Молчание пташек

В комнате отдыха на удивление стояла тишина. Большинство коллег ушло в закусочную через дорогу. Даже Леви — который, казалось, питался одним только чаем. Вот они — пара минут покоя. Лёгкий дымок, поднимающийся из чашки кофе, обволакивал лицо Эрвина, пока второй рукой он держал телефон. Относительно современный, сенсорный. Вообще, если бы не мессенджеры и рабочая почта, главный детектив, скорее всего, так и ходил бы с кнопочным. Он никогда не понимал зависимости людей от этих устройств. И всё же сейчас он стоял и смотрел в развлекательное приложение «Шахматы». Экран показывал игровое поле. Фигуры аккуратно расставлены для начала партии, а в правом верхнем углу — значок противника. Неактивный. Эрвин это видел. Но всё равно смотрел. Просто чтобы убедиться. Убедиться, что его главный оппонент не в сети. Три года назад. В комнате стояла почти тишина, если не считать тихих ругательств и звуков из нескольких телефонов. Эрвин, как обычно, облокотился на край столешницы и наблюдал за коллегами. Глен развалился на диване и с бешеными глазами жал на экран. Николо вообще повернул телефон вертикально и, зажав язык между зубами, вертел им, будто рулём. Несколько офицеров спорили, кто кому должен игровые монеты за какую-то броню. Даже Леви сидел за столом и спокойно переставлял какие-то кристаллы в телефоне. — Вот он, век технологий, — тяжело вздохнул Эрвин. — Полная комната людей, а поговорить не с кем. Первым от телефона оторвался Леви — его игра не требовала скорости. Затем на Эрвина посмотрел Глен, со стоном проигравшего отложив телефон. — Эрвин, мы и так целыми днями говорим и пишем. Пишем и говорим. А это хоть мозг расслабляет! — весело сказал он, снова ткнув в экран. — Я предпочитаю мозг напрягать. А для отдыха есть сон, — спокойно ответил Эрвин. — Ой, да ладно, мистер Шерлок! Сейчас все во что-то играют. Только не говори, что ты вообще никакие игры не любишь! Ну же, Эрвин! — подался вперёд Глен. — Он любит шахматы, — буднично сказал Леви, не отрываясь от телефона. — О-о-о! Ну конечно. Что ещё мог бы любить наш Эрвин, — усмехнулся Глен, снова откидываясь на диван. — Да, люблю. Только давно не играл. — Почему? — спросил Николо, всё так же наклоняясь в разные стороны с телефоном в руках. — Раньше мы играли с отцом. А потом его не стало… Плюс учёба, служба, работа… На секунду повисла короткая пауза. — Слушай, я не фанат шахмат, но ты же можешь играть в них на телефоне, — предложил Глен, закинув руку за голову. Эрвин скептически посмотрел на него. — На телефоне? Мне кажется, это какое-то кощунство. — Да что ж ты такой ханжа! — закатил глаза Глен, поднимаясь. — Смотри сам: доску таскать не надо, стол искать не надо, и главное — у тебя всегда есть соперник. Эрвин слегка приподнял бровь. — И с кем я буду играть? — С искусственным интеллектом. Ну, с компьютером. — Разве в этом есть интерес? Играть с бездушной машиной? — спокойно спросил Эрвин, глядя ему в глаза. Его всегда цепляло другое — напряжение между двумя разумами. — Ну, подожди… — Глен уткнулся в телефон и быстро что-то нажал. — А вот! Смотри! Он снова повернул экран к Эрвину. — Видишь значок? Если нажать сюда, можно выбрать игрока онлайн. Представь: ты можешь сыграть с кем угодно! Из любой точки мира! Хоть с китайцем! — с воодушевлением объяснил он. — Он не знает китайский, — сухо заметил Леви. На секунду все замерли. А потом разразились смехом. — Господи, Леви, как ты вообще дожил до своих лет? — хохотал Глен. Леви не сразу понял, в чём ошибка. Но постепенно до него дошло, что в шахматах говорить не обязательно, но самолюбие было задето. — Ой, заткнитесь, умники! — раздражённо бросил он и, оттолкнувшись от стола, вышел из комнаты. Именно в тот день коллеги познакомили Эрвина с приложением, к которому он незаметно для себя прикипел. Из воспоминаний