Молчание пташек

Сегодня три дела о пропаже студентов объединили в одно производство. Естественно, возглавил его Эрвин, собрав небольшую команду из своего помощника Леви Аккермана и ещё нескольких детективов из разных отделов. Сейчас проходило общее собрание в конференц-зале отдела полиции. Помещение представляло собой прямоугольную комнату с длинным столом, множеством стульев вокруг и доской на центральной стене. Сейчас на ней висели фотографии трёх студентов, от которых маркером тянулись стрелки к уликам, особенностям и деталям. Эрвин стоял перед собравшимися. — Армин Арлерт, Марко Ботт, Жан Кирштейн. Молодые люди, пропавшие в течение нескольких месяцев. Поскольку теперь дела объединены, предлагаю начать с того, что их связывает, а затем перейти к различиям, — спокойно произнёс Эрвин. — Отсутствие физических улик, отсутствие записей с камер вне территории университета, отсутствие свидетелей, отсутствие зацепок, — почти скучающе произнёс один из старших детективов. — Глен, если это всё, на что способен твой куриный мозг, можешь выйти из группы, — раздражённо бросил Леви. — Давайте не ссориться раньше времени. В конце концов, это действительно общие признаки. Но что у нас есть ещё? Начнём по порядку, — невозмутимо продолжил Эрвин. — Армин Арлерт. Последний раз его видели в университете на последнем занятии по философии. Далее камеры зафиксировали, как он выходит из главного корпуса и направляется не к общежитию, а в сторону… — говорил другой детектив, Николо, зачитывая материалы дела, — леса, который находится прямо за университетом. — Почему он пошёл в лес? — задал вопрос Глен. — Собирать ягоды и петь песни из «Белоснежки». Господи, Глен, ты можешь перестать задавать идиотские вопросы? — не выдержал Леви. — Аккерман, прошу соблюдать рабочую этику. Именно в дискуссии рождаются версии, — твёрдо произнёс Эрвин, прекрасно зная, насколько резким может быть его помощник. Но сейчас всем было тяжело. Леви ничего не ответил. — К сожалению, Глен, мы не можем сказать, что заставило Армина пойти в лес. Он никому ничего не сообщил и ранее не был замечен как любитель одиночных прогулок. Однако что-то его туда привлекло. Мы не можем исключать и версию, что он заблудился. Отряд добровольцев прочёсывал территорию больше месяца, даже задействовали вертолёт — безрезультатно, — продолжил Эрвин. — Хорошо, допустим, мы пока условно исключаем версию с заблудившимся Армином. Что по остальным? — заговорил Николо. — Марко Ботт, — указал на фото Эрвин. — Как мы знаем, он студент факультета социальных наук и вне занятий занимается волонтёрством в доме престарелых в нескольких километрах от университета. В день исчезновения он направлялся туда. Обычно он ездит на велосипеде — так было и в этот раз. Последняя камера зафиксировала, как он выезжает за территорию университета на дорогу. После этого его никто не видел. Эрвин сделал паузу и посмотрел на коллег. — Но эта дорога проходит вдоль леса, верно? — уточнил Николо, указывая на карту. — Да, — кивнул Эрвин. — Мы осмотрели участок вдоль дороги и не нашли ни Марко, ни его велосипед. Никаких следов. — А где там ближайшие камеры? — спросил Глен. — Участок без видеонаблюдения составляет почти шесть километров — от ворот университета до ближайшей заправки, — уже спокойнее ответил Леви. — Значит, если это похищение, преступник действует в районе леса? — снова предположил Глен. — Не совсем, — вмешался Эрвин. — Третий пропавший — Жан Кирштейн. Судя по камерам, которые мы просмотрели с Леви, он вышел из университета и направился к футбольному полю на тренировку. — И вот здесь… — главный детектив подошёл к ноутбуку и включил запись. Монитор ожил, показывая изображение крайне плохого качества с помехами. На нём был виден силуэт Жана, который шёл по тропинке, уткнувшись в телефон. На плече болталась увесистая спортивная сумка. Поза была абсолютно расслабленной, походка — неторопливой. Через минуту