок по спине от этой парочки. — Семейка Адамс, прям, — поддержал Глен. — Парни, не отвлекаемся, — строго произнёс Эрвин. Они проверили каждый уголок и каждую трещину в квартире Зика, а также осмотрели его машину на наличие следов парней. Пока всё было безрезультатно. Когда они собирались уходить, Эрвин подошёл к Зику и Елене. Оба стояли, облокотившись на деревянные перила крыльца, абсолютно не выказывая какого-либо беспокойства. — Мы на время изъяли ваш ноутбук. Как только мы скопируем данные, вы сможете его забрать. Зик стряхнул пепел с сигареты и поправил очки. — И как же мне работать без него? — Понимаю ваше затруднительное положение, профессор, но пока вам придётся справляться без него. Взгляд Елены на Эрвине теперь, казалось, прожигал в нём дыру. Её прищуренный холодный взор в этот момент был даже страшнее, чем у Леви. — Эрвин! — раздался резкий голос Леви. Тот обернулся и увидел напарника в дверном проёме. Леви держал пакет для улик на уровне своего лица, а внутри было перо скворца. Брови Эрвина взлетели вверх. Он не должен был так поступать. Данная улика была намеренно скрыта им и его командой от общественности. Главный детектив шагнул к нему, пытаясь закрыть своей спиной обзор. Но не успел. — Птичье перо? — со недовольным лицом спросила Елена. — Так вы ищете пташку? Тогда вам стоило позвонить Эйсу Вентуре. После этих слов Леви, казалось, вскипел. Он рванулся к этим двоим. Его даже не смущало, что оба этих человека были выше его почти на полметра. — Я посмотрю, как ты будешь шутить в отдельной камере с убийцами и грабителями. Надеюсь, им очень понравится твоё выступление, — процедил сквозь зубы Леви. Елена не испугалась его и выпрямилась, возвышаясь над ним. — Ты смотри, Зик, кажется, нам угрожает маленький полицейский. Думаю, нам стоит позвонить адвокату. А то кажется, кто-то забывает, что он при исполнении. Эрвин понимал, что ситуация сильно накалилась, поэтому он положил руку на плечо Леви, слегка потянув назад. — Извините, у нас слишком сложная работа. Он не хотел, — ровным голосом произнёс он. — Леви, нам пора. Его помощник сжал пакет с уликой в руке и, с трудом промолчав, направился за Эрвином. Когда они подошли к машине, Эрвин обернулся к нему: — Где ты его нашёл? — В шкафу, — сплюнул в сторону тот и плюхнулся в машину. — Клянусь, я засажу этого козла. Эрвин завёл двигатель и промолчал. Его взгляд на мгновение вернулся к дому. Там, как живые статуи, стояли Зик и Елена. Как только женщина встретилась с ним глазами, она положила руку Зику на грудь и успокаивающе погладила. Тот же не отпрянул от неё, а продолжал стоять. Что-то неприятное скрутило в груди от этого вида. Эрвин нажал на педаль газа, спеша покинуть это место.