его вырвал звук открывшейся двери. — Зик Йегер прибыл, — констатировал Леви. Эрвин выключил экран и быстро убрал телефон в карман. — Отлично, пойдём, — собранно произнёс он, хотя почему-то сердце учащённо билось в груди. Кабинет для допросов. Но не как в кино. Это была обычная комната в нейтральных тонах. Да, здесь был стол, но он стоял у стены. Два стула располагались наискосок друг от друга, а третий вообще стоял в углу. Первым вошёл Эрвин, за ним — Леви. Главный детектив сразу сел напротив Зика, который уже расположился на одном из стульев у стола. На нём был тот же клетчатый костюм, а через руку небрежно переброшено серое пальто. Его до жути спокойный взгляд следил за Эрвином. От этого у детектива появилось странное чувство где-то в животе. Даже самые безумные преступники давно не вызывали у него такого. Но он проигнорировал это. — Добрый день, Зик, — Эрвин протянул руку. На лице Зика мелькнула лёгкая ухмылка. — Добрый день, детектив Смит, — ответил он, пожимая руку. Леви молча занял место в углу, скрестив руки на груди. — Как вы? — непринуждённо начал Эрвин, садясь. — Неплохо. Не считая того, что мне приходится находиться здесь, — ровно ответил Зик. — Почему же? — уточнил Эрвин, открывая блокнот. — Глупый вопрос. У меня есть дела поважнее, чем играть роль подозреваемого. — Вас пока никто не записывал в подозреваемые. Это просто беседа, — спокойно напомнил Эрвин. — Ну да… конечно, — вздохнул оппонент и слегка откинулся на спинку стула, будто его ждало самое скучное занятие в мире. Эрвин проигнорировал это. — Итак, профессор. Это обычная беседа. Вы вправе не свидетельствовать против себя, а также можете в любой момент покинуть эту комнату. Также хочу напомнить, что ведётся аудио- и видеозапись, — произнёс он. — Да, я помню. — Отлично. Тогда начнём, — Эрвин нажал кнопку записи. — Представьтесь, пожалуйста. — Зик Йегер, профессор кафедры философии Йеллоуского университета, — монотонно ответил тот, не сводя глаз с Эрвина. — Вы пришли сюда добровольно? — Да. — На вас оказывалось давление со стороны правоохранительных органов? — Нет. — Хорошо. Как давно вы работаете в университете? — Почти пять лет. — Вы знали пропавших студентов? — Да. — Насколько близко? — Ровно настолько, насколько преподаватель может знать своих студентов. — То есть близких отношений ни с кем не было? — Нет. — Хорошо. Что вы можете сказать об Армине Арлерте? Как вы считаете, он мог уйти добровольно? — Армин был хорошим студентом. Внимательным и способным. По крайней мере на моих занятиях. Не могу судить о его жизни вне университета, но если вы спрашиваете моё мнение — нет. Он не из тех, кто просто сбегает. — Понял. А вы можете вспомнить, где были 12 ноября прошлого года? Брови Зика слегка приподнялись. — У меня хорошая память, но не гипертимезия. — Чего? — подал голос Леви. — Сверхпамять, — спокойно пояснил Зик и посмотрел на него так, будто тот сказал глупость. Челюсти Леви сжались. Эрвин вмешался, возвращая внимание к себе: — Понимаю. Но, возможно, вы могли бы проверить журнал занятий? — Мог бы. Но с собой у меня его нет. — Тогда вернёмся к этому позже. А что вы скажете о Марко Ботте? — Марко тоже был внимательным студентом. Ничего плохого сказать не могу. — Он писал работу по вашему предмету перед исчезновением. — Да. «Феноменология Другого: эмпатия как метод познания или инструмент манипуляции», — подтвердил Зик. — То есть это вы помните, а где были в день исчезновения — нет. Как удобно, — не выдержал Леви. — Помнить темы эссе — моя работа. Тем более Марко был способным студентом, — спокойно ответил Зик, хотя Эрвин заметил, как у него дёрнулась бровь. — А моя работа — ловить людей на лжи, — процедил Леви, подавшись вперёд. — Господа, продолжим, — вмешался Эрвин. — У профессора, вероятно, ограничено время. На губах Зика появилась лукавая