его силуэт скрылся за трибунами. Так большинство спортсменов сокращали дорогу к раздевалкам. Эрвин нажал на стоп. На мгновение воцарилась тишина, будто все ждали продолжения. — И это всё? — Да. До раздевалки он так и не дошёл. — Но там же был тренер и игроки. Неужели никто его не видел? — растерянно спросил Глен. — К сожалению, нет. Жан, как мы узнали, не отличался пунктуальностью. Его товарищи по команде сказали, что он посещал тренировки скорее ради статуса, а не из любви к футболу. Мог периодически не приходить, поэтому никто не стал его ждать — начали тренировку без него. — Блеск… — фыркнул Леви. — Ангелочек, пошедший искать лесную фею, благодетель, бросивший своих стариков, и спортсмен-переросток, ненавидящий футбол. — В любом случае есть ещё детали. Запросив биллинг сотовых телефонов, можно сказать, что последние зафиксированные вышки были недалеко от университета. То есть телефоны были выключены почти сразу после исчезновения. Но главное… — с этими словами Эрвин достал прозрачный пакет для улик, в котором лежало чёрное перо. — Что это? На этот вопрос Леви закатил глаза и тяжело вздохнул, уже готовый отпустить колкость, но не успел. — Перо птицы. Какой именно — сейчас выясняет лаборатория. Но оно было не одно. В каждой комнате при обыске мы нашли по одному перу. Никто из друзей и знакомых пропавших не смог подтвердить, что кто-то из них держал птиц или увлекался ими. Есть вероятность, что это улика, оставленная намеренно. Хотя, конечно, это может быть и простым совпадением. — То есть ты хочешь сказать, что похититель подкидывал перо… — задумался Николо. — Когда? До или после похищения? — Возможно, — коротко ответил Эрвин. — Есть какие-то следы на них? — Пока не могу сказать. Над этим сейчас работает лаборатория, — ответил Эрвин. — Кстати, что насчёт листа с расписанием у Жана? Что ты узнал? — Ах да, — оживился Николо и достал блокнот. — Судя по всему, красными линиями Жан отметил предметы, с которыми у него были проблемы: биология, психология и философия. Думаешь, это имеет значение? — Пока не знаю. Но, как ты помнишь, дьявол кроется в деталях. Значит так, команда, — сказал Эрвин, облокотившись костяшками пальцев о стол, — нам необходимо провести повторный допрос ближайшего окружения пропавших… — Опять? — Да. Теперь мы ищем закономерности. Также я хочу, чтобы вы опросили всех сотрудников университета — от преподавателей до уборщиков. Мы точно знаем, что эпицентр исчезновений — Йеллоуский университет. Особенно обратите внимание на тех, кто работал в дни пропажи всех троих. Это важно. Проверьте их биографии, пока мы ждём результаты экспертиз. На сегодня всё. Но если появятся зацепки — сразу сообщайте мне. Есть вопросы? — Эрвин, как думаешь, это убийства? — неожиданно спросил Глен. Все взгляды устремились на него. Вопрос повис в воздухе тяжёлым грузом. Эрвин понимал, насколько он серьёзен — и что у него нет ответа. — Честно? Не знаю… Но могу сказать одно — это не случайные исчезновения. И виновные будут наказаны. Все переглянулись, понимая: скорее всего, студентов уже не найдут живыми. Но никто не решился произнести это вслух. Поэтому каждый молча поднялся со своего места, уже погружённый в план предстоящей работы. В этот день, перед тем как уйти, главный детектив всё же решил заглянуть в лабораторию. Постучав, он открыл дверь — и перед ним предстал привычный хаос этого помещения. Нет, конечно, здесь должен был быть идеальный порядок… но не под руководством Зое Ханджи. Она была сумбурной и хаотичной — словно маленькое торнадо во время работы. Однако от её проницательности и нестандартного мышления не ускользала ни одна улика. Его привлёк звон пробирок — именно на этот звук он и направился. Завернув за угол соседней комнаты, он увидел женщину, методично перебирающую стеклянные колбы. — Привет, Зое, — обозначил он себя, на всякий случай постучав по дверной коробке. Наконец она обратила на него