Белее снега, чернее ночи

      Голубое осеннее небо впервые за прошедший месяц решило показать всю свою глубину и безграничность. Сергей поднимался по уже заученной тропе в грот, погруженный в собственные невесёлые мысли. Гвардейцы у кордонов принесли тревожные доклады: в лесу видели полуночные костры, чужаки пришли в эти земли. «Чернь на границах шепчется, будто чернокнижники бродят, ищут кровь для осквернения...» . Сергей только тряхнул головой, отгоняя воспоминания о разговоре. Пепелищ он не нашёл, следов обрядов или чужой магии — тоже. Возможно, пришлые охотники просто заплутали и остановились на ночлег.       Холодный влажный ветер трепал полы плаща, забирался под одежду. Лорд-Хранитель остановился, чтобы поправить воротник и взглянуть на лес и закатное солнце над ним. Багрянец и золото ярким ковром устилали пожухлую траву, деревья понемногу теряли свой наряд, подставляя голые ветви ветру.       «Красиво, — подумал Сергей. — Ваня бы оценил...»       Когда он уезжал из дворца на очередной рейд, ему казалось, что сил не осталось вовсе. И вот сейчас он снова шел к Ване как к единственному спасению, как к источнику спокойствия и света.       Войдя в грот, он почти вслепую сделал пару шагов и замер. Под ногами что-то незнакомо хрустнуло. Потребовалось несколько секунд, прежде чем глаза привыкли к сумеркам, и Сергей нахмурился от увиденного. Каменный пол грота был усыпан множеством осколков. Всего несколько шагов вперёд — и вот он, тот самый постамент, на котором покоился хрустальный гроб. Но Лорд-Хранитель застыл в неверии и шоке.       Эти осколки были кусочками хрусталя. Крышка не была снята с гроба, нет — она будто взорвалась изнутри, и мелкое крошево тускло бликовало, разбросанное повсюду. Сергей бросился к хрустальному монолиту и упал на колени, расцарапывая ладони в кровь:       — Ваня! Ваня!       Кровавые следы оставляли грязные разводы на прозрачных стенках. Взгляд скользнул по нелепым диким розам, разросшимся внутри гроба. Сергей разводил стебли руками, пытался сдвинуть их, убрать, не замечая, как оставляет капли собственной крови на острых шипах. Он не понимал, что именно хочет увидеть. Ему нужен был Ваня, его тело, его лицо. Но вместо этого вокруг были только бежевые живые соцветия, пахнущие удушающей сладостью, и стебли, заполнившие всё пространство внутри хрустальной коробки.       — Нет, нет! Нет! — закричал Сергей, его разрывала паника и животный страх. — Где?! Где он?! Почему вы не спасли его?!       Он кричал в темноту ниш, некогда живую и пугающую, но сейчас осознал, что больше не чувствует ничьего присутствия — грот был абсолютно пуст.       — Вы предали его! Предали! Как и я!       Он бил кулаками и ладонями по хрустальным обломкам, пытаясь выплеснуть боль и безысходность, что застряли внутри душным комом и никак не желали покидать его. Он уже не понимал, что делает и зачем. Он рвал эти нежные соцветия и сминал их в окровавленных пальцах.       И когда, обессиленный, он прижался лбом к холодной глади хрусталя, в голове оформилась страшная мысль: «А вдруг я ошибся? Вдруг и правда появились чернокнижники, которые украли тело Вани... Его нужно вернуть. Вернуть под эти своды во что бы то ни стало».       Сергей выскочил из грота, словно безумный. Холодный воздух мазнул по мокрому от слез лицу, забрался под полы одежды, но он не почувствовал. Его боевая магия, дремавшая под тяжелым гнетом замка, теперь рвалась наружу, закручивая вокруг его фигуры вихри пожухлой листвы. Глаза Лорда-Хранителя горели опасным, лихорадочным блеском.       — Следы... Должны были остаться следы... — прорычал он, опустившись на одно колено у самого выхода.       Его пальцы коснулись сырой земли. Обычный человек ничего бы не заметил в сгущающихся сумерках, но Сергей уловил едва заметный след — остаточное тепло чужой магии. Она казалась смутно знакомой, родной и одновременно слишком сильной, чтобы ее забыть. В ней не было сырости чернокнижников или злобы грабителей могил. Этот след пульсировал мягко, настойчиво, словно... его оставили намеренно.       Сергей рванулся вперед, не разбирая дороги, ориентируясь на эти крохи магии, словно на капли крови, оставленные раненым зверем. Он шел сквозь густые заросли, и хлесткий кустарник яростно бил его по лицу. Лес словно пытался оттолкнуть его, не пустить в свои глубины.       — Я найду вас, — хрипел Сергей, и с его пальцев срывались короткие, яростные вспышки боевых искр. — Я верну его.       