улыбка. Он перекинул ногу на ногу. — Ах, играете в «хорошего и плохого полицейского»? Очаровательно, — произнёс он и потянулся к внутреннему карману пиджака. — Я закурю? — Да, конечно, — кивнул Эрвин, хотя терпеть не мог запах табака, и подвинул пепельницу. — А что вы можете сказать о Жане Кирштейне? Зик прикурил и сделал первую затяжку. — Жан — другое дело. Постоянные прогулы и полное отсутствие интереса к моему предмету. Но я его не виню. В конце концов, не всем дано рассуждать. Некоторых интересуют только цифры в голове. — А его друг, Конни Спрингер? Он пропал совсем недавно. Вы можете вспомнить, что делали в пятницу, 17 марта? Зик сделал ещё одну затяжку и медленно стряхнул пепел. От этой медлительности у Леви начала дёргаться нога. — Как я уже говорил: до 19:30 я был в университете. Затем поехал домой и оставался там до следующего дня. — Кто это может подтвердить? — резко спросил Леви. — Значит, всё-таки подозреваемый? — ухмыльнулся Зик. — Нет. Это стандартные вопросы, — спокойно ответил Эрвин. — Мы задаём их всем. — Елена Малкович, — коротко сказал Зик. — Простите? — Моя соседка. Она может подтвердить, что я был дома. Эрвин сразу записал имя. — Хорошо. И ещё один вопрос. Вы видели на территории университета мужчину по имени Кенни? По словам студентов, он там работал. — Имя мне ничего не говорит. Возможно, видел. Я не интересуюсь персоналом. — Только студентами? — хмыкнул Леви. — Студенты — мой хлеб. Не будет их — не будет моей работы, — ответил Зик, и между ними повисло напряжение. — Думаю, на этом всё, профессор Йегер, — сказал Эрвин и протянул ему листок с датами. — Посмотрите их, возможно, что-то вспомните. Зик неохотно взял бумагу и будто специально коснулся пальцев Эрвина. Того неприятно кольнуло, и он резко отдёрнул руку. — Хорошо, детектив Смит, — Зик поднялся, поправляя пиджак. — Я могу вас проводить, — предложил Эрвин. — Не стоит. Я помню дорогу, — ответил тот. — Всего доброго вам… и вашему маленькому помощнику, — с насмешкой добавил он и вышел. Челюсти Леви сжались так, что, казалось, могли треснуть. — Урод, — процедил он, когда дверь закрылась. А Эрвин ещё с минуту смотрел на место, где только что сидел Зик. Спустя три дня. Суббота. Задний двор дома Глена выглядел как типичная «американская мечта»: ровный газон, зона для барбекю, большой деревянный стол со стульями, чуть в стороне — игровая площадка для детей. И, конечно, золотистый ретривер, который носился повсюду, радостно виляя хвостом. Сегодня здесь царила совершенно иная атмосфера. Никаких пыльных томов, никаких удушающих костюмов и натянутых лиц. В жаровне барбекю потрескивали остывающие угли. На заднем крыльце хихикали женщины с бокалами шампанского, неподалёку дети носились по площадке вместе с псом. А за большим деревянным столом сидели именитые детективы. — Я тебе говорю! Семь кило чистой мощи! Леска еле выдержала! — громко вещал Глен, стукнув бутылкой пива по столу и раскинув руки, показывая якобы размер сома. — Ой, да кому ты заливаешь! Ты свою годовалую дочь с кряхтением поднимаешь! А в ней сколько? Кило пять? — отмахнулся Николо. — Какие пять? Она весит девять! — вспыхнул Глен. — Я говорю, это был монстр, и я его поймал! — Да? Где доказательства? Ты свои завтраки фоткаешь в Инстаграм, как девчонка, а сома, значит, не успел? — не унимался Николо. Разгорячённый Глен покраснел ещё сильнее. Обычно он был спокойнее, но, видимо, сказалась пятая бутылка пива. Он стукнул ладонью по столу так, что тот задребезжал. — Глен! Что у вас там происходит? — раздался голос его жены Розы. Она стояла на крыльце, нахмурив брови. Лицо Глена мгновенно сменилось на дружелюбное. — Я просто убил муху, милая! Всё в порядке! — с глупой улыбкой крикнул он. Его жена лишь смерила его взглядом: «ещё одна выходка — и тебе конец». Глен сразу притих, опустился на