Белее снега, чернее ночи

      Сергей приходил в себя урывками. Он больше не чувствовал назойливого гула внутри черепной коробки или сжимающих тисков боли. В его голове впервые за долгие недели царила пугающая, блаженная тишина. Зато внутри его тела, прямо по венам лился огонь.       Он еще не мог открыть глаза, но до его слуха сквозь плотную пелену пограничного сна уже доносились приглушенные голоса.       — Лука, сколько ему нужно времени, чтобы просто прийти в себя? — этот голос Сергей узнал бы из тысячи — тихий, взволнованный, живой голос Вани.       Но ведь этого не могло быть?       — Сутки, ваше высочество. Хотя бы сутки, не меньше. Мы едва успели перехватить его у дуба, пока он окончательно в землю не врос, — ворчал в ответ знакомый, глубокий голос старого гнома. — Еще бы час-другой, и его пришлось бы от скалы кайлом отрубать. Каменный транс — штука упрямая.       Ослабевшая магия внутри Сергея тут же инстинктивно ощетинилась, припоминая горечь насильно влитого снадобья. Магические каналы в руках болезненно запульсировали, пытаясь вытолкнуть из себя хоть капли силы. Сергей слышал, как Ваня обратился к кому-то третьему:       — Выиграйте мне эти сутки. Хотя бы сутки. Дворцовая стража или гвардейцы не должны найти его следы в этой части леса.       — Будет сделано! — ответили хором сразу на два голоса.       — Поводим за нос этих трусливых ищеек. А сюда и мышь не проскочит, — глухо закончил ещё один голос.       Звучали глухие шаги нескольких пар ног, хлопнула тяжелая входная дверь и в комнате воцарилась тишина.       — Почему такая бурная реакция? Почему ему стало хуже? — в голосе Вани звенела едва сдерживаемая тревога.       — В нем сейчас горит яд. Не только морок с моим отваром воюет, его во дворце и простой отравой потчевали. — вздохнул Лука, и Сергей услышал тяжелый шорох разворачиваемых бинтов. — Капля за каплей силу из Хранителя выцеживали, чтоб не брыкался. Организму просто не из чего было щиты строить. Ничего, он крепкий, справится.        Сергей почувствовал своей истощеной магией, что к нему приближается некто теплый. Над ним снова недовольно кряхтели, звеня какими-то склянками.       — Не могу нормально пустить в него чары, мальчик мой. Этот упрямый Лорд даже в беспамятстве ощетинился остатками своей боевой магии камня, как бешеный пес. Он так сам себя выжжет изнутри.       Сергей почувствовал, как его лба и израненных, забинтованных рук коснулись удивительно теплые, мягкие ладони. Голос Вани звучал теперь у самого его уха, щекоча дыханием, умоляюще и бережно:       — Серж, прошу тебя, пусти лекаря... Пожалуйста, разреши нам помочь... Здесь ты в безопасности.       Слепо повинуясь этому теплу и знакомому зову, Сергей сделал последнее, отчаянное мысленное усилие. Он усмирил свою яростную боевую магию и с глубоким вздохом облегчения окончательно провалился в исцеляющий, спокойный сон.       Когда Сергей проснулся в следующий раз и всё же открыл глаза, он увидел избушку. Простые бревенчатые стены, небольшие окна были занавешены легкой тканью, тут и там пол был застелен шкурами, пахло сушеной полынью, мхом и мёдом.        Собственное тело казалось слабым, словно налитым свинцом, но разум — звеняще, пугающе ясным. Он перевел взгляд и увидел то, чего никак не могло быть.       Перед ним за столом, с разложенными на нем книгами и свитками, сидел Ваня. Живой. Он спокойно что-то выписывал на пергамент, переворачивал страницы и выглядел донельзя сосредоточенным.       За то время, что прошло с последнего визита Сергея к хрустальному гробу, юноша заметно изменился. Прежняя хрупкость исчезла, в осанке появилась несвойственная ему раньше строгая, уверенная стать — даже сейчас, склонившись над тяжелым фолиантом, он больше не казался надломленным. Его словно переплавили изнутри, лишив юношеской мягкости. Потемневшие короткие кудри мягкими волнами обрамляли лицо и едва прикрывали шею, подчеркивая мраморную бледность кожи. На запястье державшие перо, едва заметно темнели тонкие линии вен, и покрасневшие шрамы ожогов.       Сергей замер, боясь пошевелиться. В его памяти слишком свеж был образ разбитого хрустального гроба и диких роз, яростно проросших сквозь осколки. Он был уверен, что умер на границе леса, и это — его посмертный бред.       — Ты... мертв. Прости меня... Я... это я принес то яблоко, Ваня, — хрипел Сергей, пытаясь совладать с подкатывающей к горлу болью, стыдом вперемешку с растерянностью. — Я видел твое тело. Я сам запер тебя в хрусталь.        Ваня на мгновение замер, прервав письмо, и поднял голову. Изменения коснулись и его взгляда: цвет остался прежним, но былая растерянность уступила место глубокому спокойствию. На его губах появилась грустная, понимающая улыбка. Он поднялся, налил в кружку из кувшина какой-то настой и подошел ближе.       — Я знаю, Серж. — тихо ответил он, сев на край кровати, — Я знал, что оно отравлено, еще до того, как попробовал.       Эти слова били Сергея сильнее, чем сокрушительные удары гномов о половицы.       — Ты знал?.. Но зачем? Зачем ты съел его?!       — Потому что мне нужно было исчезнуть для этого замка, для всех, кто им управляет, — тихо объяснил Ваня. — Единственный способ заставить их поверить, что старшей крови больше нет — это умереть под защитой моего дома. Изначально у меня был другой план, но ты подарил мне идеальную возможность, которую нельзя было упускать. Гномы, верные моему отцу, знали о моем плане, они должны были спрятать мое тело, пока я не справляюсь с ядом. Но ты снова вмешался.       