Молчание пташек

В скромном кабинете, где по сути ничего не было, кроме стола, двух стульев и нескольких шкафов для бумаг, стояла тишина. Единственным звуком был постоянный стук секундной стрелки часов, что висели над столом знаменитого детектива Эрвина Смита. Сам детектив сидел за столом, подперев край лба кончиками пальцев, раздумывая над двумя делами перед ним, которые ему недавно передали. Два пропавших студента из Йеллоуского университета. Первый — Армин Арлерт — пропал около пяти месяцев назад. Студент философского факультета. Ничем непримечательный, скромный, умный, подающий надежды. В разгульной жизни не замечен, имеет узкий круг друзей, зависим от чужого мнения. Исчез после занятий. Так никто и не смог сказать, исчез ли он из комнаты или вообще не дошёл до общежития. Ни одного свидетеля. Его родители погибли, единственный родственник — дедушка, Карл Арлерт. Именно он и подал заявление о пропаже внука. Естественно, сразу на это никто не обратил внимания, потому что парень уже совершеннолетний. — Ничего. Нагуляется и вернётся, — отмахивались от него местные офицеры. «Потерянное время», — заключил Эрвин и перевёл взгляд на второе дело. Марко Ботт — второй пропавший, три месяца назад. Студент факультета социальных наук. Также неконфликтный, открытый и умный молодой человек. Никаких проблем в учёбе или с законом. Пропал аналогично Армину. Свидетелей также нет. Заявление о пропаже подали его родители уже на следующий день — он звонил им каждый день. Здесь офицеры хоть немного зашевелились из-за настойчивости родственников. Но, к сожалению, результатов это не дало. «Два пропавших. Два дела. Вопрос лишь в том — связаны ли они? Или это всего лишь совпадение?» — размышлял Эрвин. Оба студента заочно знакомы, но не являются друзьями. Марко имеет большую популярность среди студентов, чем Армин. Но оба преуспевают в учёбе. И один, и второй пропали, не взяв с собой вещей. Будто вышли после занятий и ушли в никуда. Ни одна из камер не засекла их после выхода из главного корпуса, будто они намеренно избегали их, попадая в слепые зоны. Ни записок, ни СМС, ни сообщений о том, что их видели в других местах. Телефоны отключены через пару минут после того, как они покинули территорию университета. «Слишком много совпадений. Но в полиции не любят серии. Надо найти больше доказательств, чтобы объединить дела», — продолжал думать детектив. Казалось, голова сейчас лопнет от размышлений и удушливого воздуха в кабинете. «Надо открыть окно», — промелькнуло в голове Эрвина, когда дверь без стука открылась. Только одному человеку было позволено так бесцеремонно врываться в его кабинет. Леви Аккерман — помощник детектива. Сильный, выносливый, мало говорит — больше делает. Именно таким его и видел Эрвин. Он не поздоровался, а сразу подошёл и почти припечатал фото молодого парня к столу. — Ещё один пропал несколько дней назад, — холодным тоном произнёс Леви, хотя по напряжённому выражению лица было понятно, что он зол. — Жан Кирштейн. И угадай где. Эрвин опустил взгляд на фото и медленно поднял его перед собой. Высокий парень с довольной ухмылкой на лице. Кажется, отличается от двух пропавших студентов. — Подробнее, — лишь произнёс детектив, продолжая рассматривать изображение. — Пропал, скорее всего, после занятий. Его «заботливая мама» чуть весь департамент не подняла на уши — грозила обратиться к президенту через СМИ! Еле успокоили её, — тяжело вздохнул Леви. — Он студент факультета бизнеса и менеджмента, играет в футбол за университет. Дерзкий и достаточно популярный парень. — Значит, не вписывается пока в типаж других пропавших, — заключил Эрвин. — Да какая разница? Студенты пропадают бесследно из университета, как корабли в Бермудском треугольнике, а наше начальство делает вид, что ничего не происходит! — возмутился Леви и скрестил руки на груди. — Нам нужно объединить эти дела и оповестить главу университета. Необходимо придать этому огласку, найти свидетелей, — наконец оторвавшись от фото, сказал Эрвин. — И, Леви, возьми у Заклая разрешение на обыск