внимание. — О, Эрвин! Привет! — радостно сказала она, стягивая странные очки на резинке на лоб. — Как продвигаются дела? Есть что-нибудь по перьям? — Ааай! — разочарованно махнула она рукой, вторую уперев в бок. — Никаких следов, кроме самой птицы. Кстати, все перья одного вида. — И какого же? — Скворец. Хочешь интересный факт о них? — естественно, она не дала ему ответить. — Эти птицы считаются певчими, но своих песен у них нет. Они могут имитировать почти любой звук. По сути, их «песня» — это смесь того, что они когда-то услышали. — Как интересно… — вежливо отозвался Эрвин. — Но вот в чём парадокс: чёрное оперение у скворцов бывает только зимой, а сейчас весна. — Значит, это не случайно залетевшее в окно перо. Кто-то намеренно их собирал, — нахмурился Эрвин. — Думаю, так и есть. Это точно улика, а не совпадение, — уверенно сказала Зое, подняв палец. — Ты права. Спасибо, Зое, ты как всегда очень проницательна. — Да перестань, это моя работа. Если узнаю что-нибудь ещё — сообщу. — Отлично. Хорошего вечера, Зое. И постарайся не заночевать здесь, — с лёгкой улыбкой сказал Эрвин. — Кто бы говорил, — с той же улыбкой отмахнулась она. Эрвин вёл свой старый, но любимый «Форд» в сторону дома, даже не включая радио. Все его мысли занимало дело о пропавших. Имеющаяся информация пыталась выстроиться в ровные, связанные цепочки, чтобы привести хоть к какому-то выводу. Через двадцать минут он уже сбавил скорость и свернул на парковочное место возле своего гаража. Дом главного детектива стоял в отдалении от других и представлял собой небольшой двухэтажный дом с серой отделкой. Ровный газон и ничего лишнего. Можно было сказать, что он слишком велик для одного человека, но что было делать Эрвину, когда не стало его родителей? Не продавать же его. В конце концов, здесь прошло его счастливое детство. Захлопнув дверь машины, подошёл к почтовому ящику — утром он его так и не проверил. Забрав скудную почту, он зашёл внутрь дома. Как обычно, его встретила абсолютная тишина. Взгляд скользнул по помещению. Да, здесь больше не было мягких подушек с расшитой бахромой, как в детстве. Не было множества мелких статуэток ангелов, которые собирала мама. Не было фотографий. Теперь это пространство больше напоминало стерильный, почти нежилой дом. Тяжело вздохнув, он снял верхнюю одежду и прошёл в спальню. Идеально застеленная кровать — в тех же серых тонах, что и весь дом. Шкаф, в основном заполненный полицейской формой, и несколько вещей, которые носили бы обычные люди. Единственным ярким пятном был комод, на котором стояли награды и грамоты за годы безупречной службы. Переодевшись в спортивные штаны и майку, Эрвин сел на край кровати. Его взгляд устремился в окно, где росло единственное дерево. Ветви слегка покачивались на ветру. В голове сразу всплыл образ чёрного скворца, о котором говорила Зое. «Почему именно скворец? Связано ли это с его способностью имитировать звуки? Или преступник ассоциирует себя с этой птицей?» — размышлял он, пытаясь вытащить ответы из собственных мыслей. Неизвестно, сколько он так просидел, но в итоге откинулся на подушки и закрыл глаза. Воздух… Спёртый, с примесью сырости и пота. Дышать тяжело. Хочу открыть глаза — не могу. Ткань мешает. Пытаюсь дёрнуться. Верёвки впиваются в кожу ещё сильнее. Из горла вырывается стон, но он глохнет в кляпе. Сглотнуть невозможно — всё пересохло. Отчаяние. Сбоку раздаётся звук. Я поворачиваю голову. Смех. Не добрый. Не радостный. Издевающийся. Сердце начинает колотиться быстрее. Каждый мускул напряжён. Сейчас что-то произойдёт. Что-то плохое… Внезапно сознание пронзает резкий, повторяющийся писк. Эрвин резко открывает глаза и садится в кровати. Простыня смята, кожа покрыта холодным потом. Не сразу до него доходит, что это будильник. Он хватает его и выключает. Наступает долгожданная тишина. Сердце всё ещё бешено колотится. Он проводит рукой по растрёпанным волосам. — Чёрт… Что это было?