Ваня аккуратно коснулся забинтованных ладоней Сергея.       — Мало того что запечатал меня в хрусталь — идеальный магический изолятор, так еще и унес в грот светлых фей, куда Тьма из замка не может заглянуть. Твоя отчаянная паранойя создала для меня безупречное убежище. Ты очень мне помог, Серж, сам того не понимая.       — Я правда не понимаю... — Сергей тряс головой, боясь, что это новый морок, но Ваня всё так же держал его руки и согревал своим знакомым и не знакомым одновременно теплом. — Ты правда жив...       Только сейчас, вглядываясь в их переплетенные пальцы, Сергей заметил на руке юноши старинный перстень, которого раньше не было. Массивное украшение было выполнено из самородного, потемневшего от времени золота, в которое грубо, но надежно был вплавлен крупный благородный гранат. В полумраке избушки камень казался почти черным, бездонным, но стоило Ване чуть качнуть кистью, ловя блеклый луч из окна, как в самой глубине граната преданно теплился багровый, огненный всполох. Словно там, под толщей камня, билось живое, горячее сердце лесного домена.       Ваня помог Сергею подняться на кровати и поднес к его губам кружку с ягодным чаем. Сделав несколько глотков, Лорд почувствовал, как мягкое тепло заполнило тело, распространяясь от желудка, и это было равносильно возвращению к жизни.       — Так ты не вернешься со мной? — спросил он с надеждой, глядя на повзрослевшего юношу.       — Нет, это исключено, — резко ответил Иван.       — Ваня, я понимаю, в замке ты видишь угрозу, но Диана... Она ведь ждет ребенка, и она твоя мать, она сходит с ума от горя... — начал Лорд-Хранитель.       — Она мне не мать, — грубо бросил Иван.       — Да, она поступала жестоко, но...       — Не в этом дело. Она мне не мать. — Воскресший принц поднялся с места и поставил на стол уже пустую чашку. В комнате моментально стало жарко, словно затопили печь — Ты ведь читал архивы, Серж. Наверняка заглядывал на страницы истории, что была до моего рождения... Неужели ничего не смутило твой хваленый аналитический разум?       — Что за чушь ты несешь? — Сергей нахмурился, в его голосе проскользнули опасные, жесткие нотки боевого мага. — Королева. Твоя мать, она сейчас измученная, потерявшая рассудок от страха, превратившаяся в тень... Но она...       — Открой глаза, Лорд-Хранитель, — Ваня сделал шаг назад, и его голос прозвучал ровно, пугающе непреклонно, а его пальцы вновь скользнули к знакомой камее. — Вспомни хроники. Брак моих родителей был Великим Магическим Союзом. Подумай об этом на досуге, Серж. Подумай о том, что требует такой союз от крови обоих супругов, и посмотри на ту, что сидит на троне.       Сергей тяжело задышал, вцепившись пальцами в простыни. В его сознании вспыхнули сухие строчки из старинных фолиантов, но истощенный разум отказался связывать их с реальностью.       — Что за загадки ты...       — Тебе пора, — мягко, но не оставляя права на спор, перебил его Ваня. — Замок уже ищет своего Хранителя. Ищейки второй раз прочесывают лес, спасибо, хоть в топи не суются. Возвращайся. И на этот раз — смотри не на то, что тебе показывают, а на то, что прячут. Спустись в архив... Я не прошу тебя верить мне на слово, Серж. И я не держу тебя. Ты свободен. Раскопай эту правду сам. И когда ты убедишься во всем... Приходи.       Сергей поднялся с кровати. Ноги еще немного дрожали, но в груди вместо шока кислотой горело сомнение. Он сделал шаг к порогу, но на секунду замер, оглядываясь на серьезного Ваню.       — Допустим, я найду подтверждение твоим словам, — тихо, сквозь зубы проговорил Сергей. — Допустим, все это правда... Как мне найти тебя снова?       Иван тепло улыбнулся. Он подошел ближе, взял со стола небольшую вещицу и вложил её в ладонь Сергея, накрывая своими пальцами. Это был увесистый осколок антрацитово-черного обсидиана с бережно сглаженными краями — чистый первородный сплав. В самой глубине темного камня, поддавшись теплу их рук, ярко и преданно пульсировали золотые прожилки.       — Эта часть леса закрыта для чужаков, Серж, — тихо сказал Ваня. — Но этот осколок — часть магии домена, которая проснулась во мне. Когда ты вернешься к границе леса — просто сожми его в ладони. Моя сила поглотит твой след, скроет от ищеек и обозначит тропу прямо к этой избушке.       Сергей сжал обсидиан в кулаке. Минерал мгновенно отозвался под его пальцами ровным, глубоким теплом оживающего Горна — это не мертвый холод дворцового гранита, к которому он привык. По обсидиану, резонируя с его собственной темной магией шахт, прочертились тонкие золотистые искры. Теперь у него появился физический мост между его прошлым и этой новой, пугающей реальностью.       — Я буду ждать тебя здесь, Серж, — добавил Ваня, отступая вглубь комнаты. — Возвращайся, когда будешь готов слушать дальше. Но помни: во дворце тебе нельзя доверять ни одной живой душе. Обходи стороной зеркала, Тьма только и ждет момента, чтобы вернуть твою слепоту. И будь предельно внимателен к тому, что ешь и пьешь: тебя травят. Тебя почти выжгли изнутри.       Сергей молча кивнул, принимая это предупреждение. В груди Хранителя вместо слепого подчинения теперь горела холодная, яростная решимость разобраться во всем самому.       Переступив порог, он направился прочь от избушки.