Лес вокруг него стремительно менялся. Еще недавно горевший багрянец неба мгновенно сменился чернильной темнотой. От реки и болот пополз удушливый, плотный туман. Деревья становились старше, а подлесок совсем поредел — казалось, он приближался к пустоши. Сергей почувствовал, как в ушах начал нарастать страшный, давящий гул, а виски взорвались дикой болью. Внезапно деревья расступились, и посреди глухой, заросшей мхом лощины Сергей увидел её — приземистую, старую избушку, из маленького оконца которой пробивался тусклый, теплый свет. След магии вел прямо к деревянному порогу.       — Попались, твари... — выдохнул Сергей.       Он не стал стучать. Напитав ладонь тяжелой, разрушительной энергией подземной тьмы, он сокрушительным ударом выбил дубовую дверь. Сергей влетел внутрь, тут же создав вокруг себя крепость щита, а с пальцев готово было сорваться боевое заклинание.       — Где он?! Верните его тело, или я сравняю этот чертов лес с землей! — заорал он в полумрак избы. Но вместо испуганных чернокнижников его встретила слаженная, молниеносная атака. Никто не собирался вести переговоры с обезумевшим лордом.       На Сергея обрушилась тяжелая кованая сеть, которая с гудением врезалась в боевой щит. Заклинание мгновенно сорвалось с пальцев Лорда, разнося в щепки тяжелый дубовый стол в углу, но в ту же секунду из-за печи выскочили двое гномов. Они действовали беззвучно, с пугающей точностью шахтеров, привыкших заваливать опасные подземные жилы. Один из гномов наотмашь рубанул подкованным сапогом по колену Сергея, заставляя его покачнуться, а второй накинул на его шею толстый кожаный аркан, гасящий магические импульсы.       Щит Хранителя затрещал и лопнул, как мыльный пузырь. Сергей рванулся, хрипя, попытался призвать стихийную тьму, но истощенное за месяцы тело дало осечку. Магия вывела изнутри лишь жалкий сноп искр. В глазах полыхнуло черным, голова взорвалась такой дикой болью, словно собственная магия напоследок попыталась выжечь его разум за потерю контроля.       Сергей рухнул на колени, тяжело дыша и цепляясь окровавленными пальцами за голову. Гномы, которых становилось всё больше, навалились сверху, прижимая его к полу, фиксируя руки и блокируя малейшую возможность пошевелиться.       — Лука, где ты там?! — раздался над головой низкий, грубый голос. За попытками вырваться Сергей не заметил приближения ещё одного гнома.       — Ишь, развоевался, замковый пес, — глухо, без злобы пророкотал тот, опустившись рядом с тяжело хрипящим лордом на корточки.       Он бесцеремонно схватил Сергея за подбородок, пальцами стальной хватки заставляя его открыть рот, а после поднес к губам походную фляжку с пахучей настойкой.       — Пей, горемычный.       Сергей пытался вывернуться, сжать зубы, но гномы держали его намертво, и горькое, обжигающее внутренности варево полилось прямо в горло. Сергей судорожно сглотнул, закашлялся, и в ту же секунду мир вокруг него окончательно перевернулся. Яростная, давящая боль в голове, терзавшая его неделями, отступила, и перед глазами встал плотный, непреодолимый туман.       «Это всё? Малыш, прости... Ваня...»       Обессилев, Сергей обмяк в руках гномов. Последнее, что он почувствовал перед тем, как окончательно провалиться в глубокую, спасительную темноту без снов — это блаженную, звенящую тишину в собственной голове.       Сергей распахнул глаза и резко сел на постели, судорожно глотая воздух. Рука привычным, автоматическим жестом рванулась к мечу, но пальцы наткнулись лишь на мягкое тонкое одеяло.       Он был в своей комнате. В замке.       В окно лился тусклый, серый свет едва занимающегося утра. У постели, тихо перебирая склянки, возился пожилой придворный лекарь. Заметив, что Лорд-Хранитель пришел в себя, старик облегченно выдохнул:       — Слава пресветлым силам, милорд. Вы очнулись. Ну и напугали же вы гвардию…       — Как… как я здесь оказался? — голос Сергея звучал глухо, каждое слово давалось с трудом.       — Вас принесли ночью, — лекарь подал ему чашу с чистой водой. — Нашли у дальнего кордона. Гвардейцы говорят, вы заплутали в наползшем с болот тумане, потеряли ориентир и упали от истощения. Слава богу, патруль подоспел вовремя, иначе замерзли бы насмерть.       Сергей принял чашу, но не сделал ни единого глотка. Внутри всё похолодело. Заплутал в тумане? Он отчетливо помнил избушку. Помнил ярость боевой магии, сеть, тяжелые руки гномов и горькое, выжигающее горло варево. Его не могли найти гвардейцы у кордона — он был в самой глубине проклятой чащи!       «Они подбросили меня, — обожгла внезапная догадка. — Гномы вынесли меня к патрулю. Но почему? Почему оставили в живых? И где… где Ваня?!» И стоило этой мысли — чистой, ясной — оформиться в его сознании, как замок ответил.       Стены комнаты будто качнулись, и из каждого темного угла, из полированного дерева шкафов, из ростового зеркала в серебряной раме у стены донесся знакомый, вкрадчивый шёпот. Но теперь он не баюкал сознание, усыпляя бдительность, он атаковал с утроенной яростью.       «Предатель… Слабак… Ты бросил его… Его оскверняют чернокнижники, пока ты спишь в шелках… Защити Диану… Защити наследника…»       И в этот момент Сергей наконец понял. Тот горький, выжигающий внутренности отвар, которым гномы насильно напоили его в избушке... Это не был яд. Это было лекарство. Сила, дремавшая в зелье, встала глухим, непробиваемым щитом между разумом Сергея и омерзительным паразитом. Ослабевшая магия Хранителя наконец-то получила оружие, чтобы отгородиться от чужого вмешательства.       Сергей выронил чашу из рук и схватился за голову. Её раскалывало надвое.       «Я схожу с ума, — в ужасе думал он, глядя на свое бледное, осунувшееся отражение. — Я просто схожу с ума. Грота нет. Гномов нет. Тело Вани… неужели я сам все это выдумал?»       Сергей заставил себя подняться. На неслушающихся, ватных ногах, игнорируя протесты лекаря, он оделся и пошел туда, куда гнал его отцовский долг и остатки замкового наваждения — к Диане.       В покоях Королевы было тепло и тихо. Она спала, и её округлившийся живот мерно поднимался и опускался под бархатным покрывалом. Сергей подошел, сел на край постели и осторожно, едва дыша, коснулся ладонью её живота. Ему нужно было это привычное действие, этот ритуал, чтобы успокоить бьющееся в горле сердце. Остатки его магии устремились к малышу, и мягкий толчок послужил ответом — его чувствуют. Шепот в голове стал чуть тише, превращаясь в глухой ропот.       Он смотрел на жену, но перед глазами стократ ярче стояли бежевые лесные розы, разросшиеся внутри взорванного хрусталя. Их сладкий, удушливый запах, казалось, намертво въелся в его кожу.       Сергей резко убрал руку, поднялся и, не оборачиваясь, вышел из покоев. Ему невыносимо здесь. Этот замок, эта комната, этот шепот — всё это стало для него клеткой, где он медленно терял рассудок. Он не понимал, где правда, а где морок. Кто его спас? Где искать ответы? Что делать дальше, если самый надежный инструмент — его собственный разум — больше ему не принадлежит?       Ведомый слепым, животным инстинктом, Сергей снова пошел к выходу из дворца. Ему нужно было туда, где за пределами кованых ворот и грязных столичных улиц шумел глухой, серый, засыпающий на зиму лес.       Однако стоило ему ступить под своды облетевших деревьев, пройти чуть глубже по жухлой осенней траве, как тело начал затапливать нестерпимый жар. Дыхание перехватило, легкие словно наполнились жидким свинцом. Колени подогнулись, и Сергей тяжело рухнул вперед, едва успев выставить руки, чтобы не удариться лицом о корни старого дуба. Земля перед глазами качалась и уходила из-под ног. Глухой, серый лес вокруг него кружился в безумном хороводе.       Его выворачивало наизнанку, тошнота подкатывала к горлу и горькой желчью оседала на языке. Его рвало горечью влитого насильно отвара, сладостью споенных лекарем трав, собственной кровью.       Он пытался подняться, вцепился пальцами в сырой мох, ломая ногти, но руки не слушались. Силы, его хваленая, железная магическая сила, всегда бывшая его гордостью, покидали его, утекая в землю сквозь окровавленные ладони. Сергей был пуст, выжжен до основания, но шёпот в его голове впервые за долгое время окончательно стих, разбившись о глухую, чистую тишину.       Над лесом занимался бледный, холодный рассвет. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь голые ветви деревьев, окрашивая туман в призрачный розовый цвет. Сергей смотрел на этот свет сквозь застилающую глаза черную пелену. Ему было невыносимо холодно.       «Где же правда... Ваня?» — промелькнула последняя, слабая мысль.       Окончательно обессилев, Лорд-Хранитель уткнулся лицом в палую листву. Защитный инстинкт сработал слепо: когда сознание начало меркнуть, земля вокруг корней старого дуба просто начала принимать его в себя, консервируя угасающую жизнь, вращивая магические каналы его тела в камень и дальше вглубь скалистой низины.       На самом рассвете, посреди безмолвного, чужого леса, Сергей окончательно погрузился в глухую, ледяную тьму, из которой он уже не надеялся выбраться.