комнаты этого парня. — Сейчас? — уточнил помощник. — Да. Нам нельзя терять время, пока улики ещё не остыли. — Хорошо, — коротко ответил Леви и покинул кабинет. Через пару часов Эрвин и Леви сидели в кабинете директора Йеллоуского университета и его свиты. Кабинет, казалось, не менял свой интерьер со времён основания: потёртая мебель, скрипучие половицы, множество развешанных наград за достижения в образовании. Только компьютер и принтер намекали на современные реалии. Мужчина лет пятидесяти в аккуратном, но, судя по всему, старом коричневом костюме сидел с напряжённым лицом перед гостями. Его глаза бегали от детектива к его помощнику из-под очков с толстой оправой. — Я уже беседовал с полицией и повторяю в третий раз: у нас есть охрана, почти по всему периметру установлены камеры, работающие 24/7. Я предоставил записи, — вещал пожилой мужчина, вытирая от волнения ладони о брюки. — Вы не можете делать из нашего университета место преступления. Это репутационные риски для нас! — Так что нам — сделать вид, что студенты настолько преисполнились в вашем университете, что добровольно покинули его? — раздражённо сказал Леви, сверля взглядом директора. Прежде чем тот успел ответить, заговорил Эрвин: — Мистер Нордлок, я понимаю, что вы волнуетесь о репутации, но скрывать от общественности серию пропаж студентов недопустимо. Если вы продолжите в том же духе, в СМИ это всё равно просочится. Особенно зная мать последнего пропавшего — это лишь вопрос времени. Вопрос в другом: хотите ли вы быть на стороне закона или стать соучастником в сокрытии преступника, когда правда выйдет наружу? Нордлок Джеймс заёрзал на стуле, будто ему было физически сложно выдерживать давление. — Отталкиваясь от закона… — начал было долговязый мужчина, представившийся юристом университета. — Закона? — перебил его Леви, ещё сильнее сузив глаза. — У вас, чёрт возьми, без вести пропадают студенты, и никто из вас не понимает, что происходит. — Он чуть подался вперёд, будто хотел задавить его одним присутствием. — Мистер Лайл или как вас там… — Я Кайл, — понизив голос, поправил его собеседник. — Неважно… Какими законами вы будете апеллировать, когда пропадёт десяток студентов? А может быть, когда пропадёте вы, тогда мы высечем в вашем некрологе слово «законы», — сказал Леви, изобразив в воздухе кавычки. После этих слов воцарилась тишина. Эрвин слегка откашлялся. — Надеюсь, мы до вас достучались, и вы в ближайшее время оповестите всех преподавателей и студентов о происходящем. И помните: у молодых есть оружие против вас — социальные сети. Не будьте глупцами в этой истории, — закончил Эрвин и встал со своего места. За ним сразу же последовал его помощник. — А сейчас нам нужно осмотреть комнату последнего пропавшего. И будьте так добры — предоставьте нам записи видеонаблюдения в день исчезновения Жана Кирштейна. На эти слова директор переглянулся с юристом и молча кивнул детективу. Эрвин и Леви зашли в комнату Жана Криштейна в сопровождении криминалистов и замдиректора Йеллоуского университета Пита Брукса. Смит окинул помещение взглядом. Типичное логово студента: смятая постель, которую, судя по всему, не меняли уже давно; разбросанная повсюду одежда; переполненная мусорка из-под местного фастфуда и грязная кружка с недопитым кофе на столе. Эрвину даже не нужно было смотреть на своего помощника, чтобы почувствовать, как тот слегка скривился от увиденного. У Леви была хроническая аллергия на грязь. Конечно, Смит бы назвал это ОКР, но никогда не лез не в своё дело. — В этой комнате будет сложнее понять, была ли здесь борьба или это просто образ жизни, — фыркнул Леви, натягивая резиновые перчатки. Они, конечно, сначала выждали, пока криминалисты зафиксируют обстановку для дела, и только после этого приступили к тщательному обыску. С первого взгляда зацепиться действительно было не за что. Точно не место борьбы — просто до ужаса ленивый студент. Первым делом Эрвин осмотрел захламлённый рабочий стол. Несколько рефератов с типичными следами от кружки, ручки, обёртки от протеиновых