скамью и сделал большой глоток пива. Эрвин и Леви наблюдали за этим с лёгкими ухмылками. Сегодня был день рождения дочери Глена, Клер — не прийти было нельзя. — А она крепко держит тебя за яйца, — негромко заметил Леви. — Ой, да все жёны такие. Пока вы не женаты — она фея понимающая. А как надеваешь кольцо — всё, ты под каблуком, — вздохнул Глен. — Поэтому я никогда не женюсь, — спокойно сказал Леви и отпил пиво. — Ой, не смеши. Просто с тобой ни одна нормальная женщина не свяжется. Не хватало ещё выслушивать претензии за каждую пылинку, — хихикнул Николо, толкнув Глена локтем. — Это точно. Или окажешься запертой в подвале, потому что чашки стоят не в том порядке! — подхватил Глен, и они оба расхохотались. Леви только закатил глаза. — Может, вам двоим в стендап пойти? — Да ладно тебе, Леви, мы же любя! — хлопнул его по плечу Николо. Леви тут же машинально отряхнул плечо, будто стряхивал невидимую пыль. Это вызвало новый приступ смеха. — Кстати, а в чём твоя проблема, Эрвин? Ты же вроде нормальный мужик, — вдруг спросил Глен, вытирая слёзы от смеха. — В чём моя проблема? — спокойно переспросил Эрвин. — Ты прекрасно понимаешь. Мы столько лет вместе, а ты ни разу не привёл на праздник женщину. Даже наш ворчун кого-то нашёл, — кивнул он в сторону Леви. — Ещё раз скажешь что-нибудь про Петру — пойдёшь на больничный, — холодно бросил Леви. — Да ладно, я же женат, — отмахнулся Глен, показав кольцо. — Правда, Эрвин. Почему ты ни с кем не встречаешься? И не надо про работу. Нам всем сложно, — добавил Николо. Все взгляды устремились на него. Эрвин на секунду замолчал. Последние отношения… если их можно так назвать… были ещё до службы. Мари — тихая, нежная, с поразительно голубыми глазами. Но он выбрал работу. А она — его друга Найла. Смысла возвращаться к этому не было. — Не знаю. У меня правда нет времени. И… что я могу дать? Пару минут утром и ночью? Вряд ли кому-то это нужно, — с лёгкой грустью сказал он. — Пфф… чушь! — откинулся Глен. — Да забудь ты про отношения. А как насчёт одной ночи? Без обязательств. Просто… разрядка. — Не думаю, что это моё, — спокойно ответил Эрвин. И тут у Глена загорелись глаза. Он наклонился ближе: — Слушай, у нас сегодня соседка — Энни. Немного странная, тихая… прям как ты. И, кажется, давно без мужика, — хихикнул он, кивнув в сторону крыльца. Все одновременно повернули головы. Среди женщин стояла миниатюрная девушка с бокалом. Второй рукой она будто обнимала себя. Выглядела она так, будто ей было некомфортно. — Да не все сразу! — зашипел Глен. Все поспешно отвернулись. — К чему ты клонишь? — нахмурился Эрвин. — Давай познакомлю. А дальше — как пойдёт, — подмигнул Глен. — Нет. Точно нет, — сразу отрезал Эрвин. Но Глен его уже не слушал. Он поднялся и замахал рукой: — Дамы! Чего вы там стоите? Идите к нам! А то я уже устал от этих угрюмых лиц! «Чёрт…» — пронеслось в голове Эрвина. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Он незаметно достал его под столом. Новое сообщение в «Шахматах». Он посмотрел на экран… но, услышав приближающиеся голоса женщин, быстро убрал телефон обратно и поднял взгляд с вежливой улыбкой. На следующее утро. Эрвин проснулся от птичьего щебета за приоткрытым окном. Лёгкий ветер колыхал занавески. Он открыл глаза, провёл рукой по лицу и сел на кровати. Одеяло сползло с обнажённого торса. В теле ощущалась приятная усталость — не от работы и не от тренировок. Другая. Он невольно улыбнулся и, свесив ноги, потянулся. Поднявшись, направился в ванную. Прохладный воздух сразу покрыл кожу мурашками. Перед душем он задержался у зеркала. Выглядел немного растрёпанным. Провёл рукой по волосам… затем ниже — по шее и остановился. На ключице ярко выделялся ало-фиолетовый след. — Чёрт… Я же просил этого не делать, — хрипло произнёс он, но на губах появилась довольная улыбка.