Белее снега, чернее ночи

      Сергей хмурится, перечитывая налоговые накладные, присланные с южных земель. Провинции, всегда кормившие страну, в этом году выгорели подчистую — ранняя засуха сгубила едва проклюнувшиеся всходы. И если столицу ещё спасали прохладные леса и полноводные реки, то на юге людям скоро будет нечего есть, казна недобрала золота. Да и что толку от монет, если скоро и хлеба будет не хватать. Он трет переносицу, чувствуя, как накатывает головная боль и решает отложить этот вопрос для разговора с советниками — пусть предложат свои варианты.       Тяжёлый вздох, и взгляд сам цепляется за отражение в зеркале.​Острые, словно высеченные из мрамора черты лица, всегда безупречно очерченный волевой подбородок — сейчас всё это кажется блёклым. У него уже круги под глазами начинают появляться, а магия обычно послушная воле последнее время течет по венам тяжелее. Придворные доктора только и твердят об отдыхе, да только когда отдыхать? Воздух в комнате кажется тяжёлым и густым, наверняка из-за сгоревших свеч.       Сергей встает и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки под камзолом, подходит к окну и распахивает его. К сожалению, из сада не пахнет цветами и травой, но хоть дышать становится легче. Глаза невольно выхватывают среди безупречных, прекрасных, хоть и искусственных цветов дворцового парка молодого человека.       ​— Опять? — невольно спрашивает сам себя Сергей. — Что он там находит? Они же всегда одинаковые.​       Принц и единственный наследник королевской крови сидит прямо на безукоризненно подстриженной, ярко-зеленой искусственной траве. Солнечные лучи путаются в его густых, непослушных русых кудрях, которые никак не желают ложиться в строгую придворную прическу. Облаченный лишь в шёлковую рубашку жемчужного цвета и темные брюки, тот старательно рисует углем на листе. Что он там пытается изобразить, Сергею невдомёк, но то, что Иван готов предпочесть рисование любым обязательным занятиям наследника, он точно успел усвоить за время нахождения во дворце.       ​С момента заключения брака с вдовствующей тогда королевой проходит уже год. Но с принцем он контакт так и не находит, по правде говоря, и не ищет. Этот чудак вызывает интерес только на расстоянии, да и застать его на месте кажется делом сложным. Тот всегда находится в движении и редко может усидеть в стенах дворца дольше вечера. Слуги отзываются о наследнике неоднозначно: одни называют его беспечным, другие — бездарным, третьи сетуют на то, что смерть отца сильно повлияла на мальчика и тот слегка двинулся умом. Но никто всерьез не считает возможным восхождение этого юноши на престол, в том числе и его мать.​       Раздается стук в дверь, который и отвлекает Сергея от созерцания ссутулившейся спины и блаженной улыбки незадачливого Ивана.​       — Войдите, — сухо командует он.​       Дверь тихо скрипнула. Старенький слуга королевы замер на пороге, не смея поднять глаз — слуги во дворце знали, что Повелителя Тьмы лучше не беспокоить в моменты уединения.       Прочистив горло от волнения, он низко поклонился:       — Лорд-Хранитель... Её величество покорнейше просит вас поселить её покои»       Сергей кивает, показывая, что услышал просьбу.       Её величество королева Диана, нынешняя правительница и супруга Сергея, редко вызывает его к себе посреди дня. Их брак был идеальным механизмом: совместные ужины, сухие обсуждения государственных вопросов, холодный шелк постели ночью, редкие проявления близости и расход по делам на рассвете.       Любит ли он супругу? Нет. Скорее, испытывает уважение: за крепкую волю, которой она пытается удержать королевство от развала, за хватку, благодаря которой та умудряется подводить послов к правильным мыслям, за благоразумие, в конце концов. Она ему глубоко симпатична, однако пламени чувств он в себе не находит.​       ​Проходя по коридорам к жилой башне, Сергей невольно ловил себя на мысли, что его юношеская мечта о власти и положении сбылась полностью, вот только в придачу к ней он получил вечную головную боль. У дверей королевской почивальни топтались лекари. Их приглушенный шепот и запахи горьких настоек оптимизма не внушали. При приближении Сергея те синхронно склонили головы и попятились, освобождая дорогу. Казалось, они физически ощущали тяжёлую, давящую ауру Лорда-Хранителя.       ​Её величество сидит на небольшой софе у открытого окна. Диана даже в минуты слабости остается истинной королевой: точёный силуэт, благородный наклон головы, короткие светлые волосы, уложенные идеальными волнами. Приближенные фрейлины обмахивают ее веерами и суетятся, подавая стакан с водой.​       — Моя Королева.​       Сергей подошёл к софе. Его поклон был безупречным, но в движении сквозила ленивая грация хищника. Он запечатлел холодный поцелуй на пальцах супруги — жест уважения.       — Диана, — его глубокий голос заставил суетящихся фрейлин мгновенно затихнуть. — Твой слуга был непривычно взволнован. Что случилось?       — Ох, Серж. У меня для тебя новости, присядь. ​       Диана выглядит взволнованной и бледной. Стакан в её руке слегка дрожит.​       — Ты, вероятно, заметил, что последние недели мне слегка нездоровилось.​       Сергей осторожно кивает. Он заметил и пропажу аппетита, и постоянную жажду, усталость и перепады настроения. Он сам и настоял на вызове придворного врача.