батончиков, криво сложенная стопка бумаг. Единственное, что выбивалось — набросок какой-то девушки, небрежно спрятанный под ними. «Неужели он ещё и рисует?» — подумал Эрвин. — Узнайте, кто это, — приказал он, передавая рисунок одному из сотрудников. Он снова вернулся к столу. Над ним криво висело расписание занятий, приклеенное скотчем. Некоторые предметы были перечёркнуты красными линиями. «Что это значит?..» — подумал он, открепляя лист. «Плохая успеваемость? Заваленные экзамены? Надо проверить». — Запросите его успеваемость по всем предметам, — произнёс он вслух. — Хочешь сходить на родительское собрание? Они вообще-то только в школе бывают, Эрвин, — съязвил Леви, разглядывая кучу одежды на стуле с таким видом, будто она заражена кишечной палочкой. — Мы не можем исключать никого из университета. Ни профессора, ни уборщика, — даже не улыбнувшись, ответил детектив. — Так теперь мы ищем кого-то отсюда? — Думаю, сначала нужно сосредоточиться на местных. Ты же понимаешь, что обойти все камеры и не попасться на них может только тот, кто знает это место как свои пять пальцев. — Или они ушли своими ногами. Этого ты тоже не можешь исключать. Но факт в том, что всё сходится здесь. — Именно… — Эрвин не успел договорить. В дверях раздался шум. Громкий высокий голос смешался с баритоном одного из криминалистов. Тот пытался не пустить внутрь невысокую женщину средних лет, преграждая ей путь руками. — Здесь идёт следствие, вам нельзя сюда проходить… — Это комната моего сына! Позовите главного! — не унималась она и, кажется, уже готова была ударить его сумкой. К счастью, Эрвин в несколько широких шагов оказался рядом и отодвинул коллегу в сторону. — Добрый день, мадам Кирштейн. Меня зовут Эрвин Смит, я детектив, ведущий дело вашего сына. — Зовите меня просто Мария, — представилась женщина, опуская сумку. — Что слышно о моём Жанчике? Вы узнали, где он? Что с моим сыночком? — почти с надрывом засыпала она его вопросами. — Мария, я понимаю, что вы очень переживаете, но прошу вас успокоиться. Так мы сможем сосредоточиться на поиске вашего сына. Пока нам ничего не известно, но, как видите, мы проводим обыск и запросили записи с камер. Он сделал паузу. — Скажите, пожалуйста, вы замечали что-нибудь странное в поведении Жана? Возможно, он жаловался вам на кого-то? Может, кто-то ему угрожал или он с кем-то поссорился? — Нет, нет, что вы. Мой сын — замечательный молодой человек. Я никогда не слышала, чтобы кто-то его не любил. Вы видели его? Он же просто ангел! — с восхищением сказала она и достала из кошелька фото Жана. «Типичная гиперопекающая мать. С такими сложно работать. Вряд ли она поверит, что у него могли быть враги», — отметил про себя Эрвин, не подав виду. — О боже… Вы думаете, ему кто-то причинил зло? — вдруг схватилась за сердце женщина. — Мы не можем этого утверждать, поэтому давайте не будем накручивать себя раньше времени. Как я понял, ваш сын был достаточно популярен. Будем надеяться, что с ним всё хорошо и он просто где-то задержался, — попытался успокоить её детектив. — И вы туда же! Я же говорила — он может и популярный, но всегда отвечает на мои звонки! Он бы предупредил меня, зная, как я за него волнуюсь! — возмутилась женщина. — Я вас понимаю. Но мы рассматриваем все версии. Главное — вы должны знать, что мы работаем и обязательно его найдём… Сзади раздался голос Леви: — Эрвин! Сюда! Кажется, я кое-что нашёл… У детектива на мгновение замерло сердце — как всегда, когда появляется хоть одна зацепка. — Прошу прощения, мне нужно работать. Мы ещё с вами свяжемся, — коротко сказал он и развернулся. Женщина попыталась пойти за ним, но один из сотрудников перегородил ей путь. За спиной уже начиналась новая перепалка, но Эрвин не обратил на это внимания. Он подошёл к своему помощнику, который сидел на корточках у стола и держал в руке чёрное перо. — Где оно было? — нахмурился детектив. — Под столом. Думаешь, это подарок? — Или все пропавшие студенты держали дома птиц… или наш преступник оставляет автограф. Между ними повисла тишина. Тишина осознания.