​       — Так вот, наш чудесный лекарь сообщил мне прекрасную новость. Я жду наследника, — обычно строгие серо-голубые глаза Дианы загораются каким-то удовлетворённым светом, и Сергей может только улыбнуться.​       — Моя Королева, — он опускается на одно колено и целует обе дрожащие ладони своей супруги. — Это прекрасная новость, самый чудесный подарок, что только могла преподнести судьба.       ​Он говорит это искренне, он действительно так считает: рождение наследника — это тот шаг, который объединит и сблизит их с Дианой ещё сильнее, и к тому же упрочит его положение при дворе.​       Вернувшись в кабинет, Сергей дает поручение слуге по поводу подарка для супруги. Взглянув в окно, он отмечает, что Ивана в саду уже нет, и неудивительно — пасынок напоминает непоседливого ребенка.       ​Сергей смотрит на пламя свечи, отраженное в зеркальной глади, и думает о том, что, несмотря ни на что, этот голубоглазый парнишка остается старшим наследником. Случись что с Дианой, знать, вероятно, поддержит именно его, нежели сына Сергея, ведь податливым чудаком управлять куда проще.​Что ж, возможно, стоит сблизиться и узнать принца получше, найти слабые места — они должны быть у всех.​Он отводит взгляд, даже не обратив внимания на то, как дрогнуло пламя в отражении.​​       Шанс понаблюдать за наследником выдался уже на следующий день. Иван, верный привычкам, покинул дворец сразу после обеденной трапезы. Из донесений слуг Сергей уже знал, что тот частенько брал своего коня и отправлялся на прогулки через южные ворота.​Заранее сменив одежду на более удобную, прихватив с собой лёгкий меч и забрав из конюшни неприметную кобылу, Сергей отправился следом.       Он старался держаться на расстоянии, но так, чтобы не потерять принца из виду. Лорд надеялся, что юноша направится в какую-нибудь деревеньку, где его будет ждать тайная возлюбленная, а может, в кабак в пригороде столицы, где тот играет в азартные игры. Однако Иван уверенно повел своего коня вглубь леса, дальше от основных троп.​       Следуя за наследником, что уверенно петлял между стволами деревьев, Сергей отмечал, как приятен и сладок воздух на опушке в отличие от тяжёлой духоты дворца, как тонки и мелодичны голоса птиц.       Вдруг его интуиция взвыла, а по спине пробежали мурашки - магия, тренированная на защиту своего носителя, взбунтовалась. Сергей внутреннее замер, замедлив лошадь. Ему показалось, что за ним наблюдают. Он осторожно обвел взглядом окружающий лес. Стволы вековых деревьев, крепкие серые валуны, трава с солнечными бликами — мирный пейзаж. Шум отдалённой реки и вскрик вспорхнувшей из ближайших кустов птицы — ничего, что говорило бы о слежке. Однако это странное чувство — щекочущий спину взгляд — никуда не делось. Сергей только неосознанно сжал рукоять меча и сгруппировался, вновь следуя за юношей, который уже оторвался на достаточное расстояние, благо светлая рубашка не давала совсем потерять его из вида.​       Иван привел его к неглубокой реке, воды которой шумели и пенились, разбиваясь о небольшие камни. Сергей спрятался за шершавым стволом дерева, наблюдая, как раздетый догола принц плещется в потоке. Не скрытая просторными одеждами и редкими камзолами фигура оказалась весьма крепкой и ладной. Мокрые русые кудри, потемневшие от воды, Иван небрежно зачесал назад, открывая высокий лоб. На светлой, чистой коже дрожали капли прозрачной влаги и, казалось, ловили лучи солнца. Единственной деталью, нарушавшей эту природную наготу, оставалась полоска черного бархата, плотно облегавшая шею, на которой покоилась старинная, искусно вырезанная камея. Сейчас этот фамильный артефакт казался чужеродным — слишком строгим на контрасте с игривой свободой и лёгкостью.​       «Как прекрасное оружие, — мысленно отметил Сергей. — Жаль, может оказаться в руках врага».​       На мгновение лорду показалось, что на противоположном берегу, в зарослях высокой травы, блеснул наконечник стрелы, и он внутренне напрягся, считывая угрозу. Однако ничего не произошло. Ни единого изменения, кроме колыхания ветра.​       «Что за морок! — в сердцах подумал он. — Нужно больше отдыхать».​       Иван тем временем не спеша стал выходить из воды, подставляя лицо и тело горячему полуденному солнцу.​Сергей невольно отвёл взгляд. Вид обнаженного юноши показался запретным даже ему. А ведь он был лордом-хранителем королевства — человеком, который шёл по головам ради власти и сумел подняться из рядовых колдунов до повелителя домена ночной тьмы.       Он слышал, как Иван засмеялся, когда его конь отказался отрываться от водопоя, слышал, как ласково тот назвал животное "красавцем" . В его собственном сердце любой привязанности не было места — это автоматически означало слабость.​       Сергей оседлал свою лошадь и, стараясь оставаться незамеченным, отправился в обратный путь. Ему в любом случае нужно было понять, чего на самом деле стоит ожидать от этого принца-чудака. Нет ли за ним кого-то сильного и жадного до власти, а может, и сам он не так прост.​       Всю дорогу до границы леса Сергей чувствовал чужой взгляд — то ли любопытный, то ли настороженный. Однако сколько ни оглядывался, сколько ни сканировал пространство своей магией, так никого и не нашёл.​       «Паранойя», — подумал он, уже покинув лес.